Так идут к звёздам

Чонгук отводит от камеры взгляд и перекладывает шлем в другую руку. На нем неоновая экипировка, от яркого света прямо в глаза хочется прищуриться, но он держит марку, придавая лицу спокойное, немного даже отрешенное выражение. Смотрит сверху вниз и просто выполняет все просьбы фотографа, который подсказывает, как лучше встать и куда посмотреть. — Да, так, немного пониже, — молодой мужчина приседает на одно колено и приподнимает фотоаппарат. — Молодец, давай еще. У противоположной стены, окруженный помощниками и менеджерами «MOTJ», стоит Ким Намджун. Потирая пальцами подбородок, он смотрит на то, как справляется Чонгук, и думает, что правильным решением было сделать новый рекламный баннер с этим лицом. Чон хорошо смотрится в форме, и год перерыва явно пошел ему на пользу. Он стал взрослее и шире в плечах, сделал тату и отпустил волосы. Характер, правда, раньше был более покладистым… но Намджун может представить, что стало катализатором этих изменений. Точнее, представляет и понимает. — Время сделать перерыв! — толкнув дверь плечом, в студию вваливается Чимин с несколькими картонными коробочками кофе в руках. Запах его манговых духов сразу заполняет помещение приторной сладостью, а глядя на его ярко-розовый свитер в блестках, Намджуну очень хочется поморщиться. Чимин весь в розовом, начиная с волос и заканчивая кроссовками на уплотненной подошве, и Намджун готов поклясться, даже на веках у этого парня розовые тени. То, как он ведет себя, не стесняясь вкусов и предпочтений, было бы похвально, если бы не было так навязчиво. — А этот откуда тут взялся? — недовольным шепотом спрашивает Намджун у своего помощника, Хобина. Тот пожимает плечами, взволнованно прижав к груди папку и следя за тем, как Пак стихийно проносится по студии, раздавая работникам напитки. — Не стесняйтесь, всем хватит. Я много взял, — принимает благодарности и подходит к Чонгуку, который устало потирает шею. — Тебе, Чон-Чон, твоя бурда без сахара и молока. — Спасибо, ты просто зайка, — Чонгук расплывается в мягкой улыбке и отвечает так, как никогда не ответил Чимину, если бы они не были на людях. Сняв с банки крышечку, он делает большой глоток крепкого эспрессо и прикрывает глаза, когда визажист тянется кисточкой немного подправить блестящие скулы. Свет меняют, приглушая и добавляя цветных ламп, чтобы оттенить цвет райдерского костюма. Во время подготовки к следующим кадрам они непринужденно болтают с командой, Чонгук, которого присутствие Пака успокаивает, спокойно общается, шутит и всем своим видом оправдывает тот образ, который сам себе создал. По правде, это не всегда тяжело для него. Более того, когда он только начинал свою спортивную карьеру, это даже не было образом. Это был настоящий характер и настоящая манера общения, он был открытым и веселым человеком, легко сближался и шел на контакт. А потом выглядеть сломанным уже не хотелось, и он начал притворяться. Как нерушимое правило, почти что стиль жизни — если ты не красивый, притворяйся красивым, если не хорош в чем-то, притворяйся, что хорош. Никто не догадается. Никто не захочет догадываться. — А можно мне попробовать? — Чимин громко схлопывает пузырь жвачки и тянется к фотоаппарату. Намджун от громкого звука вздрагивает и, закатив глаза, отворачивается. Ну что за ребенок… Фотограф, в свою очередь, очарован Паком и очень даже не против объяснить и показать, как работает техника. Он даже подумывает о том, что после съемки можно было бы попросить у этого паренька с зефирными волосами номер телефона, но чувствует на себе пристальный взгляд Намджуна и отказывается от этой мысли. Не хватало еще ссоры или конфликта с клиентом. Чимин выглядит открытым и свободным, но то, что стоит о нем знать — свой номер телефона он не дал бы и так, даже если бы попросили. Он хороший парень из хорошей семьи, добрый и