Platonic? Really?

Макс первая заметила, что Майка долго нет, и молча кивнула Оди в сторону лестницы. Тут только она могла успокоить и достучаться до него.  – Пойду проведаю Майка, – оставляя пустую тарелку в стороне, сказала Оди с лёгкой улыбкой, но её глаза были серьёзными. Все молча кивнули, провожая её вглядом.  На кухне было темно и пусто, а в гостиной, лёжа на кресле перед телевизором, похрапывал мистер Уилер. Оди бесшумно поднялась на второй этаж, останавливаясь перед знакомой дверью. Она тихо постучала по ней костяшками пальцев.  – Майк? Можно? – не дожидаясь ответа, она осторожно толкнула дверь и заглянула.  В комнате горела лишь маленькая лампа в углу на тумбочке. Майк сидел на краю кровати, его спина была сгорбленной. Он методично сжимал и выпрямлял пустую банку из-под колы. Хруст алюминия был резким и нервным в тишине комнаты.  Он поднял на неё взгляд – усталый, потерянный и полный обречённости, отчего у Оди сжалось сердце. Она тихо закрыла дверь и подошла к нему, садясь рядом.  – Эй, – её голос был очень тихим, полным мягкости. – Ну ты чего? Что с тобой?  Майк ответил лишь тихим, горьким фырканьем. Он видел перед собой не комнату, а череду провалов за последнюю неделю. Видел, как друзья пялились на него, смеялись, как Лукас каждый раз шарахался от него и ругался. И, в самом центре всего, видел Уилла – сначала растерянного, потом печального, а сейчас его и вовсе не было рядом. Он потерял Уилла, того самого Уилла, с которым они после долгой отстранённости вновь нашли друг друга. И вот он опять всё сломал.  Оди слегка потрясла его за плечо, возвращая в реальность.  – Майк, говори.  Майк глубоко вздохнул с тихим свистом. – Да что тут говорить. Я проиграл ваше тупое пари. И теперь Лукас считает меня психом, и все остальные тоже... и... – его голос сорвался.  Оди покачала головой с мягкой улыбкой, зная, что он врёт. – Это же не из-за пари ты такой. И не из-за Лукаса. Он в порядке, если тебе это важно, – она сделала короткую паузу и наклонилась, чтобы поймать опущенный взгляд Майка. – Это из-за Уилла, да? Ты из-за него переживаешь?  Майк крупно вздрогнул. Его пальцы сильнее сжали несчастную банку колы. Он хотел всё отрицать, отшутиться, сделать вид, что это всё ерунда и никак не касается Уилла. Но ложь требовала сил, которых у него не было. Он молча, почти невидимо, кивнул, уставившись в пол.  – Мы же друзья, Майк, – заботливо напомнила Оди. – Ты можешь мне рассказать всё, что угодно. Даже если это кажется чем-то глупым. И это останется между нами.  Молчание немного затянулось, пока Майк подбирал слова, нервно крутя банку. Но Оди терпеливо ждала.  – Мы с ним... – он начал было и снова замолчал, прочищая горло. – Мы с ним отдалились за эту неделю. Прошло всего несколько дней, но... мне его уже не хватает, что ли. И я боюсь, что... не смогу... ну, вернуть всё, и что он больше не захочет со мной... дружить. После всей это тупой клоунады.  Оди слушала, и в её груди сжималось. Она знала всю правду, и теперь перед её глазами была картина целиком: с одной стороны растерянный Майк, с другой – напуганный Уилл, а между ними дурацкая стена, которую они сами же и возвели. Она прекрасно знала, что Уилл тоскует по нему не меньше, но не собиралась говорить лишнего, держа данное ему слово. Но ей было необходимо аккуратно намекнуть, что мысли Майка неверны. – Майк, послушай, – её голос был тихим, но твёрдым. – Уилл не злится на тебя, если ты так думаешь. Он не может, ты ведь знаешь его. Я думаю, он просто не понимает, почему ты вдруг начал... ну, больше времени проводить с Лукасом и почему ты внезапно стал игнорировать его. Просто поговори с ним. Просто скажи, что происходит. И всё наладится.  – Ничего не наладится! – выкрикнул Майк резче, чем планировал. Он швырнул смятую банку в угол комнаты, где она со звоном ударилась о стену. – Ничего! Потому что после вашего тупого, дерьмового пари... я понял о себе кое-что... очень ужасное! Он вскочил и начал нервно ходить по комнате, не в силах сидеть.  – Я понял, что мне нравится о нем заботиться. Именно о нем, – он сглотнул и продолжил, яростно пиная пустую пачку от чипсов. – Помогать ему с тупой домашкой, чтобы он не получил плохую оценку. Завязывать ему дурацкие шнурки, чтобы он не шлёпнулся носом. Слушать его новые, порой идиотские идеи для комикса, потому что это его вдохновляет. Спрашивать, в порядке ли он, чтобы... чтобы больше не потерять его, не волноваться о нём, – он резко осёкся и обернулся к Оди. – Ну... то есть, я за всех волнуюсь, конечно. За тебя, за Дастина, за Лукаса и Макс, за... да за всех! Но с ним... это как будто другое. И это меня чертовски пугает! Оди слушала его, не двигаясь, и внутри неё всё ликовало. Наконец-то Майк понял и признал это в себе. Она на секунду закрыла глаза, едва сдерживая облегчённый вздох и улыбку. Она окончательно убедилась, что чувства Майка и Уилла взаимны, что все их друзья это примут без проблем. Осталось совсем чуть-чуть.  – И теперь я вообще не знаю, что делать, – продолжал Майк, и его голос снова стал тихим и потерянным. Он сел обратно на кровать рядом с Оди, оперевшись локтями о колени и уткнувшись лицом в ладони. – Я запутался. И мне... мне чертовски страшно.  – Чего именно ты боишься? – спросила Оди, подвинувшись ближе и наклонив к нему голову.  Майк замолчал, его плечи были напряжены.  – Всего, – наконец, выдохнул он, убирая руки от лица и смотря прямо перед собой в пустоту. – Того, что это... ненормально. Уилл ведь не девчонка, как сказал Лукас. Мы оба парни. Все будут смотреть на меня, как на фрика. Что Лукас... да он уже так на меня и смотрит. И Дастин будет надо мной ржать. И что в школе узнают... – в его голосе слышались всё более отчетливые нотки паники. – Боюсь, что это все тупо и неправильно. И больше всего боюсь, что... что Уилл испугается меня. Он оттолкнёт меня, и тогда я... тогда я потеряю его навсегда.  Оди повернулась к нему и, положив руку на его щёку, мягко повернула его голову к себе, заставляя посмотреть в глаза.  – Майк, послушай меня, – её голос был полон непоколебимой уверенности. – То, что ты чувствуешь к нему, – это любовь. А любовь никогда не бывает ненормальной или неправильной. Мы не выбираем, в кого влюбиться. Твоё сердце выбрало Уилла – самого доброго, умного, талантливого и храброго человека, которого я знаю. И в этом нет ничего, слышишь, ничего ненормального.  Майк покраснел при слове "любовь", но не отвёл глаз. В её словах не было ни тени сомнения или осуждения, только полное принятие и уверенность в каждом своём слове. И всё это невольно воодушевляло. – И ты никогда не будешь один, – продолжила она, отпуская его лицо. – У тебя есть мы. И никто из нас не отвернётся от тебя. Даже Уилл. И я. Я буду рядом, что бы ни случилось. Это никогда не изменится.  – Легко тебе говорить, – пробормотал он, но уже без прежней горечи. – Ты, может, и понимаешь, но остальные... Макс, Дастин... особенно Лукас... Они не поймут.  – Мааайк, – с улыбкой протянула Оди, проводя рукой по его волосам, слегка зачесывая назад. – Они уже понимают, что твоё отношение к Уиллу – это что-то особенное. Что вы очень близки. Для них мало что изменится, если ты просто не будешь паниковать. Только вздохнут спокойно, когда вы перестанете ходить вокруг да около. Особенно Лукас, – она хихикнула. – Он вообще будет на седьмом небе от счастья, когда ты перестанешь лезть к нему.  На губах Майка дрогнула улыбка, но она быстро померкла.  – Ты так говоришь, как будто мы с Уиллом... – Майк шумно сглотнул, не договорив. – А если... если Уилл не захочет? Если ему станет противно? Если он посмотрит на меня так, как Лукас сегодня? – его голос стал совсем тихим, Майк снова сжался в комок. – Он ведь и так меня избегает, я боюсь, что только всё испорчу...  