Свет во тьме

Я нёс в себе бурю, притворяясь тишиной.

Пока однажды не встретил ураган -

и мы запели в унисон.

Из личного дневника Уилла Байераса.

Любой другой человек на месте Уилла проспал бы первый урок. Но Уилл для этого был слишком ответственным. Он почистил зубы кремом для бриться и поставил в холодильник пустую кружку, вместо того, чтобы вернуть её на мойку. Это был первый раз в жизни, когда за ночь он спал всего два часа. Однако же, его ответственности не хватило, чтобы не уснуть на алгебре. Он не осознавал, что спит, пока кто-то не дёрнул его за рукав. Уилл вздрогнул и поднял голову: класс что-то писал в тетрадях, учительница стояла у доски. К счастью, разбудил его всего лишь Майк, с обеспокоенным щенячьим взглядом. Он сунул Уиллу записку: «Вы что, всю ночь болтали?» - чёткие разборчивые буквы, чуть угловатые. «Нет, игру рисовал», - написал Уилл в ответ. Получилось коряво. «Так сильно хотелось рисовать???» - Майк округлил глаза, явно обеспокоенный. Уилл задумался, что ответить и очень быстро пьяная улыбка растеклась по его сонному лицу. Он подпёр подбородок рукой, закрывая рот пальцами, его взгляд окончательно потерялся где-то в районе верхних книжных полок. Эдди был таким необычным, думалось ему. Эти его драные коленки и манера вести себя, будто он на сцене… Ощущение «Эдди» внутри немного улеглось со вчерашнего дня, слегка освоилось и укоренилось, но только совсем чуть-чуть. В основном оно всё еще витало чем-то воздушным и раскалённым, волновало и возжигало. Уиллу нужно было выйти на пробежку, чтобы унять это, или может встать из-за парты и начать петь арию из мюзикла, а потом забраться на подоконник и высунуться в окно, а потом… Новый тычок от Майка вернул его в реальность. Друг требовательно указал взглядом на записку, лежащую перед Уиллом, и он принялся поспешно выводить ответ: «Эдди очень меня вдохновляет», - кое-как определился он. Затем передал записку Майку, и в ужасе осознал, что пропустил всю новую тему. После химии они все вместе, с Дастином и Лукасом, пошли в школьную столовую. Белый дневной свет лился внутрь через большие окна, звякали столовые приборы, их заглушал гогот старшеклассников и верещание девушек. Воздух был густ от запахов подгоревшего сыра и сладкого кетчупа. Уилл вытягивал шею, всюду выискивая копну каштановых волос. За столами - пусто, у раздачи тоже, людей было слишком много – не разглядеть. Уилл неприкаянно поплёлся за Майком и остальными, не прекращая всматриваться в компании за столами. Ураган накрыл его со спины. Большие тёплые ладони мягко опустились на его плечи, подобно майскому ветру, и мелодичная речь прозвучала у самого уха: - Если сэру волшебнику нужно подкрепиться, роскошный стол у окна уже занят его слугой. Если соизволите. Уилл выронил поднос. Тарелка, стакан, вилка, яйцо, сыр и сок издали очень, очень много звука при столкновении с полом. Многие обернулись в их сторону, кто-то хихикнул, кто-то закатил глаза, но сцена оставалась интересной совсем недолго. Стыд накрыл Уилла с головой, сердце забарабанило как бешенное, и он покраснел до корней волос, упрекая себя за никчёмность. Он запоздало кинулся убирать свой позор, когда Майк, Эдди и остальные уже опустились на корточки. - Брось, а то уронишь, - пошутил Дастин. - Это был отвлекающий манёвр! – пояснил Лукас, - прямо сейчас секретные агенты воруют с кухни сэндвичи для спасения мира! Молодчина, Уилл! Эдди собирал мелкие осколки в крупный кусок стекла, когда Уилл решился перевести взгляд на его лицо. Горло сжалось: Эдди довольно улыбался, так довольно, словно понял гораздо больше, чем Уилл хотел сказать. К счастью, болтовня Дастина и Лукаса быстро помогла скрасить неловкость, и за столом они уже обсуждали не случившееся, а баскетбольный матч, преподавателей и дождь, который обещали вечером. Эдди аппетитно поглощал сладкие французские вафли, политые сиропом, облизывал пальцы, и Уилл пытался не улыбаться и не пялиться на него. Эдди делал это слишком