хороший друг, но даже Чонгуку неизвестно, насколько глубоко в себе Пак Чимин зарывает своих чертей. После съемок коллектив «MOTJ» собирается отметить новый баннер, им только повод дай, и Чимин, которого не подумали пригласить, навязался сам. — Я отличное место знаю, тут не далеко, — тараторит, забегая вперед и поравнявшись с Намджуном. — Еда и напитки с меня. Очевидно, Ким не позволил бы этому мальчишке платить за свою команду, но то, что он просто готов это сделать ради того, чтобы не оставлять Чонгука, заставляет задуматься. Сам Чонгук нервничает, пусть и как всегда старается этого не показывать. Кутается в толстовку, пусть на улице и тепло, ему снова холодно и снова грустно. Он хотел бы сегодня много выпить и забыться, и то, что Чимин тоже идет с ними, его успокаивает. Вообще то, что Чимин остается рядом, успокаивает. Чонгук уверен — Паку есть чем заняться помимо того, чтобы за кем-то приглядывать. — Так чем ты, говоришь, занимаешься? — с прищуром спрашивает Хобин у Чимина, когда они все садятся за большой столик и сразу заказывают стандартный набор блюд для попойки. — В каком смысле? — уточняет Пак, не прекращая улыбаться. — Ну, учеба, работа, — пожимает плечами менеджер. — А-а, — Чимин медленно моргает. — После школы я ничем таким не занимался. — То есть… — протяжно произносит Хобин, бросая быстрый взгляд на Намджуна и как бы намекая «вы были правды, господин Ким, он ни на что не годится». Чимин не дает ему закончить предложение, перебивает: — То есть, сижу на шее у своего папочки, — и очаровательно улыбается еще шире, получая от Чонгука удар ногой под столом. — Не перегибай, — шипит Чон, склоняясь к уху друга. Он знает, что Пак намеренно делает так, чтобы его поняли неправильно, но это не тот случай и не та компания. Это действительно прозвучало слишком даже от такого человека. За столом на несколько секунд становится тихо, а потом Намджун громко смеется, откинув голову и прикрыв глаза. За ним глупо хихикает Хобин, сдерживая отвращение и не понимая такой реакции на глупую шутку, и вот уже весь стол смеется, кто-то напряженно, кто-то просто за компанию. Даже Чонгук, чтобы не отставать от коллектива и не показаться тяжелым на подъем, и только Чимин продолжает сидеть со своей гротескной улыбкой на губах, не отводя от Хобина взгляда своих драконьих глаз. Не то, чтобы он разозлился, или была необходимость говорить такие неуместные вещи, можно было просто ответить или поменять тему. Чимин вообще не конфликтный человек. Реакция Намджуна — вот что ему было интересно. И этот интерес себя оправдал. Чимину понравилось слушать его смех. И понравилось становиться его причиной. Обстановка становится более ненапряженной, когда приносят выпивку. Намджун наливает, и поэтому замечает, что Чимину никогда не нужно подливать. Он не пьет. Даже Чонгук, которому разрешили в виде исключения, выпил немного, а вот в чашечке Пака алкоголя не становится меньше, пусть он вместе со всеми поднимает и подносит к губам. Боится? Брезгает? Не хочет пить в незнакомой компании? Зато много и с аппетитом ест, не забывая выбирать хорошие кусочки мяса для Чонгука и даже для незнакомого ему менеджера по другую сторону от себя. Намджун ловит себя на мысли, что ему нравится наблюдать за Чимином. Не как за парнем в странной одежде и с накрашенными глазами, а как за человеком. Наблюдать за его мелкими привычками, мимикой, подмечать то, как он ведет себя с незнакомцами и насколько открыт. Как привлекает людей, взять хотя бы того фотографа. И Чимин это замечает. Интерес к себе — замечает, кожей чувствует. Намджун не пьян, но он пил. У него взгляд темнеет, голос становится хриплым. Чимин отправляет в рот большой кусок мяса и медленно жует, стараясь не поднимать взгляд. Намджун сидит прямо напротив и не стесняется смотреть в упор. Он чувствует себя уверенно, сидя за этим столом, но