Свет во тьме

Падает дайс, разбивая стол.

Мой огонь тебя смёл!

Песня MAN’S TEARS «Рёв протеста»

Когда пришёл день игровой сессии, Уилл ужас как волновался. - Что вы ему про меня наговорили? – спросил он, возводя глаза к небу. Он уже не мог выносить напряжения и нуждался в том, чтобы хоть как-то выпустить пар. - Что есть, то и наговорили! – напирал Майк, - что ты буквально лучший игрок в мире! Вживаешься в роль, играешь как актёр, чувствуешь историю на всех уровнях, и любишь её по-настоящему! Уилл покачал головой, не зная куда деться. Они опаздывали, потому что Дастина задержала мама, и Уилл едва удержался от того, чтобы не бросить парней и не пойти первым – так ему хотелось поскорее попасть в знаменитый клуб «Адского пламени». - Я всё время думал, вот бы тебе к нам. Как бы тебе тут понравилось! – Майк стрельнул глазами в Уилла, чтобы проверить его реакцию. Уилл прекрасно понимал, что друг чувствует вину за всё, что произошло ранее. Часть Уилла хотела утешить Майка и сказать, что всё в порядке, а другая – жаждала продлить эти муки совести. Победила вторая. - Так-то Эдди говнюк тот ещё, - заявил Дастин, и Майк с Уиллом и Лукас с удивлением уставились на него. - Что? – Дастин развёл руками, - мы ему столько втюхивали Уилла как игрока, а он соизволил его пригласить только когда тот героически проявил себя в схватке с упырями. Уиллу захотелось провалиться под землю от того, что его «втюхивали». - У нас всё равно не было игр после всего, что случилось, Эдди из больницы-то только вышел, – напомнил Лукас. Они ввалились в закулисье школьного театра, готовые увидеть толпу народа, но за столом сидела одна только Люси. Внутри царила тишина, бардовый занавес был опущен, включен нижний свет и софиты. Театральные декорации предавали месту сюрреализма и фантасмагории. Уилл с первого мгновения ощутил, что попал в святую святых: некий параллельный мир, где живут фантазии, идеи и выдуманные персонажи. На большом столе лежали игровые листы, карандаши и дайсы, стоял молчащий магнитофон. - Приве-ет! – Майк неловко помахал рукой в тишине, и его пропихнул вперёд Лукас, не желающий тесниться у входа. Уилла тоже оттеснили в сторону. Эдди вынырнул из-за тумбы в дальнем углу комнаты, которая соседствовала с гипсовой женщиной и пышным деревом, нарисованном на куске плотного картона. В его руках находились музыкальные кассеты. - Добро пожаловать на вторую игру после перерыва, путники! Доставайте перс-листы и вспоминайте, что было в прошлый раз. А ты, Уилл, проверь, помнишь ли квенту. Майк хрюкнул от смеха. Уилл не сдержал скромную улыбку. Конечно он помнил квенту – за всю жизнь она у него была только одна. Он даже принёс с собой папку со всеми записями про Уилла Мудрого и бонусом – с рисунками. Ребята расселись за столом. Люси тут же угостила Уилла (только Уилла) домашним пирогом и принялась рассказывать самые смешные моменты своих былых странствий. Оказывается, она приехала из Аризоны, где целый год играла за нейтрального хаотика-варвара. Когда Эдди уселся вместе с ними, поставил кассету для атмосферы и принялся размещать на столе карты, Уилла по-настоящему охватило радостное предвкушение. Ему больше не хотелось плакать и жалеть себя, что он не играл в ДНД слишком долго. Теперь он уже практически играл в ДНД снова, и всё было на своих местах. Даже Майк сидел прямо напротив него, и Уилл не мог не смотреть на него откровенно влюблённым взглядом. - А где Гарет, Джефф и остальные? – спросил Майк. - В Темнолесье, конечно же, - напомнил Эдди, задумчиво, перебирая записи Мастера, - после прошлого раза я больше не вожу пати больше, чем из пяти человек. Они отделились, и играют в другой части карты, в другой день. - Нет! – простонал Дастин, откидываясь на спинку стула, - я же отдал Джеффу все свои ингредиенты для зелий! - Без паники, мой юный бард! – уверенно возвестил Эдди. - Новая система позволит части игроков – той части, что самая безответственная – пропускать игры без ущерба для самих игр. Иными словами, отряд будет миксоваться и ты еще получишь свои Цветки жизни от Джеффа. Уиллу было обидно, что он не знает прошлых событий, но интерес продолжал брать верх над негативными эмоциями. Наконец-то все приготовления были сделаны, и