За стенами войны.

Я проснулся резко - от тёплого прикосновения к плечу. Меня нежно, но настойчиво трепали, не давая провалиться в сон. — Хельмут… проснись - тихо позвала Каролина. Я открыл глаза и тут же зажмурился. В голове вспыхнула резкая, тяжёлая боль, будто её сдавили обручем. Я глухо выдохнул и попытался повернуться на бок. — Нет - сказала она чуть строже и снова коснулась моего плеча. — Вставай. Ты опоздаешь на работу. Я провёл рукой по лицу, чувствуя сухость во рту и неприятную пульсацию в висках. — Уже?.. - пробормотал я. — Уже - подтвердила она. — Если сейчас не поднимешься - точно опоздаешь. Я тяжело сел, комната на секунду поплыла. Посмотрев на Каролину внимательнее и заметив, что она уже была одета, волосы аккуратно собраны, на плечах - лёгкая накидка. — А ты куда собралась? - хрипло спросил я, потирая виски. Каролина на секунду замялась, потом пожала плечами, будто это было чем-то само собой разумеющимся. — В госпиталь - сказала она. Она встала, подошла к окну и чуть приоткрыла штору. Утренний свет стал резче, и я снова поморщился. — Я бы не будила тебя - сказала она уже мягче. — Но ты сам знаешь, если опоздаешь, потом весь день пойдёт наперекосяк. Я кивнул, поморщился и машинально прикрыл глаза, когда свет из окна резанул сильнее. — Каролина… - хрипло сказал я. — Закрой, пожалуйста, штору. Она тут же кивнула, и аккуратно задвинула ткань обратно. В комнате стало темнее. — Прости - тихо сказала она, возвращаясь ко мне. — Ничего - ответил я и провёл ладонью по лбу. Боль не уходила, только глухо пульсировала в висках. — Голова? — Да. Каролина наклонилась ко мне ближе. Я почувствовал её тепло ещё до прикосновения. Она легко поцеловала меня в лоб, потом осторожно, почти невесомо - в висок, как делала всегда, когда мне было плохо. — Иди умойся холодной водой - сказала она тихо, но уверенно. — Прямо сейчас. Тебе станет легче. Я прикрыл глаза на секунду, принимая этот жест, и медленно выдохнул. — Хорошо - ответил я глухо. Она провела ладонью по моим волосам, совсем коротко, без лишней нежности - скорее привычно, по-домашнему. — Я буду на кухне пару минут - добавила она. — Потом мне пора выходить. Я кивнул и, опираясь на край кровати, осторожно поднялся. Голова всё ещё гудела. Я сделал шаг в сторону ванной и на секунду остановился, прислонившись к дверному косяку. Из кухни донёсся негромкий звук - Каролина ставила чайник. Обычные утренние звуки. Я включил воду и наклонился над раковиной. Холод ударил по лицу резко. Подставил виски под струю, задержался. Боль не ушла, но отступила на шаг, стала терпимой. Почистив зубы я выпрямился, вытер лицо полотенцем и глубоко вдохнул. За стеной Каролина тихо напевала себе под нос - совсем невнятно, без мелодии. Я вышел на кухню тихо. Каролина стояла у плиты спиной ко мне, слегка наклонившись вперёд, аккуратно помешивая в кружке. Утренний свет мягко ложился на её плечи и собранные волосы. Я подошёл ближе и обнял её сзади - уверенно, так что она оказалась в моём локтевом изгибе. Одна рука легла ей на плечо, а другую я осторожно опустил на её животик. Она чуть вздрогнула, но тут же расслабилась, опираясь на меня спиной. Я уткнулся носом в её шею и поцеловал туда пару раз - легко и нежно. Каролина тихо улыбнулась. Одной рукой она накрыла мою ладонь на животе. — Лучше? - прошептала она. — Немного - ответил я тихо. Я осторожно развернул Каролину лицом к себе. Слегка прижал, насколько позволял её округлившийся живот, и стал медленно целовать шею, подбородок. Затем нежно чмокнул её в губы, и продолжал целовать - долго и глубоко. Она улыбалась, тихо постанывая, принимая каждое прикосновение. Пальцы моих рук с её шеи скользнули под воротник платья - я слегка оттянул ткань, открывая взгляд на налившуюся грудь в изящном лифчике. — Ухх - выдохнул я, улыбаясь. Она хитро улыбнулась и, поддразнивая, прошептала: — Ну что, Хельмут, хватит мечтать - пора собираться! Я задержал взгляд на ней ещё на мгновение, чувствуя, как между нами повисла лёгкая игра - тёплая и знакомая. Затем с улыбкой опустил руки. — Ты права - тихо сказал я. Каролина слегка подтолкнула меня, смеясь, и направила к двери. — Иди одевайся. Я оставлю тебе завтрак на столе. Я улыбнулся и кивнул ей в ответ. — Спасибо - тихо сказал я. Выйдя из кухни - я обернулся к шкафу, где висела моя форма, и начал собираться, стараясь не думать о головной боли, которая ещё не отпускала. Через пару минут Каролина вышла из кухни и направилась в прихожую, чтобы обуваться. Я последовал за ней. Подойдя ближе, я аккуратно взял её ногу в руки и помог надеть обувь, осторожно застегивая ремешки и шнурки, чтобы не причинить ей дискомфорта. — Спасибо - сказала она. — Пожалуйста - ответил я, целуя её ладонь. Каролина остановилась у двери, обернулась ко мне и мягко улыбнулась: — Береги себя сегодня. — И ты тоже - ответил я. Она нежно поцеловала меня в губы, потом медленно распахнула дверь и вышла в прохладное утро. Я вернулся на кухню, быстро, но аккуратно позавтракал. Помыл за собой посуду. Вышел из кухни, взял