только до тех пор, пока в заведение не входит новый человек. Знакомый, хотя Намджун предпочел бы его никогда не знать. Этикет толкает в спину, заставляя подняться и протянуть руку для пожатия, и сквозь плотно сомкнутые зубы он цедит: — Ким Сокджин, рад видеть. Ложь. Не рад, оба не рады. Эта встреча — кость поперек горла и заведомо испорченный вечер как минимум для одного из них. — Взаимно, — мужчина добродушно улыбается, похлопывает Намджуна по плечу, и только абсолютно трезвый Чимин обращает внимание, как сильно в какой-то момент сомкнулись пальцы Сокджина на чужом плече. Так, что наверняка причинили боль. Намджун мрачнеет, хмурит брови. Обстановка неуловимо меняется. — У вас тут корпоратив? — Намджун кивает. Сокджин склоняется к его уху и говорит что-то, после чего лицо Намджуна становится нечитаемым. Он скидывает чужую руку со своего плеча и снова садится за стол. — Как знаешь, смотри, я предупреждал, — с нотками невинной заботы добавляет директор «Gro-loud Games», но его больше не слушают. Он цепляет взглядом собравшихся, задерживается на Чонгуке дольше, чем требуют приличия, потом медленно смещает взгляд на сидящего рядом Чимина и уходит к столику, где его ждет женщина. Чимин, чувствуя себя единственным свидетелем чужого разговора потому, что увидел и услышал больше остальных, прячет глаза. Он растерян и немного даже напуган такой реакцией Намджуна. Они враги?.. Их команды соперничают на поле для соревнований, но ведь при этом они не должны быть врагами по жизни. Может, Пак что-то не так понял? Вполне возможно, ведь он не знает всех тонкостей. — Ешь давай, — грубо советует ему Намджун, который прекрасно знает, что Чимин все заметил. Ему неловко от того, что он выглядел уязвимым перед Сокджином. — Нечего пялиться. Уязвленная гордость. Чимин понимает, поэтому не лезет с расспросами. — Все в порядке, — через какое-то время одними губами произносит Намджун, видя, что младший все еще переживает. У него щеки покраснели от стыда и духоты, и никогда прежде он не чувствовал себя более уязвленным встречей с Сокджином. — Знаю, — тоже губами отвечает Чимин. А потом вслух: — Я на минутку, — он выходит из-за стола в сторону уборной. Умывается холодной водой, потому что у него тоже лицо и шея горят так, словно подслушал чужой разговор и теперь стыдно. Но он не должен, поэтому трет лицо мокрыми ладонями и шумно дышит, а когда поднимает голову, видит Сокджина у себя за спиной. Тот закрывает дверь на замок и подходит к умывальнику. Чимин поджимает губы и опирается ладонями о деревянную столешницу, не сводя взгляда с меняющегося отражения. Это будет сложный вечер. — Я тебя узнал, — хрипло произносит Сокджин, приближаясь. Чимину некомфортно от того, что мужчина стоит прямо за его спиной, но откидывает голову и проводит кончиком языка по губам. — Конечно, узнал. Такие как ты должны знать в лицо таких, как я, — голос спокойный, голос человека с тузом в рукаве. Или же с хорошим покер-фейсом. По лицу Кима видно, как сильно ему хочется сорваться, и каких трудов стоит сдерживать гнев. Чимин его раздражает, но вместе с тем эта встреча в такой компании не сулит ничего хорошего. — Ты с Намджуном, — голос Сокджина чуть подрагивает, он смотрит прямо в глаза отражению Пака и упирается в раковину по обе стороны от его тела. — Заодно? — Нет. — Ты уверен? — мужчина настаивает, выпытывает. — Вы сидели за одним столом. Шатая его лодку, я должен быть уверен, что тебя в ней нет. — Да. — Что да? — Уверен. — Значит, никаких проблем? — Никаких. — Хороший мальчик, — удовлетворенно и самую капельку покровительственно, и Чимину хочется задать кучу вопросов. Но нельзя. Он знает правила. Задаешь вопросы — получаешь ответы, за которые придется платить. Когда Сокджин отпирает дверь и уходит, Чимин сухо сглатывает и снова умывается, фыркая от воды. Он вообще не должен об этом