аппетитно и эстетически привлекательно. Рот Уилла невольно наполнился слюной, мысли ослабли. Ему хотелось сказать очень много, но при остальных было неловко. Ситуацию усугублял Майк, который странно и немного раздражающе пялился на него. - Чёрт, славно поболтали, но мне пора на занятие мисс Блювашки, иначе меня не выпустят из школы ещё год, - рапортовал Эдди вставая и делая последний глоток молока. - Блювашки? – Дастин довольно прыснул. - Да, её вырвало прямо у доски как-то раз, заляпало даже чувака за первой партой! Лукас с Майком загоготали, и Уилл улучил момент, чтобы быстро встать, перехватить запястье Эдди и тихо произнести, пряча взгляд: - Я сегодня до трёх. Может после прогуляемся? – вышло неловко и слишком взволнованно. Эдди хлопнул его по плечу и, судя по голосу, заулыбался. - Да, чувак! То, что надо! – уверенно сказал он и убежал, быстрый и энергичный, как Тасманский дьявол. Уилл проводил его взглядом до тех пор, пока тот не скрылся из виду за большими деревянными дверьми. Внезапно оказалось, что вся его компания затихла. Когда Уилл обернулся, они тут же уткнулись в свои тарелки, и только Майк посмотрел Уиллу прямо в лицо. Он улыбался мягко и тепло, словно бы с пониманием и даже одобрением? Сердце Уилла пропустило удар, и он опустился на стул с ощущением, будто тонет в огромном море собственных чувств и эмоций. Два последних предмета, английский язык и литература, казалось не закончатся никогда. Уилл в основном чертил в черновике угловатую геометрию, то и дело возвращаясь мыслями во вчерашний день. Мел в руке учителя скрипел по доске, выцарапывая секунды. Наконец, срок истёк. Уилл забежал в туалет – проверить как он выглядит, немного растрепал чёлку, смочив водой, и расстегнул бомбер. «Так, главное, ничего больше не роняй и не веди себя как кретин!», мысленно сказал он сам себе. Погода на улице оказалась тёплой, а ветер свежим и ласковым. Школьники разбредались по домам или стояли группками. Солнце временно спряталось за тонкую молочную дымку. Уилл осмотрелся по сторонам и нашёл Эдди взглядом возле парковки велосипедов. Тот лежал на деревянной скамейке на спине и писал в тетради, держа её над собой. Издалека казалось, что во рту у него сигарета, но, подойдя ближе, Уилл рассмотрел выпуклость за щекой – Чупа-чупс. Уилл взял контроль над собственным волнением и решительно подошёл, пряча руки в карманах. - ДНД мастеришь? – спросил он максимально буднично. Эдди тут же сел, не сводя с Уилла довольного лица. Он вынул конфету из-за щеки и вытер губы тыльной стороной руки, одновременно протягивая Уиллу тетрадку. - Не угадал! – заявил он, до ужаса похожий на хитрого лиса. Уилл заглянул в записи и удивлённо выдохнул: ноты. Точно, Уилл же знал, что Эдди играет на гитаре и поёт в баре «Убежище»! У него даже была своя группа? Уилл всмотрелся в нотные строчки, что сопровождались слогами поэзии: «Я хочу умереть в твоих руках, этой ночью ты – мой бог». Прямо посреди записи находился мини-рисуночек, где одна нота совершенно непристойно совокуплялась с другой. Уилл то ли выдохнул, то ли кашлянул. - Красиво… - выдавил он из себя кое-как, ошеломлённый такой откровенностью. - Да, вот родилось немножко, пока тебя ждал – у меня же не было последнего урока! – он непринуждённо забрал тетрадку из рук Уилла, впихнул её в рюкзак и поднялся на ноги. – Куда пойдём? Уилл смотрел в его ясное лицо, глубокие карие глаза и осознавал, что Эдди закончил учёбу раньше и прождал его лишние 50 минут. Это было приятно и одновременно стыдно. - Эм… - Уилл понятия не имел, куда пойти и завертелся по сторонам, пытаясь предположить, что вообще уместно в таких ситуациях, - может к центру? Я слышал там сейчас пасхальная ярмарка. - Прикольно, не знал, давай глянем! – энергично ответил Эдди, он явно был доволен таким раскладом, словно ему предложили нечто действительно годное. Эти слова согласия и радости оказались такими простыми, что напряжение Уилла стало спадать. Рядом с Эдди каким-то волшебным