Белый плен

Чосо. Как только Лора вернулась, тяжёлая, густая аура сменилась на лёгкую, словно кто-то открыл окно в душной комнате и впустил порыв свежего, прохладного ветра. Она очистила воздух просто своим присутствием. Кажется, она немного изменилась — во взгляде, обычно таком дерзком, промелькнула тень усталости, а может, злости. Или смирения. Со смирением на неё как-то не идёт. Она выпила воды большим глотком, словно смывая что-то с горла, и взгляд её на секунду, непроизвольно, ушёл в сторону Сукуны. Она слегка вздрогнула, почти неуловимо, но я заметил — я всегда замечаю в ней каждое движение, и быстро вернулась. Затем вошёл Гето, бросая на неё взгляд, который не был ни деловым, ни случайным. Это был взгляд владения. Или сожаления о потере владения. Интересно, что случилось в коридоре. — Думаю, инвестировать в больницу — хорошая идея, но что скажете вы, Чосо? — спросил Камарь, возвращая нас всех к призрачной нормальности делового ужина. — Я хочу инвестировать в новый филиал, больница меня не сильно интересует, — ответил я, отпивая вина. Красное, терпкое, оно отдавало дубом и тоской. Больницы, болезни, смерть — не моя стихия. Я предпочитаю строить, а не чинить. — Интересно, — сказал он, кивая, но его взгляд был рассеянным — он всё ещё смотрел на Лору, как и все. — Так значит, слухи не врут, — перебил Рёмен, и его голос, низкий и насмешливый, разрезал воздух, как нож масло. — Филиал всё-таки будет? — спросил он у Годжо, и в вопросе этом слышался не простой интерес, а проверка территории. — Да, — легко, почти небрежно ответил тот, и в этой лёгкости была вся его непоколебимая уверенность. — Но мы, скорее всего, переедем туда, — добавил он, откладывая приборы и убрав руки под стол, в тень, где правила игры были другими. — Англия больше не ликвидна, однако здесь всё равно останется офис. Его спокойствию можно было только позавидовать. Оно было не маской, а самой сутью. Годжо Сатору не боялся, потому что не видел достойных противников. Или видел, но считал их пешками в своей игре, какой бы сложной она ни была. — Значит, вы уедете? — спросил я, и в моём голосе, вопреки всем стараниям, прозвучала нота ликования. Лора может освободиться от него. Она может остаться здесь. Одна. Свободная. Доступная. — Да, — ответил он, и Лора посмотрела на меня своим пронзительным взглядом, в котором читалось что-то вроде укора. «Не смей радоваться», — словно говорили её глаза. «Это не твоя победа». — А как же ваша девушка? — произнёс Сукуна, и его вопрос повис в воздухе, острый и ядовитый, как шип. Вопрос, который мучил и меня, но который я не осмелился бы задать так прямо. — Я не намерен её оставлять, — ответил Сатору, и каждое слово было отчеканено из стали. Все мои надежды, взлетевшие было, рухнули обратно, разбившись об эту каменную уверенность. — Но решать за неё я не могу, — добавил он после паузы, и эта оговорка была подобна крошечной трещине в броне. Недостаточной, чтобы пробить, но достаточно заметной, чтобы дать надежду. Значит, я всё-таки могу её заполучить. Не отнять. Не выиграть. Дождаться, пока она сама сделает выбор. А пока… наблюдать. Ждать. Быть рядом. Отлично.