переживать. Не его проблемы, не его дела. Сунешь нос — прищемят дверью, и папочка не спасет. Хотя, конечно, спасет, но не без потерь. Так что. Держать. Характер. В узде. Среди всех этих людей Чимину есть дело только до Чонгука, ну а ему он точно не позволит попасть в беду. *** — Босс, а можно мы на второй круг? — слышит Чимин голос одного из менеджеров, как только возвращается за стол. — Ну пожа-а-а… — Поздно уже, — Намджун сдержанно смотрит на часы. — Ну, шеф Ки-им… — к уговорам присоединяются Хобин и Чонгук. — Не смотрите на меня так, — усмехается Намджун. Потом переводит взгляд на Чимина, который, успокоившись, снова сверкает улыбкой и свеженакрашенными карманными блестками глазами. — Все в порядке? — не сдерживается от вопроса. Чимин кивает и запихивает в рот лист салата. Чонгук наваливается на него, потягиваясь и зевая, забавно причмокивает губами. — Чон-Чону, кажется, пора в кровать, — комментирует Пак, придерживая друга за плечи. — Вы идите, идите, — машет рукой Хобин. — А мы дальше, правда же? — Вам нужно… — Намджун поднимается, когда поднимается Чимин. — Вам… — Мы доберемся, спасибо, господин Ким, — сдержанно отвечает Чимин, натягивая на Чонгука его толстовку и застегивая молнию. — Чон-Чона быстро уносит, но завтра он будет в строю, обещаю. — Ему не нужно быть завтра в строю, у него отстранение не закончилось, — ехидно вклинивается Хобин. Чимину хочется заткнуть его, наконец, но он снова лучезарно улыбается: — Как скажешь. Чимин порывается закрыть счет, как и обещал, но Намджун его опережает, поднося телефон к терминалу. Он провожает их до дверей и уже у машины, когда Чимин запихивает Чонгука на заднее сидение, придерживает Пака за плечи. — Он… Я видел, как он пошел за тобой. — Кто? — правильно, Чимин, включай дурачка и давай по съебам. — Сокджин, — у Намджуна обеспокоенный взгляд и горячее дыхание, которое вырывается изо рта с паром в прохладных сумерках города. — Я видел… — Господин Ким, я не знаю, о ком вы говорите. Тот мужчина пошел отлить, а мне нужно было умыться, — Чимин нервно дергает ручку чонгукова корвета. — Возвращайтесь, пожалуйста, к команде. Чон-Чону нужно домой. — Чимин, я только лишь хочу убедиться, — от волнения и алкоголя Намджун пошатывается, и Чимину кажется, что он вцепился в его плечи не для того, чтобы удержать, а чтобы не упасть самому. — Этот человек, он… Я бы не хотел, и я не хочу… — Вы очаровательны, когда пьяны, — боковым зрением Чимин видит, как на улицу вышел Хобин и стал оглядываться в поисках босса. — Эй, Хо, иди сюда! Помоги, господину Киму не хорошо. — Мне хорошо, — Намджун раздосадован тем, что их разговор прервался, так и не придя к логическому завершению. Он не отпускает плечи Чимина, сам не знает, почему, как будто так тот ответит на его вопрос правдой. — Доброго вечера вам, ребята, — прощается Хобин, отлепляя руки Намджуна от чиминова свитера. — И вам, и вам, — Пак шустро садится за руль. Едва захлопнув дверь, заводит машину и дает по газам. В зеркальце заднего вида видит, как Намджун чуть подается корпусом за машиной, как Хобин его удерживает и тащит внутрь ресторанчика. Чонгук на заднем сидении ворочается, растянувшись на сидении и подложив под голову сложенные руки. Надо его домой спать уложить, а самому хорошенько все обдумать. Нельзя делать поспешных ходов, нельзя лезть в чужие дела. Чимин и не будет. Он тащит сонного и несопротивляющегося Чонгука в спальню, раздевает и укладывает, оставляет включенным ночник у изголовья кровати и случайно замечает раскрытый блокнот на тумбочке. Он не хотел читать, честно, он не стал бы лезть в личное и подождал бы, чтобы Чонгук сам рассказал, но взгляд зацепился за беспорядочно рассыпанные по страницам буквы раньше, чем Пак успел его отвести. Присев на корточки, коснулся страниц пальцем. Нет цельных слов, только бисер из мелких и прыгающих отдельно друг от