портфель, надел обувь, китель и фуражку. Сделал глубокий вдох и вышел из дома, медленно закрывая дверь на ключ. Я спустился вниз к машине. Рядом стоял Франц. — Доброе утро, Герр Ройдль - коротко сказал он, кивая. — Доброе, Франц - ответил я. Франц открыл дверь машины, и я уселся на заднее сидение откинувшись назад. Он тихо закрыл дверь и сел за руль. Машина катила по улице утреннего Мюнхена. Я поворачиваю голову в противоположное окно и вижу мальчишку в форме Гитлерюгенда - его толкнули двое других ребят. Он спотыкается, теряет равновесие и падает прямо на асфальт. Мальчики убегают. — Франц, останови машину - сказал я коротко. Мой голос звучал немного резче, чем обычно. Франц удивлённо взглянул на меня в зеркале заднего вида, но послушно остановился. Я открыл дверь и вышел, чувствуя, как меня обдал прохладный утренний ветерок. Перейдя дорогу - я подошёл к нему. — Всё в порядке? - спрашиваю мальчика, опускаясь на одно колено рядом и внимательно глядя в его напряжённые глаза. Мальчик поджал губы, словно стараясь собрать слова, потом тихо выдохнул: — Они...толкнули меня. Другие ребята из нашей группы. Я осмотрел вокруг - на тротуаре не было никого, только слабый шум города и редкие прохожие. — Кто именно? - спросил я спокойно, не желая напугать его или вызвать ещё больше замешательства. — Просто...ребята. Они меня толкнули, потому что я не успевал за ними - его голос дрогнул, а глаза чуть заблестели. Я кивнул, пытаясь поддержать. — Понимаю. Такое бывает. Из внутреннего кармана я достал небольшой пакет с леденцами - простой, но редкий в наше время подарок. — Вот, возьми - улыбнулся я, протягивая ему. Он с удивлением и благодарностью посмотрел на меня и осторожно взял пакет. — Спасибо - тихо произнёс он, будто боится, что за доброту придётся платить. Я улыбнулся в ответ. — Не за что. А скажи, далеко ли до здания гитлерюгенда? Могу подвезти, чтобы тебя там осмотрели и помогли. Он медленно поднялся, хромая, и немного помедлив, кивнул: — Нет, не далеко. Спасибо. Я помог ему пройти до машины, осторожно поддерживая за плечо. Мы подошли к дверям машины, и он остановился, глядя на них с сомнением. — Можешь сесть? - спросил я, чуть наклоняясь к нему, но не торопя. Он немного помедлил, словно чувствуя себя неловко, и я добавил: — Если нужно, помогу. Он взглянул на меня, затем на машину и кивнул. Открыв дверь, он сел, но осторожно. Я сел рядом, закрывая дверь и вглядываясь в его лицо, которое теперь было немного спокойнее. — Франц, отвези нас в здание Гитлерюгенда - сказал я. Франц кивнул, молча поворачивая руль. — Как тебя зовут? — спросил я, пытаясь немного разрядить атмосферу. Он медленно повернул голову, глядя на меня, и после короткой паузы ответил: — Ханс. Я посмотрел на мальчика и продолжил: — Ты давно в Гитлерюгенде? Какие занятия у вас там проходят? Он немного вздрогнул от моего вопроса, словно не был готов к разговору, но всё же ответил с некоторой осторожностью: — Уже...почти год. Мы собираемся, тренируемся, нам говорят, как быть хорошими. Ну, как... хорошими немцами, наверное. Я кивнул, подбирая слова, чтобы не выглядеть слишком навязчивым. — Понимаю. Это важное дело, наверное. Много ребят в вашем отряде? Он слегка пожал плечами. — Ну, да. Всех много. Мы ходим вместе, учим разные вещи, они меня не любят. Потому что я часто отстаю. Я заметил, как он слегка смутился, но, несмотря на это, продолжал говорить. — Ты сам хочешь оставаться там, в Гитлерюгенде? Он поджал губы, поглядывая в окно. Я решил не давить. — Я...я хочу быть таким, как вы... офицером - сказал он, взгляд всё ещё устремлённый в окно. — Я хочу быть сильным. Они говорят, что если ты будешь сильным, если будешь следовать, как полагается, то ты будешь важным. Он не смотрел на меня, но я видел, как его пальцы сжали ткань формы. Я молча слушал его, взвешивая каждое слово. Это было важное признание, но было в нём что-то больное, даже трагичное, будто он стремился к чему-то, чего не мог до конца понять. — Сила, о которой ты говоришь...Она не всегда даёт ответы на всё. Но и надо быть самим собой - сказал я мягко. — Это тоже сила. Но она требует смелости. Он опять молчал, но я видел, как его лицо начало меняться, как будто эти слова начали медленно проникать в его сознание. Мы приехали к зданию Гитлерюгенда, Франц остановил машину. Я обернулся к мальчику, который по-прежнему сидел, смотря в окно. — Мы приехали, Ханс - сказал я. Я заметил, как он слегка приподнял плечи, готовясь встать, но его нога всё ещё болезненно хромала. Я открыл дверь, и он, медленно, с некоторыми трудностями, вышел из машины. — Давай, помогу, — сказал я, выходя из машины и подходя к нему и осторожно поддерживая за плечо. Ханс послушно пошёл рядом, но шагал медленно, словно все его силы ушли на попытки идти ровно. Мы подошли к дверям Гитлерюгенда, и я остановился, глядя, как он, несмотря на свою хромоту, с усилием пытается не показывать свою боль. — Всё будет в порядке - тихо сказал я ему. Ханс не ответил, только взглянул на меня, и, несмотря