началась игра. События ДНД разворачивались в авторитарном фэнтези-мире, где у власти стоял настоящий тиран. Главные герои, пережив травмирующие события, влились в сообщество повстанцев, целью которых была смена действующей власти. Центральным событием игровой сессии стало знакомство с главой инквизиции – Палачом Нравственности. Пленённые персонажи впервые встретились с Уиллом Мудрым под сводами Великого Храма – главного символа власти. Они стали заложниками одной проблемы и были вынуждены работать сообща – так Уилл влился в команду. Майк играл скромно. Уилл знал, что тот может намного лучше. Хотя, возможно, это были побочки зелья правды, которое выпил его паладин. Люси просто крушила всё что видела, не думала головой и кидалась на рожон. Это было продиктовано квентой – её персонажка получила черепно-мозговую травму. Что касается Эдди… Эдди играл Палача Нравственности так реалистично, что у Уилла кровь стыла в жилах. Когда он медленно и тяжело поднимался из-за стола и ходил за их спинами, произнося давящие монологи, Уилл переставал дышать. Затем, когда героям удалось реализовать свой план сопротивления, Палач в исполнении Эдди бесновался, кричал и таращил глаза, краснея. Дастин смотрел на это с таким обожанием, что Уилл мог бы подумать, что тот влюбился. Хотя у самого Уилла просто не было зеркала под рукой. Как Мастер он был очень внимателен, быстро находил записи, легко импровизировал и позволял игрокам творить любые безумства, а потом быстро подстраивался. Он вовремя давал право хода каждому, ни про кого не забывая. Не оставалось сомнений, что главные герои истории – именно игроки: весь мир работал на них, позволяя им быть теми, кем они захотят и раскрываться так, как душа пожелает. Очень скоро Уилл совершенно расслабился, забылся и потерял голову от происходящего. - Я хочу наложить «Грёзы наяву» на стражника на пегасе. И на пегаса – «Подчинение», так чтобы никто не видел, - произнёс Уилл взволнованно. Он взвесил всё, и это должно было сработать. - Прокидывайся на скрытость, - сосредоточенно ответил Эдди. Его взгляд был внимательным и решительным. Он был полностью погружен в игру. - У него телепатия! Он может вообще не двигаться! – взбудоражено вмешался Майк. - Это так, Уилл Мудрый? – уточнил Эдди. Уилл нашёл действующую способность в записях и показал Мастеру. - Тогда кидай, сработает ли заклинание! Уилл дважды бросил двадцатигранный кубик – D20 – и оба раза броски были удачными. - Стражник медленно сползает с пегаса, пегас в твоём распоряжении. - Отлично! – Уилл остервенело хлопнул в ладоши и выпрямился на стуле, глядя сквозь карту невидящим взглядом. - Я вскакиваю на пегаса и подлетаю наверх к чародейке, которая удерживает иллюзию, велю пегасу затоптать её. Эдди с восторгом вскакивает с места, широко разводит руки и с максимальной театральностью провозглашает: - Чародейка не видит тебя, потому что всё её сознание занято удерживанием заклинания! Иллюзия рушится, и на огромной голограмме предстаёт тиран в своём истинном обличии жалкого старца! По Храму проносится вздох ужаса! Сторонники системы видят, что она гниёт заживо, что Владыка – не бессмертен! – Эдди говорит со слюной у рта, его глаза блестят дьявольским огнём, когда он нависает над столом. – Но Палач Нравственности всё ещё здесь! Он сохраняет ледяное спокойствие среди суматохи и велит страже схватить тебя. Тебя сталкивают с пегаса и тащат в сторону пыточных! - Я понимаю, что ничего не смогу сделать сейчас и просто хохочу во весь голос и ору: СИСТЕМА СГНИЛА! ВАШ ЛИДЕР – ЖАЛКИЙ СТАРИК! – Уилл и сам не заметил, как встал и опёрся на стол так же как Эдди, вытянулся к нему всем корпусом, - я начинаю петь во всё горло «Рёв протеста уже звучит»! - Я пою вместе с ним! – тут же горячо подхватил Дастин. - Я тоже пою! – вскочил с места Майк. - Я тоже! – присоединился Лукас. - Я пытаюсь повалить алтарь! – заявила действие Люси. Эдди расхохотался во весь голос и зарычал от возбуждения и восторга. Взгляд, которым он смотрел на Уилла был полон такого огня, какой тот видел впервые в жизни. Вскоре игроки сделали перерыв на обед, а во второй части игры им удалось-таки бежать от Палача Нравственности. От преследователей они укрылись в рушащемся