Оди обняла его за плечи, притянув к себе. Майк сопротивлялся секунду, но быстро обмяк, прислонившись лбом к ее плечу.  – Он не избегает тебя, глупый. Просто не понимает, что происходит. Он тоже боится, что вы с ним снова отдалитесь. Уверена, Уилл тоже не хочет тебя терять, – произнесла она, успокаивающе гладя Майка по волосам. – Просто поговори с ним. Пусть это будет неуклюжее признание, но зато честное.  Майк застонал, уже представляя эту неловкость.  – Я не смогу. Я не знаю, что сказать...  – Просто скажи всё то же самое, что сказал мне. Скажи ему, что он важен для тебя, – Оди аккуратно отстранилась, чтобы снова посмотреть ему в глаза. – Просто попробуй, ладно? И не затягивай с этим, иначе будет сложнее. Обещай мне. Майк смотрел на неё – на свою бывшую девушку, а теперь на верную и понимающую подругу – и видел в её глазах не жалость, не осуждение, а безграничную веру. Веру в него, в них, которой тяжело сопротивляться. Он сделал глубокий вдох, выпрямил плечи и решительно кивнул.  – Хорошо. Обещаю. Я постараюсь. И... – он смущённо улыбнулся. – Спасибо тебе. На лице Оди расцвела сияющая, облегчённая улыбка. Она смогла наконец, добиться признания от них обоих. Она встала и протянула Майку руку.  – Я очень рада, что тебе стало легче. А теперь пойдём к остальным. А то Дастин наверняка там опять много умничает, нужен кто-то ещё, чтобы его заткнуть, – хихикнула она, и Майк шире улыбнулся в ответ.  Он устало вздохнул, но взял её руку, позволяя поднять себя с кровати. Ему всё ещё было страшно, но теперь, благодаря Оди, помимо этого появилась маленькая надежда, что всё будет хорошо. Оди тянула его за руку к двери, и они почти вышли из комнаты, как Майк внезапно остановился, заставив её обернуться.  – Хей, Оди, погоди... – он снова замялся, шумно сглатывая. – Есть ещё один вопрос. Эм... вы же с Уиллом... ну, вы не... эээ... Оди повернулась к нему полностью и медленно подняла брови. Её губы дрогнули, сдерживая беззвучный смех. Она быстро поняла, к чему он клонит.  – Ну? – протянула она, заставляя его договорить.  – Я просто как-то слышал, как вы... эээ... говорите друг другу, что любите... друг друга... И вы постоянно за руки держитесь, и он тебе всё рассказывает, и... – сбивчиво и неловко мямлил он. Потом раздражённо цокнул языком и, собравшись, продолжил. – В общем, вы же не... вместе? Ничего такого не было между вами? Или я опять что-то не заметил? Оди не выдержала, и из её груди вырвался звонкий смех, который она тут же постаралась приглушить, прижав кулак ко рту.  – О боже, Майк... Майк, Майк, Майк, – выдохнула она, ещё посмеиваясь. – Конечно, ничего такого нет. Между нами как раз та самая платоническая любовь, про которую ты так уверенно затирал нам с Макс, когда мы говорили о тебе. Искренняя, нежная, но... без этого. Майк хмурился, всё ещё не понимая.  – А в чем разница-то? У нас всё то же самое было! – Ооо, – протянула Оди, и её улыбка стала хитрой. – Разница, например, в том, что я не хочу поцеловать Уилла, а вот ты, – она ткнула пальцем ему в грудь, – судя по всему, очень хочешь.  Майк отшатнулся от неё, румянец предательски залил его лицо, шею, уши. Он фыркнул, первым делом желая как-то возразить, но язык не поворачивался. Потому что это была правда, и они оба это знали. Правда, которую Майк сегодня окончательно признал в себе. И теперь она висела между ними, и от этого было одновременно невыносимо и... по-странному легко.  Майк так и не нашёл подходящих слов. Просто снова фыркнул, но теперь в этом слышалось не отрицание, а смущённое поражение. Он снова схватил её ладонь и потянул к двери, бормоча себе под нос:  – Ладно, ладно, понял. Пойдём уже.  Оди позволила ему тащить себя, всё ещё тихо посмеиваясь. В её смехе была лишь безмерная, сестринская нежность к этим двум слепым, испуганным идиотам, которых она так любила.