на свою сдержанность, вдруг неожиданно обнял меня на прощание. — Спасибо… - сказал он едва слышно, отстраняясь и немного вздыхая. — Не за что, Ханс - ответил я, ощущая на себе его взгляд. Он отстранился, не говоря больше ничего, и, сделав пару шагов назад, направился к двери. Я повернулся к машине, и Франц, молча сидящий за рулём, уже ждал меня. Сев на пассажирское сиденье я сказал: — Поехали в штаб, Франц. Франц, по привычке, вел машину без лишних разговоров, поглощённый своей дорогой. Я сидел, поглядывая через окно на город, на людей, спешащих по своим делам, на машины, шумно проезжающие мимо. Мы подъехали к зданию штаба, и я заметил, как в этот момент городская суета исчезла. Перед нами стоял знакомый массивный, крепкий фасад. — Мы приехали - сказал Франц и медленно остановил машину у входа, затем выключил двигатель. Я поблагодарил водителя, открыл дверцу и вышел. Я вошёл в здание штаба. Здесь всё как обычно: полумрак коридоров, скрипучие деревянные двери и быстрые шаги офицеров, спешащих по делам. Голова всё ещё пульсировала, но я пытался игнорировать боль. В одном из коридоров меня встретил рядовой, отдав честь. Я кивнул ему в ответ и пошёл дальше, не торопясь. Вскоре, поднявшись по лестнице, я оказался перед своей дверью. Открыл её и вошёл в кабинет. Всё было на своих местах: стол, бумажные стопки, документы, телефон. В тот момент, когда я только собирался сесть за стол и углубиться в свои мысли, дверь открылась, и в кабинет, не стучась, влетел Курт. Его характерный весёлый голос сразу наполнили комнату. — Герр Ройдль! - с радостью сказал он, подбегая ко мне и легко хлопая по плечу. — Как ты, дружище? Как самочувствие? Весь в делах, да? Я слабо улыбнулся, пытаясь скрыть недомогание, которое всё ещё держалось. — Нормально, Курт - сказал я, пытаясь звучать бодро. — Просто немного болит голова. Но это не так важно. Курт не особо обратил внимание на мой ответ и продолжил с ещё большей энергией: — Ах, какой ты, Хельмут! Такой всегда, серьёзный! А у меня вот всё просто прекрасно! — он с улыбкой добавил: — В штаб с Союза немецких девушек прислали несколько новых секретарш, и, как ты понимаешь, день сразу стал гораздо лучше! Я чуть приподнял брови, но не смог сдержать усмешку. — Ну что ж, если ты так счастлив, то я рад за тебя - сказал я. — Это, наверное, хорошая новость. Он широко ухмыльнулся и подскочил к стулу и сел. — Ну да! Совсем молодые девочки, с виду такие... - он замолчал на секунду, подбирая слова, а потом добавил: — Может, стоит тебе тоже с ними познакомиться, старик? Я фыркнул: — Курт, ты забыл, что я женат. Меня такие развлечения не интересуют. Он усмехнулся, глядя на меня с игривым выражением: — Вот именно, что ты женат. Но взглянуть на девчонок не помешает, старик. Тебе бы чуть света в серые будни. Я покачал головой: — Ты всегда пытаешься меня вытащить из серьёзного настроения, да? — И буду это делать, пока не получится! - с улыбкой ответил Курт. Я вздохнул, закрыл глаза на мгновение, пытаясь избавиться от тяжести в голове и сосредоточиться на разговоре. — Да уж, с твоими шутками всё стало бы гораздо веселее - сказал я, наигранно улыбаясь уголками губ, но быстро вернувшись к серьёзному виду. — Но, если честно, мне сейчас не до веселья. Курт заметил моё настроение, но не стал продолжать настаивать на своём. — Ладно, ладно, понял - сказал он с лёгким вздохом. Я пожал плечами, возвращаясь к бумагам, которые лежали передо мной. Курт немного помолчал, но потом, словно вспомнив что-то важное, снова заговорил. — Кстати, ты слышал, что сегодня у нас в штабе будет собрание? Это касается нескольких новых назначений. Говорят, будет интересно. Я кивнул, не поднимая головы. — Обязательно загляну. Иди уже, обольститель — сказал я с улыбкой. Курт широко ухмыльнулся. — Прямо так и скажи! Ну что ж, я их обязательно представлю тебе, может, станешь более жизнерадостным. Он встал и направился к двери. — Ладно, не буду тебя отвлекать. Увидимся на собрании! - сказал он и выскользнул из комнаты, оставив меня с мыслями и бумагами. Я остался один в кабинете, снова погрузившись в работу, пытаясь подавить боль в голове. В какой-то момент я почувствовал, как напряжение немного уходит, и все-таки попытался сосредоточиться. Внезапно дверь вновь открылась, и я поднял взгляд, ожидая увидеть кого-то из подчинённых. Но на пороге стоял не офицер, а унтерштурмфюрер, с тревожным выражением на лице. — Герр штурмбаннфюрер - сказал он. — Вам нужно срочно на собрание, есть новости. Я кивнул, ставя папку в сторону, и встал. — Что случилось? - спросил я, направляясь к двери. Унтерштурмфюрер выглядел неуверенно, но быстро собрался, делая шаг вперёд. — Это… связано с новыми назначениями. Есть некоторые изменения, которые требуют вашего участия. Я кивнул, взяв со стола свою фуражку и надел её на голову. — Хорошо, пошли. Я вышел из кабинета, не давая себе времени на раздумья. Шаги эхом отдавались по коридорам. С каждым шагом боль в голове становилась тише, но всё равно не отпускала меня. Мы быстро подошли