дворянском поместье, где жили два брата. Они были ровесниками, чуть за двадцать. Их тихая гармония и взаимоподдержка тронула всех игроков. Но и у них в доме оказалось небезопасно. Инквизиция нравственности охотилась за ними, поскольку людям стало известно об их небратской связи. Перед игроками встал выбор: выдать братьев инквизиции и получить шанс на побег или стать их сообщниками и увеличить очки крамолы (когда очки крамолы достигали определённого значения, человек уже не мог рассчитывать на помилование и был обречён на казнь). Игровые персонажи собрались в отдельной комнате, чтобы принять общее решение. - Они типа братья-геи? – спросил Лукас. Эдди с мрачной улыбкой кивнул. В его глазах затаились бесята. Уилл покраснел от напряжения и внезапно поднявшейся темы гомосексуальности. Ему было жизненно важно знать, как выскажутся на эту тему остальные. - Ну, вообще-то, это кошмар какой-то, - начал Майк, - инцест? Серьёзно? – он изобразил на лице полное отвращение. - Какая разница, с кем они спят? Не выдавать же людей инквизиции? – ответил Дастин. Эдди хитро наблюдал за всем из своего кресла с красивой спинкой, сложив перед собой подушечки пальцев. - В смысле какая разница? При одной мысли, что мы с Нэнси… - Майк склонился под стол и изобразил, что его рвёт. - Причём тут ты с Нэнси, чувак? – Дастин всплеснул руками, - мы на стороне повстанцев или на стороне инквизиции, блин? - Ладно, я согласен, выдавать их – это чересчур, - Майк успокоился и выпил воды из стакана. - А я считаю не чересчур, - вступил в обсуждения Лукас, - то, что они делают, реально омерзительно. В семье такое нельзя. Это блин, безнравственно. Эдди громко рассмеялся, потрясая кулаками от удовольствия. Но в разговор не вступал. - Согласна, - поддержала Люси, - когда сестра с братом или брат с братом, это реально недопустимо. Разве могу я чувствовать себя безопасно в мире, где такое бывает? Протест, родившийся в ответ на эти слова, пробил все внутренние ограничители Уилла, и он больше не смог оставаться в стороне. - Это и есть крамола, которой так боится система, - выпалил он, окидывая всех взглядом, - эти братья, Андер и Элиан, буквально воплощение противовеса Владыке и Палачу Нравственности. Обвиняя братьев в том, что они посмели быть собой, посмели сделать так, как непринято, вы буквально становитесь частью системы! Речь не идёт про тебя и твою семью, Люси, или про тебя, Лукас. То, что Андер и Элиан по обоюдному согласию и любви выбирают друг друга совсем не означает, что в ваших семьях появляется право на насилие. Стараясь защитить общественную норму, вы надеваете на себя мантии инквизиторов! Это и есть конфликт системы и общества, который лежит в основе ДНД, я ведь правильно понял, Эдди? – Уилл выпалил это громко и на одном дыхании, а потом резко обернулся к Эдди, и весь воздух вырвало из его груди, будто портал в Изнанку открылся прямо за его спиной. Но вместо леденящего холода его обдало волной тепла, от которого он не смог вдохнуть. Эдди смотрел на него такими глазами, какими люди смотрят на иконы. В этом взгляде плескался космос, его тепло лилось Уиллу прямо по позвоночнику. Краска мгновенно залила щёки. - Ты понял правильно, - тихо ответил Эдди осипшим голосом. Мгновение тянулось ещё какое-то время, а потом Дастин сказал: - В общем, говорим Андеру про ловушку и придумываем план. Они играли ещё какое-то время, и Уилл был без ума от того, как Эдди отыгрывает мягкого и нежного Элиана. Этот персонаж был воплощением созидания и внутренней стойкости. Это совершенно не было похоже на предыдущую роль Мастера – жёсткого и властительного Палача Нравственности. Уилл буквально влюбился в этот мягкий и согревающий образ. В какой-то момент он поймал себя на том, что любуется Эдди. Его глубокими карими глазами, тем как кудри обрамляют его лицо. Он был солнечным зайчиком на стене, внезапным чувством радости внутри. Он был талантлив как бог, красив и ярок как само солнце. Уилл понял, что он абсолютно счастлив рядом с этим источником света и тепла. Он хочет греться ещё и ещё, пока тот только позволяет. Когда девять часов игры подошли к концу, и была назначена следующая встреча, все принялись бурно обсуждать произошедшее. В основном хохотали с