образом вообще всё становилось проще и естественнее. В итоге они разговорились о любимых фильмах, и оказалось, что Эдди обожает ужасы, а Уилл их слишком боится. - Тебя просто нужно обнимать во время просмотра, тогда ты будешь в безопасности, - Эдди не сказал эту фразу, а вкинул, словно бы дразнил Уилла или исследовал с пристрастием. Уилл выждал пару секунд, чтобы не сморозить абсолютную чушь, и коротко кивнул. - Может так и есть, - ответил он, сохраняя крупицы достоинства. Он чувствовал, как внутри него что-то рушится и расцветает одновременно от каждого их шага по улице и каждого их шага друг к другу. Когда школа осталась далеко позади, и начались густонаселённые улицы с магазинами и кафе, они уже вовсю обсуждали книгу «Властелин колец», которую, как оказалось, читали оба, и оба пришли в полный восторг от неё. - Больше всего, пожалуй, меня восхищает Боромир. Он вёл тяжёлую внутреннюю борьбу, и он пожертвовал собой ради других. Буквально погиб, чтобы жили Мерри и Пиппин. И, конечно Сэм! Этот чувак не смог нести кольцо, но понёс носителя кольца – это мощно! - Эдди с грацией Леголаса запрыгнул на массивный бордюр из серого песчаника, который раскинулся посреди широкого тротуара. Это было что-то вроде каменной оправы для большого цветника. Местами поверх камня были уложены деревянные доски – они превращали ограждение в прерывистую скамью. Эдди пошёл вперёд подобно канатоходцу, расставляя руки в разные стороны и продолжил говорить. – За это я и обожаю Толкина: герои делают правильное дело, независимо от шансов на успех! Уилл смотрел на него снизу-вверх и подбирал слова для ответа, когда раздался громкий женский голос: - Что вы делаете-то, молодые люди?! Это же скамейка! Вы что, не видите? Люди же здесь сидят! А вы – ногами! Уилл обернулся на голос и увидел пожилую старушку, чопорно одетую в твидовый костюм и строго поджимавшую тонкие напомаженные губы. Её маленькие чёрные глаза остро сверкали в их сторону из-под короткополой шляпы. Уилл испытал привычное чувство, когда страх сковывает всё тело: руки, ноги, корпус, позвоночник, шею. Он почувствовал в себе ядерный взрыв, который сжигал внутренности, но ни за что не вышел бы наружу. Женщина очевидно неправа, но Уилл, конечно же, не скажет ей об этом, потому что ему страшно, потому что, наверное, она всё же права. И потому что его мнение толком ничего не значит. Пока Уилл переживал тяжелейший внутренний кризис, Эдди развернулся к незнакомке всем корпусом и громко ответил, указывая себе в грудь всеми десятью пальцами: - Прошу заметить, что я живой, молодой и свободный! И подошвы у меня чистые! - Контролируйте себя! – призвала старушка ещё громче. - Нет это вы контролируйте себя! – тут же парировал Эдди и зашагал дальше, словно ничего не случилось. Уилл молча следовал за ним, сжимаясь в спине от преследующего их взгляда и одновременно распираясь в груди от реакции на поступок Эдди. «Как он это сделал? Как нашёл слова и храбрость?» Теперь Уилл смотрел в спину Эдди не просто как на человека на бордюре, а как на настоящего гиганта, который возвысился над ним до недосягаемого уровня. И всё, что хотелось ему сейчас – это мочь так же, быть равным. А Эдди тем временем совершенно не зацикливался на случившемся. - Сладкие бананы! – восторженно воскликнул он, вытянув руку и указывая куда-то вперед как корабельный юнга - они добрались-таки до пасхальной ярмарки. На светлой просторной площади рядами стояли разноцветные палатки с едой, сувенирами, одеждой и изделиями ручной работы. Людей было не так много. В основном – дети и подростки. Играла музыка, бесплатно раздавали что-то на пробу. - Идём! – Эдди легко спрыгнул, схватил Уилла за руку (ох!) и потащил за собой к большой банановой лавке с цветными вывесками и гигантским ярко-жёлтым, наполовину очищенным бананом в шоколаде на самом верху. Бананы здесь были непростые. Их насаживали на палочку, замораживали, затем поливали слоем растопленного шоколада, обваливали в орехах, кокосовой