к двери, за которой собрались несколько офицеров, включая Курта. Он стоял рядом с картой, разговаривая с кем-то из новых командующих. Увидев меня, он сразу улыбнулся и подал знак. — Вот и ты! - сказал он, прищурив глаза. — Начать без тебя не могли. Я подошёл к ним и внимательно осмотрел обстановку. Атмосфера в комнате была напряжённой, хотя внешне ничего не выдавало тревоги. На стенах висели карты, и каждый из присутствующих был сосредоточен на деле. — Как я понимаю - начал Курт, — Это касаемо новых распределений наших задач. Есть несколько назначений, и мы должны обсудить это как можно скорее. К тому же, кажется, будут изменения в маршрутах поставок. Я подошёл к карте и вгляделся в детали, пытаясь осмыслить, что именно имелось в виду. Всё было запутано, но в этом было что-то важное, что не поддавалось объяснению сразу. — Понимаю - сказал я. — Давайте приступим. — Это обновление по маршрутам поставок - сказал он, проводя пальцем по карте, отмеченной красными и зелёными линиями. — Всё это идёт через Силезию, вдоль границы с Польшей. Мы ожидаем увеличение нагрузки, учитывая новые распоряжения, которые могут потребовать дополнительной охраны. Я присмотрелся к маршрутам и оценил, что линия поставок будет проходить через несколько важных и потенциально опасных зон. — Я вижу, что некоторые участки маршрута проходят через зоны, где у нас есть риск потерь. Это будет требовать дополнительных сил и ресурсов - сказал я, указывая на один из маршрутов, где было особенно много желтых отметок, обозначающих «опасные районы». Курт кивнул, не скрывая своего беспокойства. — Да, это так. Но нам нужно поддерживать поставки. Иначе мы рискуем не только остаться без ресурсов, но и подвергнуть опасности нашу операцию. Это при том, что не все села и дороги в этих местах можно будет контролировать. — И что мы будем делать? - спросил я, чувствуя, как нарастают напряжение и ответственность. — У нас есть достаточно сил? Курт пожал плечами, его лицо стало более серьёзным. — Трудно сказать. Мы должны перегруппировать несколько подразделений, которые могут быть перераспределены, но это потребует времени. В ближайшие недели, вероятно, будет крайне сложно сохранить баланс между безопасностью и задачами. Я думал несколько секунд, затем решительно кивнул. — Нам нужно подготовить резервы и при необходимости повысить защиту маршрутов. Ты посмотри, что можно сделать в ближайшие дни. Если нужно, я подключу дополнительные силы. Он кивнул в ответ. — Конечно, Герр Ройдль. Я займусь этим сразу. Проблема ещё в том, что наши разведчики сообщили о повышении активности сопротивления. Возможно, нам придётся изменить не только маршруты, но и способы доставки. Я задумался, представляя, как сопротивление может нарушить наши планы. — Хорошо, будем готовы к любому сценарию - сказал я. — Включая увеличение конвоев и усиление охраны. Свяжись с командующими в этих районах, чтобы подготовить их к возможному расширению охранных мер. Курт улыбнулся. — Да, и ещё одна вещь, о которой стоит помнить - добавил он. — У нас есть новое указание по работе с союзниками. Нам нужно установить новые каналы связи с нашими партнёрами по Восточному фронту. Это также требует дополнительных шагов. Я взглянул на карту, где был обозначен фронт, и понял, что давление только увеличивалось. — Хорошо. Давайте подготовим документы и инструкции для этого. Убедитесь, что все детали будут согласованы с высшими офицерами. В случае чего мы должны быть готовы действовать немедленно. — Я вас понял, Герр Ройдль - ответил Курт, его выражение лица становилось всё более серьёзным. — Я всё сделаю. В это время дверь снова открылась, и в кабинет вошёл ещё один офицер, с документами в руках. Он подал их мне, и я принял, не отвлекаясь от Курта. — Это последний отчёт по текущей ситуации на восточном фронте. Некоторые подразделения готовятся к наступлению, и нам нужно будет усилить линию обороны. Я взглянул на документы, и, как и ожидалось, они подтверждали ухудшение ситуации. Но мы не могли позволить себе терять время на переживания. — Отправьте дополнительные резервы на фронт - сказал я. — Мы должны быть готовы к любому повороту событий. Я ещё раз пробежал взглядом по документам, затем аккуратно сложил их и положил на край стола рядом с картой. — Тогда действуем так - сказал я ровно. — Первое: усиление охраны на ключевых участках маршрутов. Не распыляясь - только узкие места, мосты, развилки, станции перегрузки. Второе: резерв держим не в глубине, а на расстоянии быстрого реагирования. Мне не нужны подразделения, которые будут ехать полдня. Офицер кивнул и быстро сделал пометку. — Курт - продолжил я, — Возьми на себя координацию с транспортом. Машины, поезда, графики. Мне нужен чёткий ритм: кто, куда и когда. Без импровизации. — Понял - ответил он уже без улыбки, деловым тоном. Я повернулся к карте. На секунду опёрся ладонью о стол, но тут же выпрямился. — Третье - добавил я. — Разведка. Усилить наблюдение вдоль маршрутов. Не геройствовать, но держать глаза открытыми. Любое