Белый плен

Нанами Кэнто. В последнее время Розалин очень занята, но она все время дает мне... задания. Изощренные, унизительные, сводящие с ума. Например, сейчас я должен в мужском туалете кончить на видео, смотря на фото ее киски. Мое сердце готово взорваться от страха и возбуждения. Я включил видео на передней камере, снял брюки, сев на унитаз. Поднял рубашку и зажал ее в зубах, в руке — распечатка, ее складки, влажные и раскрытые ее же пальцами. Я старался сдерживать стоны, но не мог противостоять ее желаниям. Когда мой голос усилился, кто-то вошел, и я вздрогнул, но сперма вышла из меня в этот же момент. Я кончил от испуга, но это не имело значения. В моей голове была только она. Розалин. Быстро убрав все следы, я сбежал, словно преступник с места преступления. В своем кабинете меня встретила абсолютная, гнетущая тишина. Сердце билось так громко, что, казалось, его удары эхом отдаются от стеклянных стен. Я написал ей, что все сделал. Через пять минут она вошла. Она была в короткой бежевой юбке-карандаш и темно-синей шелковой рубашке, волосы собраны крабиком. Выглядела как олицетворение строгого дресс-кода и абсолютной, бесцеремонной власти. — Почему ты… — Захотелось, — перебила она, делая шаг ко мне. — У меня сейчас видеозвонок… — Шшш… — ее указательный палец коснулся моих губ. — Делай свою работу. Я не успел ничего понять. На компьютере зазвонил входящий вызов, а она спокойно опустилась под стол. Когда я щелкнул, чтобы включить камеру, ее пальцы уже расстегивали мой ремень. Я вздрогнул, но не опустил взгляд с экрана. Она притянула мое кресло к себе, и я почувствовал на своем члене обжигающее дыхание. — Доброе утро, сэр Кэнто, — раздался голос из динамиков. — Доброе… — я едва выдавил, когда ее горячий язык медленно, как лезвие, прошелся по всей длине моего ствола. — …утро. Подключайтесь, время — деньги. Повестка: анализ аномалий Q3 и потенциальная утечка данных. Мия, ты запрашивала доступ к логам. Что видишь? Ее язык безжалостно выписывал круги вокруг головки, а пальцы играли с яйцами. Я молился, чтобы наушники действительно были шумоизоляционными, и боялся, что мое собственное дыхание выдаст меня. — Да, сэр Кэнто. Начинаю с главного. В период с 15 по 22 марта зафиксировано 47 попыток несанкционированного доступа к чертежам проекта «Архимед» не через VPN, а через внутренние учётные записи инженеров. Все — в нерабочее время, между 21:00 и 03:00. — Значит, либо кто-то усердно трудится ночами, не соблюдая протокол, либо учётные данные скомпрометированы. Мия, IP? Она усилила натиск, взяв в рот поглубже и засасывая, словно хотела вытянуть из меня душу вместе со спермой. Я вцепился в край стола. — Вот что странно. Геолокация показывает наш же офис. Но не с рабочих станций. Доступ шёл через… сервер виртуализации для тестирования. Который, по идее, должен быть изолирован. — Постой… — это сорвалось с губ само, и я тут же перевел это в деловой тон, глядя в камеру. — Ты говоришь, кто-то использовал внутренний тестовый сервер как прокси, чтобы прикинуться «своим» и копаться в «Архимеде»? И система безопасности не завыла? — Не завыла. Потому что доступ был легитимным на уровне привилегий. У кого-то были права администратора на этом сервере. Я подняла список: 5 человек. Трое — из нашего ИТ-отдела, двое — старшие инженеры из R&D. — Копнул кадровые данные по этим пятерым. Ничего криминального. Никто не подавал заявления на увольнение, нет дисциплинарных взысканий. Но… — пауза, шелест бумаг у кого-то в эфире. — У одного из инженеров, Марка Стоуна, трижды за последний месяц были запросы на расширенный доступ к смежным проектам «для лучшего понимания интеграции». Все запросы отклонены его руководителем. И тут ее рука поползла вверх под моей рубашкой, холодные пальцы целясь прямо в сосок. Я резко накрыл папкой с документами нижнюю часть груди, чувствуя, как щеки пылают огнем. — Красный флаг. Почему он лез, куда не надо? Мия, пересекается ли время его отклонённых запросов с нашими ночными экскурсиями? — спросил я, с трудом контролируя выдох. — Проверяю… Да. 18 марта, 22:30. Ему в 18:00 отказали в доступе к серверу «Вулкан». А в 22:30 с тестового сервера, через учётку одного из наших же сисадминов, кто-то успешно запросил те же данные. — Это уже пахнет не любопытством. Это пахнет целевым действием. Стоун мог подкупить или социально-инженерить