Белый плен

После ужина. Годжо Сатору. Вместо того чтобы ехать в нашу квартиру, я свернул к дому, где живу с Мегуми. Тишина после грохота бала и вспышек ярости казалась теперь не пустотой, а необходимым лекарством. Мы зашли на цыпочках, я проводил Лору в свою комнату и, выдав ей мою футболку и шорты, отправил в ванную с тихим: «Смой с себя всё». Пока журчала вода, я сварил мятный чай — чтобы успокоить нервы, которые всё ещё звенели, как натянутая струна, — и уткнулся в экран, выискивая любые новые ниточки, ведущие к Сукуне. Информация была скудной, словно он был тенью, но сам факт поисков действовал успокаивающе. Действие вместо бессильной ярости. Лора вышла, пахнущая моим гелем для душа, что почему-то сводило с ума сильнее любых духов. Я просто уложил её, накрыл одеялом, и она, не сопротивляясь, погрузилась в сон, доверчиво уткнувшись в подушку. Я же продолжил рыться в данных, пока буквы не поплыли перед глазами. Только тогда, окончательно вымотанный, я лёг рядом, и она во сне тут же прижалась ко мне, её рука легла мне на грудь. Якорь. В этом простом прикосновении было больше покоя, чем во всём остальном мире. Наутро я проснулся раньше. Первым делом — не к телефону, а к ней. Лежала на боку, щека прижата к ладони, ресницы отбрасывали тень на синяки под глазами. Совершенно беззащитная. И абсолютно непобедимая. Моя богиня, которая вчера выстояла в самом центре бури. «Жаль, меня не было рядом в ту секунду. Я бы ему не челюсть — всё лицо перестроил», — пронеслось в голове со свинцовой тяжестью. Она, будто уловив мысль, нахмурилась во сне. Я тут же поцеловал её в межбровье, разглаживая морщинку. Она вздохнула и расслабилась. Глянул на время — пора было будить Мегуми, у парня сегодня важный тест. Я аккуратно, с почти невероятной для себя нежностью, высвободил свою руку из-под её головы и снял её ладонь со своей талии. Она недовольно хмыкнула во сне и отвернулась, закутавшись в одеяло. Уголки губ сами потянулись в улыбке. Вот она — вся её дерзость, даже в бессознательном состоянии. В комнате Мегуми царил привычный творческий хаос. Сам он лежал в одних боксёрах, подушка была наполовину сброшена на пол вместе с одеялом. Я прилёг рядом и начал методично чесать его за ухом, как котёнка. Сначала он дёрнул ухом, потом носом, наконец, с трудом приоткрыл один глаз. — Ыгээ… — выдавил он нечленораздельное мычание. — Что такое, милый? — спросил я сладким, ядовито-заботливым тоном. — Пора просыпаться, малыш Мегуми. А то проспишь свой тест… или меня! — Закончил я, подмигнув. — Отвали! — он вырвался, схватил подушку и шлёпнул меня по лицу безо всякой силы. — Малыш Мегуми такой проказник, — не сдержался я, наконец, рассмеявшись. — Тебе лечиться надо, — буркнул он, выкатываясь из кровати и бредя в сторону ванной. Отправившись на кухню, я приготовил завтрак на троих. Когда всё было почти готово, Мегуми вернулся, но вид у него был странный — растерянный, смущённый, он избегал моего взгляда. — Что-то случилось? — спросил я, разбивая яйцо на раскалённую сковороду. — Ничего, — он отмахнулся, уткнувшись в телефон. Не стал давить. Вместо этого пошёл будить главную соню. Лора всё ещё спала, свернувшись калачиком, но её дыхание изменилось, когда я сел на край кровати — она уже на грани. — Котёнок, пора, — прошептал я, целуя в щёку. — Можно ещё пять минут? — она попыталась зарыться лицом в подушку, голос был хриплым от сна. — Не-а, — ответил я и, не дав опомниться, подхватил её на руки. — Нееет… — застонала она беззвучно, обвивая мою шею. Я внёс её на кухню и усадил напротив Мегуми. Тот, едва взглянув на неё в моей футболке, с растрёпанными волосами и сонным лицом, покраснел так, будто его поджарили на той же сковороде. Я с наигранной серьёзностью приложил ладонь ко его лбу. — Температуры вроде нет. — Мне просто… жарко, — буркнул он, отводя взгляд. Я сел рядом с Лорой. Она сидела, отключившись, склонив голову набок, глаза снова были закрыты. Было бы преступлением не запечатлеть этот момент. Достал телефон и сделал снимок. Пусть это будет моим личным сокровищем.