движение - доклад сразу. — Есть. В комнате повисла короткая тишина. — Сроки? - спросил один из офицеров. — Начать немедленно - ответил я. — Первые изменения - в течение суток. Отчёт - завтра утром у меня на столе. Я снял фуражку и провёл рукой по волосам, на мгновение закрыв глаза. Курт бросил на меня быстрый взгляд. — Ты в порядке? - тихо спросил он. — В рабочем - коротко ответил я. — Этого достаточно. Я снова надел фуражку и посмотрел на всех присутствующих. — Если вопросов больше нет - за работу. Время у нас сейчас самый дорогой ресурс. Офицеры один за другим кивнули, развернулись и начали выходить, негромко переговариваясь, уже обсуждая детали. Комната постепенно опустела. Курт задержался у двери. — Знаешь - сказал он тише. — Загляни в столовую. Хотя бы чай выпей. И ещё...я видел документы...по-делу о саботаже. У гестапо были первые расстрелы, Хельмут. Возможно завтра, у тебя будет список... — Посмотрим, иди - сухо ответил я, глядя ему в глаза. Он кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я остался один. Подошёл к окну, глядя на внутренний двор штаба. Машины трогались с места, солдаты расходились по делам, всё снова входило в привычное движение. Я подошёл к окну и распахнул его настежь. В кабинет сразу ворвался прохладный воздух, резкий, бодрящий, пахнущий камнем и выхлопом машин во дворе. Я опёрся ладонью о подоконник, достал из кармана портсигар, открыл его щелчком и вытащил сигарету. Зажигалка вспыхнула негромко. Я прикурил, медленно затянулся, чувствуя, как дым обжигает горло и постепенно успокаивает пульсацию в висках. На секунду прикрыл глаза и выпустил дым в окно - он тут же рассеялся. В этот момент я заметил, как к главному входу штаба приближаются три девушки. Все в форме, с аккуратно собранными волосами и прямыми осанками. Первая, та, что шла немного впереди, повернулась, словно она ощущала на себе мой взгляд. Я немного присмотрелся и заметил, как её глаза задержались пару секунд на мне. Отвернувшись, она продолжила свой путь с лёгким шагом, и я увидел, как её спутницы, следуя за ней, подхватили её темп. Вскоре все трое скрылись за дверями штаба. Я выпустил последний облако дыма в сторону и потушил сигарету. Аккуратно закрыл окно, взял документы со стола и я вышел из кабинета направившись по коридору к своему личному кабинету. Открыл дверь своего кабинета и я вошёл, ожидая, как обычно, тишины и покоя, но внутри сидел Курт. Он развалился в кресле, спокойно рассматривая журнал. — Ты как всегда, Курт - сказал я, закрывая за собой дверь. — Сидишь, как дома. Он улыбнулся, не спеша отложил журнал стал и подниматься. — Ты не думал, что в твоём кабинете комфортнее? - ответил он с лёгким сарказмом в голосе, но с привычной добродушной улыбкой. Я выдохнул и направился к столу, кладя документы в одну из папок. Всё-таки его присутствие стало частью повседневной рутины. — Поговорить пришёл? - спросил я, снова поднимая взгляд на него. — Или ты тут в качестве психолога? Курт усмехнулся и покачал головой. — Нет, просто сижу, думаю, куда бы съездить на выходных. Может, ты присоединишься, Герр Ройдль? Это бы тебе точно на пользу пошло. Я не ответил сразу. Это был Курт - всегда полон идей и всегда в поиске приключений. — Ты знаешь, что мне не до веселья сейчас - сказал я, снова поглядывая на документы. — Но спасибо за предложение. Курт не стал настаивать, он подвинув себе стул и сел за мой стол. Улыбнувшись сказал: — Штайн сейчас в Париже - начал он с легкой насмешкой. — Говорят, там он вовсю наслаждается жизнью, знакомится с дамами и, вообщем, развлекает француженок. Я поднял бровь и спросил: — И как он там? Работа у него не страдает? Курт усмехнулся: — Ну, работа, конечно, есть. Но, знаешь, у Штайна особый подход к делу - сначала он ищет удовольствия, а потом уже думает о стратегиях. Французские дамы, говорят, его просто обожают. Если верить слухам, он мало спит и много времени проводит в кафе и на вечеринках. Я перебил его, немного раздражённо, с усмешкой сказал: — Курт, тебя, похоже, интересуют только сексуальные похождения. А про работу хоть слово скажешь? Он засмеялся. — Ну, работа есть, но ты же знаешь - где праздник, там и дело. Ладно, пошли в столовку - там горячий чай и свежая булочка не помешают. Я отложил документы и встал из-за стола. — Хорошо - сказал я, направляясь к двери. — Пусть будет чай. Курт быстро собрался и шагал рядом со мной. Мы шли по длинному коридору штаба. Зайдя в столовую, я почувствовал знакомый запах горячего чая и свежей выпечки. Курт уже заказывал для нас два стакана, и я сел за свободный стол у окна. Он принёс два бокала и поставил один около меня. Я сделал глоток горячего чая, и взгляд невольно упал на соседний стол. Там сидели те самые три девушки, которые заходили в штаб. Все в аккуратной форме, с собранными волосами и ровной осанкой. Они тихо разговаривали между собой, перебрасываясь лёгкими улыбками и украдкой поглядывая вокруг. Курт тоже заметил их и, чуть прищурившись, сказал с игривой усмешкой: — Вот они, «солнышки» из