Белый плен

Рёмен Сукуна. Я вёл себя безупречно: знал каждую песню, видел, как она оживает, наслаждается музыкой. Я не мог оторвать от неё глаз. И в момент наивысшего кайфа, когда толпа скандировала, я наклонился к её уху, чтобы сказать что-то. — Твои глаза сияют, как в тот день, когда ты разбила мне яйца. Прекраснее любого огня на сцене, — она посмотрела на меня смущённо и отвернулась. «Боже, она невероятна!» После концерта у машины я решил получить её прощение, поэтому спросил об этом. — Ну что, простила? — спрашиваю я с той своей хищной, уверенной ухмылкой. Лора поворачивается ко мне. На её лице — не злость, не страх. Спокойная, абсолютная ясность. — Спасибо за концерт, Рёмен. Это был лучший подарок за последние годы, — её голос тихий, но каждый звук отчеканен. — Ты угадал. Ты увидел то, что никто другой не потрудился разглядеть. И за это… я готова сказать тебе одну вещь. — Какую? — спросил я, не отводя взгляда. Она делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. Я замираю, ожидая признательности, намёка, возможности. — Эта вещь — «нет». Окончательное и бесповоротное. Ты великолепен как соперник. Идеален как провокатор. Но ты хочешь не меня. Ты хочешь победить его. А я… — она отступает на шаг, её взгляд становится ледяным, — я больше не поле битвы. Я не приз в вашей дуэли. Извинение принято. Долг погашен. Больше не связывайся со мной. Если твоё эго требует мести — дерись с ним напрямую. Но мой лифт, моя квартира и моя жизнь для тебя закрыты. Она разворачивается и уходит. Не к его машине. Она ловит первое попавшееся такси на глазах у меня. Она только что использовала самого опасного человека в городе, чтобы насладиться музыкой и заявить о своей автономии. Во мне не было злости. Скорее, я испытал гордость за неё. Словно я проиграл самому лучшему противнику — и рад этому.