нелепых и глупых моментов: как персонаж Дастина упал с лошади, как Палач Нравственности увидел Люси, ломающую святейший алтарь в святейшем Храме, как Лукас задипломатил Андера на бесплатный ночлег. Уилл тоже горячо участвовал в обсуждениях, в основном его восхищали сюжетные решения Эдди. Параллельно он рисовал карандашом на листе для игровых записей Элиана с лицом и волосами Эдди Мансона. - Ладно, пойдём уже, а то мамы снова будут обзванивать мам, - позвал Уилла Майк, стоя у занавеса. Эдди в этот момент рассказывал, как идея игры «Крамола» пришла в его голову впервые, и резко прервался. - Да, вообще-то уже довольно поздно, - согласился он с небольшой горечью в голосе. Уилл обернулся на Майка, затем на Эдди. Он стоял между ними, по центру, чуть ближе к Майку. Тогда он шагнул в сторону Эдди и выпалил: - Вообще, это просто безумно интересно, и, если ты никуда не торопишься, я бы с удовольствием остался и послушал ещё, - смущённо произнёс он. - Уилл! – запротестовал Майк, оставшийся за его спиной. - Ну спать я обычно ложусь после полуночи, так что буду рад! – просиял Эдди. Уилл виновато обернулся на ребят. - Идите без меня, нам нужно еще много чего обсудить. Люси присвистнула. - Ладно, я домой. - Подожди, мы тебя проводим! – кинулся за ней следом Дастин. - Ну… - Майк неловко переминался с ноги на ногу, - ладно. Может Джонатан тебя заберёт? - Разберёмся, Уилер, - довольно протянул Эдди и собственнически накинул руку на плечи Уилла, отчего тот пережил ряд внутренних замыканий и самовозгораний. Майк смотрел на них ещё несколько секунд и сдался. - Ладно, спасибо за игру! И вся компания вывалилась из закулисья. Уилл ловко высвободился из-под руки Эдди и сел на стул, понимая, что теряет контроль над собственным телом, которое почему-то пришло в восторг от тепла Эдди Мансона. Эдди к счастью ничего не заметил. - А ты удивительный, Уилл Байерс, - он сел на стул рядом, и взгляд его упал на рисунок, - это что, я? – его глаза расширились от восторга. - Ну, вообще-то, это Элиан, но поскольку его играл ты, то это и ты тоже, - Уилл смущённо улыбнулся. Эдди схватил листок и уставился на него, открыв рот. - ВОТ ЭТО КРАСОТА! – произнёс он в разы громче обычного, - боже мой, Байерс, да у тебя золотые руки! Ты… ХУДОЖНИК! Я в шоке! Может ты и Палача нарисуешь??? - Обязательно! – встрепенулся Уилл, - я вообще-то уже собирался! – он был так польщён комплиментами, что буквально весь горел. - Ты не только умопомрачительный игрок, но еще и рисуешь как бог! – не унимался Эдди. - Что?! – воскликнул Уилл с широкой улыбкой, - это ты – самый потрясающий игрок в ДНД из всех, что я знаю! То, как ты отыгрываешь, как ты ведёшь, это настоящее искусство! От тебя глаз оторвать невозможно! Уилл уже успел испугаться, что сказал лишнего, как Эдди ошарашенно произнёс: - Мне в жизни никогда не говорили таких слов! И никто так не хвалил мою игру! - Серьёзно?! – заново вспыхнул Уилл, - это преступление! Какое-то время они наперебой хвалили друг друга. Потом обсуждали игру. Говорили о нравственности общества, где рок-музыка и ДНД считаются дьявольщиной, и нравственности личности, где принцип «не навреди» лучше всего помогает разобраться, что хорошо, а что плохо. - Знаешь, эта тема, про братьев, для некоторых людей как красная тряпка... – отметил Эдди, и это был такой идеальный момент, чтобы обсудить то, что тревожило Уилла сильнее всего. Он безумно хотел сказать про любовь парня к парню… но струсил. Он просто не мог. Был не в состоянии. О чём угодно – только не об этом! Он предпочёл перевести тему и показать Эдди рисунки. Выяснилось, что Эдди тоже рисует, и Уилл пообещал создать не меньше десяти зарисовок к этой сессии. Эдди пришёл во всепоглощающий восторг и полное одурение. Джонатан приехал за Уиллом к полуночи. Он не понимал, как охрана не выставила их за порог после девяти. Эдди только загадочно улыбался. Как и стоило ожидать, Джойс позвонила Карен, выяснила, где её сын, и послала за ним старшего. Дома Уилл умылся холодной водой, но возбуждение никуда не делось. Тогда он принялся рисовать, рисовать и рисовать, размышляя обо всех невероятных открытиях, сделанных за сегодня. Уилл снова и снова думал про Эдди Мансона и уснул только под утро.