Союза немецких девушек. Говорят, одна из них недавно перевелась к нам из отдела связи, другая - работает с документами, а третья - вообще отличная помощница у начальства. Я бросил на них короткий взгляд и вернулся к своему чаю. — Курт, тебе явно интереснее наблюдать за ними, чем заниматься делом - сухо заметил я. Он только усмехнулся и поднял кружку. — Ладно, хватит серьёзности на сегодня. Пошли, я познакомлю тебя с ними. Я вздохнул, отложил чашку и медленно встал. — Ладно, Курт. Покажи мне этих «солнышек». Он широко улыбнулся и сразу же повёл меня к столику, где сидели девушки. Их взгляды чуть задержались на нас, но никто не поднялся. Курт заговорил первым, легко и непринуждённо: — Девушки, познакомьтесь, это Герр штурмбаннфюрер, один из наших ключевых офицеров. Он, между прочим, очень занятой человек, так что оцените честь. Одна из них - та , что шла впереди утром, блондинка с родинкой над губами - подняла на меня глаза и мягко улыбнулась: — Очень приятно, Герр штурмбаннфюрер. Меня зовут Изольда. Вторая, шатенка с короткими вьющимися волосами и длинной тонкой шеей, чуть кивнула: — Я - Эльза. Третья, с рыжеватым оттенком волос и веснушками, тепло добавила: — И я - Ингрид. — Рад встрече - ответил я. Курт в это время делал вид, что собирается что-то сказать, но я перебил: — Давайте, девчата, расскажите, как вам здесь, в штабе? Девушки слегка переглянулись, а затем Изольда улыбнулась и ответила первой: — Всё довольно организованно, Герр штурмбаннфюрер. Хотя, конечно, многое здесь отличается от того, к чему я привыкла раньше. Но коллектив дружный, и работа интересная. Эльза добавила с лёгкой улыбкой: — Особенно приятно, что нас здесь принимают всерьёз. Ингрид кивнула и сказала: — Да, и лично мне нравится атмосфера. — Рад слышать - сказал я. — Ваша работа важна для всех нас. Если будут вопросы или нужна помощь - обращайтесь. Мы с Куртом отошли к своему столу и сели. — Ну что, Герр Ройдль, как тебе наши «солнышки»? Я усмехнулся, пожав плечами: — Никак. Пусть работают, лишь бы толк был. Курт, словно давно знал мой ответ, и с вызовом произнёс: — Вот именно, Герр Ройдль - пусть работают. Главное, чтобы был толк, а всё остальное - пустяки. Он бросил последний взгляд на девушек и с лёгкой усмешкой сказал: — Ладно, Хельмут, пойдём. День был долгим, его надо заканчивать. Мы направились к выходу из столовой, шаги эхом отдавались по коридорам штаба. Дойдя до своих кабинетов, мы молча попрощались, и я закрыл за собой дверь. Взгляд упал на карту на стене - фронт всё так же требовал внимания, линии горели точками и стрелами, как живая рана на теле Европы. Я снова взял в руки папку с документами. Закончив с последними записями, я поднялся, выключил свет в кабинете и направился к двери. Открыв дверь, я вышел в коридор, уверенно шагал по полу пустым коридорам штаба, и в каждом шаге ощущал приближение долгожданного отдыха. Дом - это то место, куда я стремился сейчас больше всего. Когда я вышел из штаба, меня встретил холодный вечерний воздух. Вдалеке сквозь туманную дымку едва просматривались огоньки города. Небо затянуло тучами, и вот уже мелкий дождик начал сбивать пыль с асфальта, его капли, как маленькие острые иглы, стучали по плечам и воротнику. Я медленно пошёл к машине, ступая по мокрым камням тротуара. В голове всё ещё вертелись последние мысли о фронте и планах, которые нужно было реализовать как можно быстрее. Но сейчас этот груз нужно было оставить за дверью штаба. Я уже почти успел сесть в машину, когда услышал позади себя женский голос, немного настойчивый, как будто за спиной кто-то стоял и ждал. Я обернулся. Изольда стояла позади меня. Её глаза встретились с моими, и на её губах промелькнула лёгкая улыбка. — Герр штурмбаннфюрер - сказала она, и в её голосе звучала лёгкая вуаль непринуждённости. — Вы не могли бы довести меня до дома? Дождик такой неприятно холодный, а машины за мной нет. Я на мгновение задумался, но не успел сказать ни слова, как она добавила с лёгким смешком: — Не беспокойтесь, это совсем рядом. Если, конечно, вы не спешите. Я чуть скривил уголок губ. — Садитесь - сказал я, открывая пассажирскую дверцу. Она села в машину, и я последовал за ней, закрывая дверь. Повернувшись к Францу, я кивнул и поздоровался. — Франц, поехали - сказал я. — А вы Изольда, скажите, куда вас везти? Изольда слегка улыбнулась и, произнесла : — Мой дом находится на улице Кауфингерштрассе, дом 15. Это в центре города, рядом с площадью Мариенплац. Франц кивнул, не говоря ни слова, и плавно тронулся с места. Машина, мягко катясь по мокрым улицам, вскоре выбралась из коридоров штаба и выехала на главную дорогу. Я устроился поудобнее в сиденье, внимательно глядя на дорогу, а Изольда, словно решив, что молчание - это слишком скучно и начала разговор: — Знаете, Герр штурмбаннфюрер - тихо сказала она, играя пальцами по краю сиденья. — В такие дождливые вечера хочется тепла и уюта. А не только холодного ветра и бумажек. Я едва заметно поднял бровь, но не ответил. Она продолжила: — Мне