Белый плен

Нанами Кэнто. Она стояла передо мной, закутанная в большое пуховое одеяло с подобием капюшона. Из этого кокона выглядывало только бледное, заплаканное лицо с огромными глазами. Они были мокрыми, опухшими, и от этого что-то остро и неловко сжалось у меня под рёбрами. — Что случилось? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. И как бы в ответ, из ночной чащи, совсем недалеко от нашего ряда домиков, сипуха издала свой долгий, тоскливый стон. Это был звук из другого, древнего мира. Розалин вздрогнула всем телом, словно её ударило током. Одеяло соскользнуло с её плеч и упало к нашим ногам бесформенной грудой. Холодный, влажный воздух ночи обнял нас, а её хрупкое, дрожащее тельце инстинктивно прижалось ко мне, ища тепла и защиты. Из её приоткрытых губ вырвался тихий, беспомощный всхлип. — Всё хорошо, — произнёс я, обнимая её одной рукой и гладя мокрые от душа волосы другой. — Это просто сипуха. Птица. Большая, некрасивая, но всего лишь птица. Она не причинит тебе вреда. Её пальцы впились в мою футболку, но постепенно хватка ослабевала. Когда дыхание стало ровнее, я наклонился, поднял одеяло и снова укутал её, как ребёнка. Она опустила взгляд, будто ей было стыдно за эту внезапную, детскую слабость. Я не стал ждать и не стал ничего говорить. Просто взял её на руки — она оказалась удивительно лёгкой — и отнёс на кровать, на смятую простыню. Уложил, поправил покрывало. А когда она устроилась, присел рядом на край матраса. — Не уходи, — тихо, почти шёпотом, попросила она, и её холодные пальцы нашли мою руку, сжали её. Я не нашёл слов. Просто улыбнулся — наверное, это была неуклюжая, сонная улыбка — и кивнул. Она отодвинулась к стене, освобождая место. Я лёг рядом, стараясь не занимать слишком много пространства, сохраняя дистанцию. Спустя время её дыхание стало глубоким и ровным, смешавшись со звуками ночи за окном. Я закрыл глаза и позволил себе последовать за ней.