друга букв, перепутанных и даже перевернутых. У Чонгука дислексия в легкой форме, он может медленно читать и неплохо писать, когда эмоционально спокоен, но вот когда внутри у него вихрь из сложных чувств и переживаний, он ничего не прочитает и не напишет. Хотя ему кажется, что слова похожи на слова, незнающий его особенность человек ничего не поймет. Вместе с тем у Чон-Чона прекрасная координация и ощущение собственного тела в пространстве никогда не подводило, как и способность изучать такие вещи, как физика и математика. Чонгук талантлив, но эта особенность пугает его самого и делает уязвимым. Хуже, когда буквы намокают и тяжелеют, застревают в его горле, и он не может ничего с ними сделать, как тогда, в кабинете Намджуна, и множество раз до этого. Поэтому он не стал читать контракт с «MOTJ», поэтому Хан с Йоганом не поняли его расчеты и чертеж, над которым Чонгук работал всю ночь. Чимин внимательный человек. Он видит не просто набор букв, раскиданных по страницам. э н ё т х х э ё т х ё х э тн т э н х ё ё х н т э х ё т э н Он знает, что когда Чонгук их писал, все они собирались в его голове в бесконечно повторяющееся

«Тэхён»

*** — А где Намджун? — Тэхён удивленно смотрит на Юнги, стоящего на пороге гаража с традиционным пакетом продуктов. — Спит. — В смысле спит? — это удивительно не только потому, что время уже перевалило за шесть вечера, но и потому, что раньше Мин редко приходил в гараж. Почти не приходил. Будем честны, вообще не приходил. — Ну, он у нас уже не молодой, — пожав плечами, Юнги проходит внутрь как ни в чем не бывало, кладет пакет на ящик и присаживается на другой такой же. — Они вчера всей командой набухались до черных дыр перед глазами, вот он и отсыпается с похмелья. А это, — достает из пакета две банки пива. — Нам. — Тоже хочешь до черных дыр? — приподняв брови, ухмыляется Тэхён. — Хотелось бы, — Юнги вскрывает банку и втягивает выступившую пенку. — Но нельзя. — Мне можно. — Ты сопьешься, — у Юнги всегда так, прямо в лоб и без сантиментов. Он не приходил больше пяти лет, потому что не верил и не хотел видеть то, во что превратился их с Намджуном общий близкий друг, почти брат. Тэхён, он ведь совсем другим был человеком. С целями, амбициями, с характером, в конце концов. — Зачем приперся? — вот вопрос, с которого стоило начать. — Нотации мне читать? Говорить, что я слабый человек и ни на что больше не гожусь? Что я «скатался», и теперь моими руками только дешевые машины раз в месяц прощупывать, а не как раньше? Ну, еще можешь сказать, что и друг я дерьмовый. Не стесняйся, я готов к конструктивной критике. Тэхён тоже откупоривает свою банку и делает несколько крупных глотков. Мин смотрит на него, поджав губы, и хочет пошутить, что «удивительно, как за пять лет в заточении ты не разучился разговаривать, хён», но говорит другое: — Скучал. — Нет, Юн, — утерев подбородок, Тэхён качает головой. — Правду. — У меня проблемы, — после короткой паузы и очень тихим голосом. — Вот как, — Тэхён делает еще глоток и складывает руки на груди. — Нет, даже не так. Я в тупике. Но я не знаю, как тебе об этом рассказать, потому что знаю, как ты реагируешь на… — Юнги, — Тэхён перебивает, склонив голову так, что волосы снова закрывают лицо. — Тогда лучше молчи. — Я боялся приходить к тебе, — торопливо произносит Юнги. — Думал, ты не захочешь меня видеть. — Пять лет? — Больше. — Больше, — кивает Ким. — Ну так?.. — Наш новый райдер, — на выдохе говорит Мин и прикрывает глаза, ждет вспышки. Но не дожидается. Тэхён продолжает спокойно сидеть в своем углу, тоже прикрыв глаза и сжав пивную банку так сильно, что все ее содержимое пролилось на пол. — И-извини… я, — Юнги торопливо поднимается, делает шаг, останавливается в нерешительности, потом сжимает кулаки и снова шагает к выходу. — Не должен был так внезапно и из-за этого. Извини. Я позже… да, позже. До