Белый плен

Рёмен Сукуна. Как только в помещение вошла Лора, комната запахла яблоками в карамели — не просто запахом, а вкусом, висящим на языке, сладким до приторности и острым до горечи. Тем самым, которым она кружит голову, не как духи, а как природный яд, выработанный для приманивания и обездвиживания добычи. Забавно наблюдать, как все мужчины за столом так и норовят залезть под её короткую юбку взглядами — жадными, прилипчивыми, словно пальцы в темноте. Взгляд Гето словно поедает её — не с желанием, а с холодным любопытством энтомолога, готового вскрыть красивого жука булавкой. А Чосо, пришедший тоже ради инвестиций, странно посматривает — не как на женщину, а как на шахматную фигуру, которую нужно вывести из-под защиты короля. Она не королева. Нет, я крупно облажался, назвав её так. Она — богиня, но не из мрамора и золота. Из плоти, нервов и того опасного, тёмного блеска в глазах, что появляется у тех, кто уже смотрел в бездну и нашёл там своё отражение. Богиня, которую хотят все здесь присутствующие. Каждый по-своему. И я в том числе. Не чтобы молиться. Чтобы низвергнуть. Или заставить молиться себе. «Чёртов Сатору, сукин сын!» — мысль пронеслась, острая и чистая, как клинок. В твоих руках артефакт, за который можно начать войну. Не статуэтка для камина. Живой, дышащий артефакт, который сам выбирает, кому нанести урон. И самое пьянящее — она этого даже не осознаёт до конца. Её сила — интуитивная, дикая, и оттого в десять раз опаснее. К середине ужина она ушла в уборную, а за ней — Гето. Щёлк. Первая пешка сдвинута. Интересно было бы понаблюдать, услышать, о чём они говорят, или, вернее, о чём молчат, но этот старик никак не отлипал, заваливая меня вопросами о налогах, словно его жизнь на них держится.