Белый плен

Нанами Кэнто. После перелёта и долгого сна мы с Розалин наконец оказались на вилле. Решили прогуляться по пляжу до заката. Она надела лёгкий сарафан, я — бриджи и нелепую гавайскую рубашку, которую она сама и купила «для антуража». Мы расположились у самой воды. Песок был ещё тёплым. — Милый, можешь намазать мне спину кремом? — попросила она, протягивая тюбик. — Да, — ответил я, стараясь не задерживать взгляд на том, как сарафан сполз с её плеча. И на том, как она меня назвала. Размазывая крем по её коже, чувствовал под пальцами лёгкие мурашки. — Как ты думаешь, он будет больше похож на тебя? — спросила она тихо, почти в унисон с шумом прибоя. — Даже не знаю, — ответил я честно. — Надеюсь, что малыш будет похож на тебя. — Почему? — она слегка повернула голову. — Хочу, чтобы у него были такие же глаза. И такой же… смелый, решительный характер, — я не удержался и прикоснулся губами к её плечу. — А ещё… — Что? — она обернулась, и в её взгляде было что-то мягкое, чего я редко видел в её рабочих днях. — Чтобы вы оба были здоровы. А я буду вас защищать. Ну и… если он или она захочет, научу и этому. Она улыбнулась — не той стальной, деловой улыбкой, а той, что была только моей. — Мой герой, — прошептала она и обняла меня, прижавшись щекой к груди. Мы купались, смеялись, а потом зашли в маленькую кофейню на берегу, где ели что-то острое и сладкое, облизывая пальцы. На обратном пути она шла босиком, держа туфли в руке. На вилле она решила поплавать в бассейне под уже тёмным небом. Я сидел в шезлонге и смотрел, как её тело, освещённое подводной подсветкой, скользит в воде. Через какое-то время не выдержал и спустился к ней. Она тут же подплыла, обвила мою шею влажными руками. Мы молча смотрели друг на друга. Потом она поцеловала меня. Сначала нежно, почти несмело. Потом — глубже, требовательнее. Её ноги обвили мои бёдра, и я почувствовал, как всё внутри напряглось от жара. Я прислонился к бортику, и её движения стали настойчивее. Моя рука сама нашла завязки её бикини. Едва я коснулся её, она застонала прямо в мои губы. Каждый мой палец, каждый круг встречался с её содроганием. Когда я вошёл в неё, она оторвалась от поцелуя, запрокинула голову, и её дыхание стало горячим и прерывистым у меня на шее. Мурашки побежали по всему телу. Она прижалась ко мне так плотно, что я чувствовал, как бьётся её сердце — часто, будто птичка в клетке. И сжалась, кончая на моих пальцах, тихо и сдавленно. Я положил её на широкие ступени в бассейне, развязал оставшиеся лямки купальника. Вошёл медленно, опасаясь, и она сжалась, и передо мной открылся вид, от которого перехватило дыхание: её запрокинутое лицо, полуприкрытые глаза, мокрая кожа, бликующая в свете фонарей. — Ммм… — этот стон был похож на молитву. Я целовал её грудь, шею, плечи, оставляя влажные следы, а она стонала, и каждый звук вёл меня дальше. Я ускорился, только когда почувствовал, как её тело расслабилось, приняв меня. Она обвила мою талию ногами, требуя больше, но я боялся — не за себя, за неё, за того, кто был теперь с нами. — Сильнее, Нанами… — Розали… я не могу… Она резко перевернула меня на спину прямо в воде и села сверху, забрав инициативу. Я попытался помочь, поддержать её за бёдра, но она отстранила мои руки одним движением. — Не надо, — прошептала она, и в её голосе была та самая сталь, что решала судьбы контрактов. — Я сама. Сначала её движения были плавными, волнообразными, от которых по воде расходились круги. Потом она уперлась ладонями мне в грудь, и ритм стал резким, быстрым, безжалостным. Её внутренности сжимали меня так, будто хотели выжать всё до капли. Я кончил раньше, чем планировал, но она не остановилась. Продолжала двигаться, пока не сжалась в последний раз, тихо вскрикнув, и не рухнула мне на грудь, вся дрожа. Мы лежали так, слушая, как бьются наши сердца и как журчит вода в фильтрах. — Я хочу есть, — произнесла она, не открывая глаза. Я рассмеялся — тихо, счастливо — и обнял её крепче. Мы полежали ещё немного, потом заказали ужин на веранду. А после, обнявшись, заснули под звук тропического дождя, начавшего стучать по крыше. И впервые за долгое время я не видел во сне цифр, графиков или угроз. Только её улыбку и тёплое море.