всегда нравились мужчины, которые уверенно идут к своей цели. Такие, как вы. Они делают всё правильно, всегда знают, что нужно делать в каждой ситуации... и это... привлекательно... — Изольда - сказал я, слегка морщась, но спокойно. — Мы с вами только сегодня познакомились, и ваше поведение мне не совсем понятно. Она немного приподняла голову и, несмотря на мой резкий ответ, продолжила. В её голосе появилась лёгкая, почти незаметная насмешка: — Разве не бывает, что встречаешь человека, и сразу понимаешь, что он тебе интересен? Я на мгновение отвёл взгляд в окно, пытаясь собраться с мыслями. Машина скользила по мокрому асфальту, а дождь продолжал барабанить по стеклам. — Изольда - сказал я, немного жестче. — Не стоит переходить границы. Её губы слегка сжались, но она не выглядела обиженной. Напротив. — Конечно - сказала она мягко. — Я не собиралась переходить границы. Просто иногда хочется поговорить о чём-то другом. И, возможно, немного оторваться от всего этого строгого мира. — Всё в своё время - сказал я, снова сосредоточив взгляд на дороге. — Я ценю вашу откровенность, но, как я уже сказал, есть границы, которые не стоит пересекать. Она кивнула. Машина плавно завернула на одну из центральных улиц, и я уже готовился сказать, что мы подъезжаем, когда она снова заговорила. — Приятно было пообщаться - сказала она, немного прищурив глаза. — Ещё увидимся. Я вновь взглянул на неё, но ответить успел только одно: — Ага. Машина плавно остановилась у подъезда, и Изольда, поблагодарив, вышла из машины. Когда Изольда закрыла за собой дверь, Франц посмотрел на меня через зеркало заднего вида и коротко прокомментировал: — Как по мне, надо быть осторожнее с такими, Герр штурмбаннфюрер. Я молчал несколько секунд, задумавшись. Затем ответил, всё ещё смотря на дорогу: — Франц, просто вези домой. Неважно, что она тут говорила. Франц кивнул, и, не добавив ни слова, продолжил ехать. Скоро мы подъехали к дому. Я выдохнул, расслабившись, и, когда машина остановилась - я сказал: — Спасибо, Франц. До завтра. Он молча открыл дверцу, и я вышел, закрывая её за собой. Я молча шагал по коридору подъезда, чувствуя, как каждый шаг приближает меня к дому. Поднялся на второй этаж, прошёл вдоль коридора и открыл входную дверь. Я открыл дверь, и Каролина, услышав шаги, мгновенно подняла глаза. Улыбка, полная счастья, растянулась на её лице, и она медленно встала с дивана. — Ты вернулся - сказала она, её глаза сверкали от радости. — Как день прошёл? Всё в порядке? Я посмотрел на неё, ответил коротко: — Всё нормально. А ты как, всё в порядке с осмотром? — Да, всё хорошо - ответила Каролина с лёгким вздохом. — Врач сказал, что с ребёнком всё в порядке. Я не переживаю. Она подошла ко мне, и сразу же почувствовал, как её руки мягко коснулись моей фуражки. Она сняла её, повесила на спинку стула. — Ты голоден? - спросила она, целуя меня в щёку. — Нет - ответил я. — А ты? — Я уже поела - сказала она, растёгивая ремень на моём кителе. — Всё ли было хорошо? Что-нибудь новое? — Мы решали фронтовые вопросы - ответил я, стараясь не зацикливаться на деталях. — Всё остаётся под контролем, но работы много, и времени всё меньше. Я снял китель и повесил его в шкаф. — Ты много переживаешь - сказала Каролина, её голос был тёплым, спокойным. — Ты всегда можешь поделиться своими переживаниями. — Я знаю, спасибо тебе за это - ответил я, нежно целуя её в макушку. — Я пойду в душ. После моих слов она не ответила сразу. Просто сделала шаг ближе и, будто между делом, подняла руки к моей груди. Она с нежностью расстёгивала рубашку, её пальцы скользили по ткани, и я ощущал её прикосновения, которые были такими мягкими. Пальцы скользнули ниже, к ремню брюк. Пряжка тихо щёлкнула, и ремень был снят без суеты. Затем она осторожно расстегнула брюки. Подняла взгляд и смотрела мне прямо в глаза. Я слегка наклонился, коснулся её лба своим и негромко сказал: — Ты замечательная, Каролина. Она выдохнула. Потом она чуть улыбнулась, отступила на шаг и тихо сказала: — Иди. Я подожду. Я кивнул, провёл рукой по её плечу и направился в ванную. Прошёл по короткому коридору, включил свет в ванной и закрыл за собой дверь. В комнате сразу стало тесно от тёплого жёлтого света и пара, который ещё не успел рассеяться после дневной воды в трубах. Я медленно повернул кран, и душ зашумел ровно, успокаивающе - как будто смывая с плеч не только усталость, но и весь день целиком. Горячая вода стекала по спине, и мысли постепенно редели. Карты, цифры, имена, маршруты - всё отходило куда-то. Оставалось только ощущение дома. Я постоял так несколько минут, позволив себе редкую роскошь - никуда не спешить. Когда я вышел из ванной в халате, в квартире было тихо. Свет в гостиной был приглушён. Каролина сидела на диване, с книгой на коленях. Она подняла голову, услышав шаги. — Полегчало? - спросила она. — Да - ответил я честно. — Намного. Она закрыла книгу, не убирая с неё ладонь, и немного подвинулась, освобождая место рядом. Я сел, и диван едва заметно прогнулся под нашим