кого-то из ИТ за доступ. Или у него есть сообщник. — Согласен. Дэвид, тихо подготовь полное досье на Стоуна. Финансы, связи, всё. Мия, я нуждаюсь в двух вещах. — Я почти завис на слове, когда Розалин резко ущипнула сосок, а потом, смотря мне в глаза, глубоко, до самого горла, взяла меня в рот. — Первое: полный дамп всей активности с того тестового сервера за последний месяц. Ищи паттерны. Какие ещё файлы трогали? Были ли попытки выгрузки наружу? — Уже делаю. Пока вижу только чтение. Копирования или отправки на внешние почты в логах нет. Но… — Мия замолчала. «Она знает? Заметила сбой в моем голосе?» — пронеслось панически. — Это не значит, что данные не скопировали. Можно было сфотографировать экран или выгрузить на флешку, если у человека был физический доступ к серверной. Я выдохнул. И почувствовал, как все сжимается внизу живота, готовое взорваться. Контроль ускользал. Я опустил одну руку под стол и вцепился ей в волосы, нажимая, заставляя взять глубже. — Второе: поставь «ловушку». Внедри в ядро проекта «Архимед» несколько уникальных фрагментов кода-меток с ложной, но критически важной информацией. Если они «уплывут» — мы сразу узнаем куда и, возможно, к кому. Сделай это так, чтобы даже наши инженеры не сразу заметили. — Я зажмурился, чувствуя, как волна подбирается к пику, и отчаянно щелкнул, выключая свой микрофон. — Мхм… — сдавленный стон вырвался наружу, и я кончил ей в глотку, тело содрогаясь в немой судороге. — Это риск. Если метки обнаружат внутри компании, это вызовет панику и недоверие. — Это меньший риск, чем потерять весь «Архимед» конкурентам, — голос мой снова был ровным, хотя тело все еще тряслось. — Мы находимся в состоянии, которое я определяю как «вероятный внутренний слив». Мы не кричим «караул», но переходим в режим тихого контроля. Мия, твои действия должны быть невидимы. Розалин внезапно вышла из-под стола, и я в панике щелкнул, выключая камеру. — У вас камера отключилась. — Она барахлит, — буркнул я, а Розалин, не говоря ни слова, подняла юбку и стянула с себя колготки вместе с трусиками. — Ладно, — ответила Мия. — Поняла. Для ложных фрагментов нужна подпись руководителя R&D. Без неё система не пропустит изменения в репозиторий. — Я согласую с ним лично, — сказал я, глядя на Розалин в полном недоумении, а она лишь ухмыльнулась своей холодной, властной ухмылкой и медленно, не отводя взгляда, опустилась на мой все еще чувствительный член. Я прикрыл рот ладонью, чтобы не застонать. — Буду говорить о «дополнительных мерах безопасности для патентования». Дэвид, параллельно начни аудит логистики. Кто и когда заказывал запчасти для серверной? Были ли неучтённые посещения? Сверим журналы пропусков с нашей активностью. Она начала двигаться. Медленно, мучительно, сжимая меня изнутри так, что темнело в глазах. Я пытался остановить ее, ухватив за бедра, но мои силы таяли с каждым ее движением. — Будет сделано. Вывод на данный момент: у нас есть подозреваемый Стоун, потенциальный сообщник в ИТ и метод — компрометация тестового сервера. Доказательств для увольнения, а тем более для дела, — ноль. — Верно. Поэтому наша задача сейчас — не хватать за руку, а контролировать утечку и выявить канал. Мы превращаем эту брешь в нашу наблюдательную точку. Всем ясно? Следующий созвон — завтра, в 08:00, с обновлениями. И помните: полная конфиденциальность. Никаких упоминаний в чатах, только этот зашифрованный канал. Я отключился. И в тот же миг она задвигалась быстрее, а я, уже не в силах сопротивляться, помогал ей, держа за бедра. Она сидела ко мне спиной, но я чувствовал ее взгляд на себе — тяжелый, оценивающий, пожирающий. И когда мы наконец кончили вместе, в немом, синхронном спазме, она просто встала. — Что ты делаешь? — хрипло спросил я. В ответ она лишь наклонилась к своим колготкам, раздвинув пальцами свою влажную, опустошенную киску, откуда на пол каплями падала моя сперма. Прямо на дорогой ковер. — Ты… ммм… — слов не было. Только это зрелище, самое возбуждающее, что я видел. Она быстро надела трусики и колготки, скрыв всю эту неприкрытую правду. — Я пошла, — произнесла она, уже полностью одетая, подошла, поцеловала в щеку — сухой, холодный поцелуй-печать — и вышла, оставив меня в одиночестве с запахом секса в воздухе, хаосом в голове и холодной, липкой лужей на полу как немым укором и доказательством ее абсолютной власти.