стружке или конфетной посыпке. Не просто перекус, а настоящий изыск! Эдди полез за деньгами во внутренний карман и руку Уилла отпустил. - Нам два этих чудных продолговатых произведения искусства! И сделайте, пожалуйста, побольше шоколада, мой друг – сладкоежка, - нараспев вежливо попросил он, глядя на продавщицу сияющими глазами и с очаровательной улыбкой. Уилл ткнул его кулаком в плечо. - Сам ты сладкоежка! Эдди откровенно забавлялся. Казалось, по жизни он тоже часто предпочитает именно играть. И Уилл видел в этом гениальный уход от обыденности. - Слушай, - заговорил он, - та женщина, на скамейке… как ты так легко ответил ей? Пальцы Эдди, отсчитывающие мелочь, на мгновение замерли. - Язык при мне, вот и ответил! – отшутился он, явно не желая развивать тему. Уилл усмехнулся, но не отступил. - Да, но… ты, знаешь… ты очень свободный внутри. Как у тебя выходит? Тогда в уголках глаз Эдди Мансона мягко залегла грусть. Возникла пауза. Мимо пробежали дети, кондитерка шуршала посыпкой. Наконец Эдди вздохнул, опуская глаза к своим пальцам, терзающим один из перстней. - Я не всегда таким был, - тихо и серьёзно ответил он, - я пережил некоторое дерьмо, так скажем. Отец… будь он неладен… втянул меня в омерзительную историю. Я мог погибнуть. Несколько раз. И все те сплетни, о том, что я стрелял в копа… Да не я это стрелял! Я там на коленях стоял с пушкой у башки, пока горел мой дом. И я должен был поехать в Калифорнию – записывать песни и становиться знаменитым. Был настоящий шанс. Жирный такой, ощутимый, почти в кармане. Но всё сломалось. И я сам решил не ехать. Потому что после того, что случилось, мне очень нужно было восстановить силы. И ты, представляешь, Уилл, - он тяжело вздохнул, возводя глаза к небу, - когда жизнь ломает и уничтожает тебя, потом ты становишься сильнее, ты становишься способен на то, на что предыдущая версия тебя способна не была. Он проговорил всё это с великой горечью, низким, едва слышимым голосом, не глядя на Уилла. Сердце Уилла Байерса болезненно сжалось. Он протянул руку, чтобы коснуться Эдди, как-то поддержать, но в этот момент милая девушка протянула им два банана на палочке. - Прошу, ваш заказ. - Благодарю, прекрасная банановая фея! – Эдди моментально оживился, принял сладости, и одну из них сунул в руку своему спутнику. - Угощаю! Уилл с улыбкой поблагодарил, и, когда они побрели дальше по ярмарке, заговорил: - Мой отец тоже дерьмовый чел, - он взглянул Эдди в лицо, - в детстве они с мамой постоянно орали друг на друга, он пил, изменял ей, у него никогда не было нормальной работы. Джонатан часто врубал мне всякую рок-музыку, чтобы я не боялся и не расстраивался. - Рок-музыку? – Эдди зажёгся в секунду, - какую? Уилл пожал плечами. - Ну… всякую… The Clash, Joy Division… -  А сам что любишь? – Эдди не отводил от него заинтересованного взгляда. Уилл на мгновение задумался, вспомнив, как голос Роберта Смита звучал из-за двери комнаты Джонатана, заглушая ссоры родителей. - The Cure? New Order тоже очень хорошо. Эдди усмехнулся и облизал свой банан: слизал посыпку вместе с шоколадом и обхватил губами желтеющий край. Уилл приоткрыл рот, наблюдая за этим будоражащим душу зрелищем. «Какие же красивые губы!», - настойчиво пульсировало в мозгу. Сердцебиение участилось, и Уилл шокировано вперил взгляд в асфальт. - Меланхоличный выбор. Даже грустно стало, - наконец ответил Эдди. Уилл сглотнул ком в горле и снова обернулся на него. - А ты что предпочитаешь? Эдди, не думая ни секунды, внезапно закричал на всю улицу: - IRON MAIDEN! – он затряс головой как на рок-концерте и свободной от банана рукой изобразил гитарное соло по грифу. Прохожие оборачивались на них, но Уилл смеялся, игнорируя раздражающие взгляды. -  Iron Maiden – это легенда! Напор, экспрессия! Это не музыка – это религия, это философия, это моя душа! Здесь и интеллектуальный вызов, и литературные отсылки, и исторические, и вообще хэви-метал – это дар богов человечеству! У