общим весом. Каролина улыбнулась и тихо спросила: — Скажи, что ты подумал, когда впервые меня увидел? Я улыбнулся в ответ, вспомнив тот момент: — Я просто увидел красивую барышню. Ты выделялась из всей толпы - была не такой, как все остальные. — И как ты понял, что я не как все? Я ответил с лёгким смехом: — Твоё спокойствие. И то, как ты воспринимала всю ситуацию. Она слегка улыбнулась, глаза заблестели: — Я тогда заметила, как ты на меня смотрел. Честно, сначала испугалась - не знала, что думать. Я усмехнулся: — Ну, я же в был форме... — Статный, красивый и грозный... А потом ты подошёл... — Конечно - сказал я. — И с того момента что-то потянуло меня к тебе. — А я тогда всё время думала: «Вот, мне попался какой-то странный человек». Не знаю почему, но ты мне сразу понравился, хотя в голове крутились сомнения... Всё же война, всё сложно, и как в таких условиях можно вообще строить отношения? Я тихо рассмеялся: — Это ты мне говоришь? Я тогда думал, что вообще на войне не место для чувств. Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой: — И вот мы здесь, с тобой. Ты ведь не ожидал, что всё так выйдет, правда? — Нет, не ожидал. Я потянулся к ней за поцелуем. Наши губы слились в страстном поцелуе, сильном и жадном. Сердце колотилось в груди, дыхание сбивалось. Она отвечала так же, вплетая пальцы в мои волосы. Отрываясь на мгновение, я прошептал ей почти на ухо: — Пойдём со мной в спальню. Она встретила мой взгляд и кивнула. Я аккуратно взял её за руку и повёл в спальную комнату. Она встала у кровати. Я подошёл к Каролине ближе. Мои губы нежно коснулись её шеи, оставляя горячие поцелуи, а руки осторожно, но с нарастающей страстью скользнули под ткань домашнего платья. Она тихо вздохнула, прижимаясь ко мне, и я медленно начал расстёгивать пуговицы платья, каждый щелчок отдавался в тишине комнаты. Платье сползало вниз, открывая округлости её тела, и я благоговением провёл рукой по её животу, нежно касаясь. — Ты такая невероятная - сказал я, опускаясь губами на её плечо и проводя по нему поцелуем. Я опустился перед Каролиной и её глаза встретились с моими. Медленно, с трепетом, я снял с неё тёплые чулки, осторожно скользя пальцами по ткани, чтобы не причинить ни малейшего дискомфорта. Когда чулок сполз с её бедра, я провёл губами по её коже, оставляя лёгкие и тёплые поцелуи. Каролина тихо вздохнула, прижимаясь ко мне чуть сильнее. Затем так же медленно снял чулок с другой ноги, повторяя нежные поцелуи на каждый сантиметр её тела. Я медленно поднялся, притянул её к себе и страстно поцеловал, наши губы встретились в горячем, долгом поцелуе. Когда мы оторвались, я взял ночнушку и, аккуратно надел её на Каролину и осторожно помог лечь на бочок, нежно поддерживая её, чтобы ей было удобно. Потом снял с себя халат, отбросил его на спинку стула, и, не торопясь, надел лёгкие шорты, в которых обычно сплю. Вернувшись к ней, я лёг рядом. Каролина тихо заговорила, её пальцы нежно касались моего предплечья: — Знаешь, иногда я всё ещё не верю, что у нас будет ребёнок. Это такое чудо, особенно в этом безумном времени. Я улыбнулся и провёл рукой по её бедру, чуть крепче сжимая. — Я тоже порой не могу в это поверить - ответил я. — Но когда чувствую, как ты улыбаешься, когда говоришь об этом, понимаю - всё будет хорошо. Она чуть приподняла голову и посмотрела мне в глаза: — Представляешь, как он будет расти? Как мы будем учить его жить в этом мире? Хочется, чтобы он никогда не знал войны и страха. Я лёгкими движениями ласкал её ягодицу и говорил: — Мы сделаем всё, чтобы он рос в безопасности. Чтобы у него была семья, любовь и покой. Ты будешь самой лучшей мамой и я уверен, что вместе мы справимся со всем. Она улыбнулась. Я медленно перевернулся на живот, позволяя себе полностью расслабиться под её заботливым прикосновением. Каролина нежно провела ладонью по моей спине, её пальцы мягко скользили вдоль мышц. Она продолжала медленно гладить мою спину, а потом тихо прошептала: — Сегодня в госпитале была одна девушка... уже с животиком. Она рассказала мне, что её мужа отправили на фронт. Я слушал, как она говорит, ощущая, как её голос дрожит, но она старается не показывать этого. — А что, если тебя тоже пошлют? - спросила она, словно боясь услышать ответ. — Если пошлют - сказал я медленно, — Я пойду. Это часть моей жизни, моя получается, обязанность. Она приподняла бровь и с лёгким раздражением в голосе сказала: — Да ну тебя, больной! Как ты вообще можешь так спокойно говорить? Я глубоко вдохнул и спокойно ответил, прерывая её на полуслове: — Меня не отправляют, Каролина. Всё под контролем, и я останусь здесь. Зачем ты себя так травмируешь и изводишь? Это только напрасные страхи, а нам нужно сохранять спокойствие ради ребёнка и друг друга. Она вздохнула: — Просто… я боюсь потерять тебя. Я потянулся к ней за поцелуем. Наши губы встретились в нежном, долгом поцелуе - мягком и осторожном. Нехотя я отрываюсь от её губ: — Давай спать, Каролина. Я нежно укрыл её одеялом и пару раз поцеловал в нос.