Белый плен

Годжо Сатору. Мой котёнок только что превратился в дракона, способного смести всё на своём пути. Не зря я выбрал это платье. Оно ей не просто к лицу — оно под стать её характеру. Алый, дерзкий, заставляющий смотреть только на неё. Мы подошли к Гето, который явно не ждал гостей, стоя вполоборота к Элизабет. Его пальцы лишь слегка касались её талии — тихий, почти невидимый знак владения. — Добрый вечер, — произнёс Камарь и, не дожидаясь представлений, протянул руку, мгновенно вычислив главного человека в этой паре. — Добрый, — ответил Гето, его взгляд на секунду задержался на Лоре, затем на мне, а после — с холодным любопытством — на госте. — Это и есть тот самый врач, — сказал я, и в моём голосе звучала гордость, которую я даже не пытался скрыть. — О боже, я о вас наслышан, — не отпуская руки Гето, восторженно произнёс Камарь. — А вы?.. — с лёгкой, искусственной неуверенностью спросил Сугуру. Он ненавидел непредсказуемые переменные. — Меня зовут Камарь Константин, — представился тот дипломатично. — Я инвестор, думал насчёт… — и снова запнулся, лицо его сморщилось в поисках слов. — Господин Камарь сомневается, стоит ли инвестировать в Royal Marsden, — голос Лоры прозвучал чётко и спокойно, как гонг, разрезающий неловкость. — И я рассказала ему про тебя. Гето медленно, оценивающе посмотрел сначала на неё — и в его взгляде мелькнуло нечто вроде удивлённого признания, — а затем на инвестора. — Что ж, я не единственный компетентный хирург в этой больнице, — ответил он сухо, но без обычной отстранённости. Теперь это была деловая скромность, тонкий инструмент. — Глупости! — Камарь отмахнулся, и его английский стал ещё более ломаным от эмоций. — Слышал, вы спасли пациента на четвёртой стадии и разработали новый способ таргетной терапии. Вы — гений среди гениев. — Спасибо, что цените мой труд, — Гето слегка склонил голову, и на его губах появилась та самая, редкая, деловая улыбка, которая стоила больше любых клятв. — Слышал, вы вылечили маму подруги Лоры, — не отставал Камарь, кивая в сторону моего котёнка. — Да, — подтвердил Гето. — Эта девушка и есть та самая подруга, — он указал на Элизабет, и Лора кивнула. — Элизабет Тейлор. — Мой отец тоже работает в Royal Marsden, — мягко вступила Лизи, её голос прозвучал как идеально подобранная нота в этом дуэте. — Тейлор… — задумался Камарь, и его лицо озарилось. — Точно, Тейлор Бенджамен! — воскликнул он. — Всё верно, — с тёплой, профессиональной улыбкой ответила Лизи. — Он меня оперировал. Отличный врач, — произнёс Камарь с такой искренней благодарностью, что даже Гето одобрительно приподнял бровь. — Мой отец будет рад это услышать, — ответила Лизи, и её глаза сияли не просто светом — триумфом. Всё было идеально. Слишком идеально. Они создавали картину безупречной, взаимовыгодной экосистемы: гениальный хирург, влиятельная наследница, спасительная история. И в центре — моя Лора, которая всех это связала воедино. — Думаю, теперь нам стоит поговорить о более… предметных вещах, — произнёс я, мягко, но настойчиво стараясь вывести своих друзей из-под микроскопа этого внезапного, слишком эмоционального поклонника. — Вы правы, — согласился Камарь, и его взгляд снова стал хитрым, деловым. — Делу время, а потехе час, — бросил он по-русски. Я не понял слов. Но Лора улыбнулась — той самой, сокровенной улыбкой, которую она хранила только для чего-то по-настоящему своего. И этот её взгляд, полный тайного понимания с этим чужим, непонятным мне человеком, ударил меня острее любой ревности к Сукуне. «Чёрт. Надо учить русский», — пронеслось у меня в голове с такой ясностью, что я чуть не произнёс это вслух. Внезапно я осознал, что у моей кошки есть целый мир, куда у меня нет доступа. Мир, в котором она только что одержала победу, о которой я даже не сразу догадался. И этот мир говорил на языке, который я не знал. И где-то через зал, Рёмен Сукуна, наблюдая за этой сценой, снова поднёс бокал к губам. Но на этот раз он смотрел не на Лору. Он смотрел на меня. И в его взгляде читалось насмешливое сочувствие, словно он говорил: «Видишь, Годжо? Даже у самого прочного сейфа бывают коды, которые знают другие. И твой алмаз только что это доказал». Я сжал её руку чуть сильнее. Она была моей. Но сегодня я понял, что обладать и понимать — это две очень разные вещи. И вторая, похоже, гораздо сложнее.