них, кстати, скоро выходит новый альбом, я просто дождаться не могу! – пока Эдди говорил, он был похож на открытое пламя, извивающееся, страстное, живее всех живых! Уилл никогда не встречал никого похожего. Эдди опалял, Эдди вдыхал в Уилла жизнь и забирал землю из-под ног! - Теперь я тоже хочу послушать, - широко улыбнулся Уилл и наконец-то попробовал банан, шоколад от которого уже начал капать ему на руку, - ммм! – его глаза округлились, - вкусно! - Я дам тебе послушать! А ещё Metallica и Judas Priest – это обязательно, - Эдди тоже поедал свой банан, с очевидным наслаждением, не скрывая и толики своего восторга. А восторга у него было хоть отбавляй! Казалось, что каким-то удивительным образом Эдди Мансон воспринимал жизнь ярче и острее, чем все остальные. Уиллу хотелось заразиться его огнём, шагнуть с обрыва и полететь! Это чувство буквально разрывало изнутри, заставляло пятки Уилла отрываться от земли и лишало его веса. Всё, что Эдди сказал об отце и пережитых потрясениях, о том, что он живой и он свободный, то, как он жадно поглощал сладости на глазах Уилла весь день, делало самого Эдди самой особенной, самой восхитительной и самой желанной сладостью! Когда Уилл осознал свои чувства, у него перехватило дыхание. Захотелось смеяться и плакать, накинуться на Эдди и трясти его за грудки с вопросом: «Что ты со мной сделал?!». Уилл не просто падал в эту бездну – он был уже глубоко в ней. «Но Майк…» - пронеслось в голове. Мысль не была закончена. Это просто было уже не важно. Они вдвоём гуляли по центру пару часов, потом слонялись по незнакомым улицам, сидели в парке и пели хором, ловя взгляды прохожих. - Хочется сделать что-то безбашенное! То, на что я никогда раньше не решился бы! – возбуждённо заявил Уилл ближе к вечеру, когда небо начали затягивать низкие чёрные тучи. Они шли по небольшому мостику через речку в незнакомом районе Хоукинса. Или это был уже не Хоукинс? Здесь начинались фермы, и ездила сельскохозяйственная техника. Эдди уткнул руки по бокам и задумался, щуря глаза. На асфальт упали первые капли дождя. - Например сломать гитару на сцене, спрыгнуть в озеро с высоченного обрыва или раздеться до гола прямо на улице? – смело предположил он, останавливаясь посреди моста. Уилл рассмеялся таким идеям и тоже встал на месте. - Ну нет, что-то попроще! Дождь расходится, бежим куда-нибудь! – Уилл сорвался прочь, но Эдди даже не двинулся. Тогда Уилл удивлённо обернулся на него. - Намокнем же! – он позвал спутника жестом руки. Эдди только равнодушно пожал плечами. - И что? – отрезал он. Уилл замер, молча глядя на Эдди. Осознание приходило медленно. - Растаешь, Байерс? Или, может, смелости не хватит остаться посреди улицы, когда все торопятся под укрытие? – он говорил медленно, смакуя каждое слово. Мимо и правда сновали люди. Они прятались под навесы, козырьки зданий и раскрывали чёрные зонты. Уилл широко улыбнулся, не отрывая глаз от задорных карих глаз Эдди. До чего же они были красивы и как много они таили в себе… - К чёрту, - также медленно, подражая интонации Эдди ответил Уилл, и они оба начали смеяться, чувствуя, как крупные тёплые капли разбиваются о макушку и стекают по лбу. А потом как два полных идиота они носились по пустым улицам, кричали глупости, толкались и дурачились. Когда Уилл стал смеяться над волосами Эдди – те потеряли объём и прилипли к голове – тот с боевым кличем повалил Уилла прямо в сырую траву. Уилл боролся, и какое-то время они перекатывались, прижимаясь горячими телами друг к другу. Всё время они хохотали, и в итоге распластались лицом к небу, раскинув руки в разные стороны. Дождь заливался в рот, ударял по закрытым векам, и перед глазами Уилла плясали яркие вспышки - словно кто-то невидимый водил по серому холсту неба кистью, полной жидкого серебра. Дождь смывал с Уилла всю его прежнюю жизнь. Тот самый ядерный взрыв, что годами тикал у него в груди, наконец рванул - и оказался не огнём, а чистой, ливневой радостью. Уилл освободился.