скорого… — Юнги. — Да, — махнув рукой, не оборачиваясь, Мин уже почти пересекает порог. — Юнги, — Тэхён вздыхает и откладывает пустую банку на стол. — Постой. Я тебя послушаю. Мин останавливается, низко опустив голову, но не оборачивается. Ему стыдно. Конечно, Тэхён не в обиде на то, что он не приходил… Но это не отменяет того, что он не приходил. — Я рад, что тебе нужен мой совет, — тихо произносит Тэхён. — Иначе ты бы не пришел. — Извини, Тэ, я… — Знаю, Юн, — голос у Кима хриплый, но уже более теплый. — Я знаю, — он тянется к пакету, шуршит им, достает контейнеры с готовой едой и еще две банки пива. — Начинай. Юнги чувствует себя неловко и уязвимо, но все же осторожно присаживается и поначалу молчит, обдумывая. С Тэхёном нужно осторожно, даже если он дал зеленый свет. С ним ведь никогда не знаешь, где рванет. Юнги всегда знал Тэхёна как темпераментного, яркого парня. Он был первым в их тусовке, ладил с новичками клуба, всегда мог дать хороший совет. К нему тянулись, к этому светлому парню с яркий, легкой улыбкой. Все тянулись, и это никогда не было для него проблемой. Всем помогал, хороший был человек. Честный, верный. Ответственный. Юнги жаль, что все так получилось. Он смотрит на друга с грустью, а потом тихо начинает: — Понимаешь, Тэ, он меня не слушает, — голос у Мина треснутый от воспоминаний о тех временах, когда они втроем занимались любимым делом. — Не воспринимает ни как старшего, ни как инструктора. Меня для него не существует, как будто инструктора ему навязали, как балласт, и я понимаю, он способный, талантливый парень… Он ведь правда так прыгает, как будто у него, как у кошки, девять жизней и способность приземляться всегда на четыре лапы. Он не плох технически, но я боюсь… Я боюсь, что все это бравада. Что он играет и переигрывает, он такой грубый на площадке, как будто это его броня. Он сказал в тот день, что мне нечему его учить… И я много думал об этом, — Юнги прерывается, обдумывая, а Тэхён слушает и не перебивает. Старается вникнуть, а не просто погрузиться в себя, как в холодную воду, чтобы снова не сорваться с цепей. — Он может быть прав. То есть, конечно, он должен учиться, мы все учимся постоянно, но он… Он рычит на меня, он кусается словами, а сегодня снова пришел на тренировку, хотя мы его отстранили. Мне кажется, он не выдержит. Я видел записи его выступления перед дисквалификацией, он прыгал потрясающе и не знаю, зачем ему допинг, мы даже копали, его никто не принуждал. Он сам. Сам, понимаешь, Тэ, рискнул карьерой, чтобы сделать еще лучше, хотя… — Ты, — Тэ вклинивается в эту сбивчивую речь, чуть подавшись вперед. Он бледен, скулы резко выступают, а губы подрагивают, но он правда старается потерпеть. — Ты ведь про него, про Чон Чонгука? — Откуда… ты знаешь? Наму… — Долгая история, — Тэхён машет рукой. — Просто ответь. — Да. Про Чон Чонгука. — Он молодой, ты должен стать для него авторитетом. — Я не могу. — Смоги. — Не могу! — Юнги вскакивает с места и принимается нарезать круги по гаражу, потирая затылок. — Не могу, Тэ. Мне нужен другой совет. — Другого у меня нет. — Но ты ведь!.. — Я ведь, — согласно кивает Тэхён. — Поверь, Юн, я бы и рад. Но другого нет. Юнги снова садится на место, прячет лицо в руках. — Он без башки, Тэ. Я боюсь, убьется у меня на глазах. Тэхён вздрагивает, Мин прикусывает губу, но уже поздно. Уже сказал. Ляпнул, не подумав. Тэхён сжимает вместе ладони, сплетается пальцами, опускает голову на сцепленные руки и медленно выдыхает. Его тошнит. Тошнит с самого начала этого разговора, но сейчас особенно. — Разорвите контракт, — голос у Кима убитый. — Не пускайте на байк. Не берите ответственность. Вот мой второй совет. Выбери любой. — Но… Тэхён резко дергает головой, и Юнги замолкает. — Нет другого варианта. Юнги медленно кивает. Головой он понимает, что Ким прав. Нет. Другого. Варианта.