neither hawk nor wolf

Когда в доме Уиллеров на часах красуется 2:00, то в воздухе можно уловить эту особенную тишину. За шесть недель которые Уилл прожил здесь, он научился её узнавать - так же, как учатся языку страны в которую ты никогда не хотел переезжать, но тебя об этом даже не спрашивали. Он слушает, как половицы плотно усаживаются одна за одной, пока дом сбрасывает дневное тепло. Холодильник издает протяжный гул каждые три часа. Трубы небрежно трещат, когда кто-то наверху включает воду. И сквозь всю эту толстую прослойку дома: потолок, балки, ковёр, ещё один потолок выше, - Уилл знает, что Майк Уиллер крепко спит.  Двумя этажами выше.  Между ними - целый дом. Это не должно быть чем-то особенным, не должно теплом ощущаться на кончиках пальцев. Но иногда, когда весь дом переключается в ночной режим, Уилл прислушивается к тишине так внимательно, что его дыхание становится поверхностным. Уши задевает скрип матрасных пружин, еле слышное покашливание и тихий глухой звук от книги, что только что упала с груди на пол. Два этажа. Их с Майком разделяет всего два этажа. Уилл сходит с ума от этого факта. Пока Майк был в Калифорнии, Уилл ощущал будто он и его чувства находятся под защитой. То расстояние что было между ними: две тысячи миль автострад, пустынь и гор - звучало совершенно необъятным и абстрактным для понимания человеческого мозга. Но пусть он и чувствовал себя защищённым, он не мог так долго не видеть Майка. Это расстояние терзало до потери сознания, и всё его тело скручивалось в плотный жгут от невозможности быть рядом. Ощущалось, будто наблюдаешь за бурей сквозь окно. Будто это окно могло обезопасить Уилла от всей катастрофы. И, справедливости ради, эта метафора работала, пока Майк не вырвал оконную раму из петель своим приездом. Теперь у Уилла нет никакого окна. Теперь он стоит по колено в снегу, и буря охватывает каждый сантиметр его тела, пытаясь сбить его с ног и лишить равновесия. Теперь Майк не за пределами бури, теперь он вместе с Уиллом: по ту сторону кухонного стола - с помятым лицом после сна, зевая так широко, что Уилл успевает пересчитать все пломбы в его рту. В дверях ванны с зубной щеткой во рту, бормоча о том, что кто-то снова истратил весь бойлер горячей воды. На диване, распластавшись в своей любимой тряпичной позе, занимая куда больше места чем ему вообще полагалось. — Хочешь пойти в душ первым? — между делом спросил Майк утром. Просто обычный рутинный вопрос. А Уилл в это время стоял в коридоре в одних боксёрах и выцветшей футболке с облезлой надписью «Охотники за привидениями» и думал о том, что хочет смотреть Майку вслед, пока дверь ванной не захлопнется, представлять о том, как горячая вода стекает по его спине, а после - прижаться ладонью к стеклу и почувствовать то тепло, которое Майк только что оставил на нём. — Я не против, — говорит Уилл. — Спасибо. Его жизнь теперь напоминает сериал-антологию о выживании. Тысяча моментов за день, когда он останавливает себя от искушения прикоснуться. Уилл сидит за кухонным столом и что-то чертит в своём скетчбуке без всякой цели, просто чтобы занять себя и свои мысли. Чашка кофе глухо стучит о стол рядом с его локтем, Майк усаживается напротив. Это не широкий жест, да и почти не жест вовсе. Разве чашка кофе уже может расцениваться как покорение Эвереста? — У тебя на лице написано будто ты сейчас откинешься без дозы кофеина, — говорит Майк. Уилл смотрит на кружку: синяя, с небольшим сколом на ручке, которую он уже по наитию считает своей, хотя об этом никогда не было сказано вслух. — Есть такое. Спасибо, — выдавливает из себя Уилл. Майк одет в старую футболку, волосы всё ещё слегка влажные после душа. Запах Майка щекочет нос Уилла и пробирается в самый мозг. Он пахнет гелем для душа, теплой кожей и свежим бельём. Этот запах сбивает голову Уилла кеглей. Ему приходится отвернуться и сосредоточиться на карандаше, на бессмысленных узорах, которые расчерчивают страницу скетчбука. — Что рисуешь? — с любопытством спрашивает Майк. — Да так, — кривится Уилл. — Просто калякаю карандашом. — Можно глянуть? — и Уилл поднимает на него взгляд. Майк смотрит на него. Не на рисунок - на него самого. Он смотрит таким сосредоточенным и внимательным взглядом, будто от рисунка на бумаге зависит чья-то жизнь. Рука Уилла замирает в воздухе, дыхание перехватывает. Но он тут же берет себя в руки и продолжает штриховать белый лист. — Там ничего важного, — отвечает Уилл. — Для меня - достаточно важно, — подмечает Майк. И Уилл позволяет ему взглянуть на рисунок. Тишина, которая витает между ними, не неловкая - совсем наоборот. Это та тишина, которая возникает только между теми людьми, где можно коммуницировать без слов. Карандаш продолжает двигаться в танце, создавая линии, которые складываются в формы: что-то угловатое, вытянутое, опирающееся куда-то в пустоту. — Мне нравится, — тихо говорит Майк. — Я ведь ещё толком ничего не нарисовал, — Уилл поднимает свой взгляд на Майка. — Всё равно получается хорошо. У Уилла в голове образы Майка: его внимательность к мелочам, то как он всегда приносит ему кофе, наблюдает за тем как он рисует, смотрит на него как на… Уилл переворачивает страницу и начинает прожигать взглядом чистый лист, отложив карандаш в сторону. Проблема Майка в том, что он даже не замечает. Не замечает, что когда он засыпает на диване за просмотром очередного фильма с запрокинутой головой и приоткрытым ртом, через которые виднеются белые зубы и прижатый между ними язык, Уилл тратит 20 минут своей жизни на то чтобы изучить архитектуру его шеи, каждый изгиб, перед тем как неохотно толкнуть его в плечо и разбудить. Он не замечает, что три дня назад, когда его рука всего на секунду коснулась поясницы Уилла, просто чтобы провести его к дверному проёму, Уиллу пришлось собирать себя по кусочкам сидя на углу ванной. Он старался выровнять своё дыхание и уверить себя в том что это ничего не значило. Ему потребовалось целых десять минут, чтобы успокоить своё выпрыгивающее сердце. Майк не замечает ничего из этого. И самое жестокое то, что он так нежен к Уиллу просто по своей натуре, он не наделяет это чем-то важным и переходящим границы, он даже не представляет каких мучений это стоит Уиллу. — Ты не замерз? — интересуется Майк, пока они сидят на заднем крыльце. Закатное солнце щекочет их носы перед тем, как окончательно спрятаться за горизонт. Воздух вокруг густой и влажный, где-то на фоне распеваются цикады. Хоть сейчас и июль, но Уилл все равно обнимает себя за плечи, пытаясь согреть. Для него это больше как привычка. — Всё в порядке, — Уилл пожимает плечами. — Я вижу что нет, — он копирует телодвижения Уилла. — Ты думаешь я не узнаю эту позу? — Майк придвигается ближе, оставляя сантиметр между ними двумя. — Поговори со мной, расскажи что тебя тревожит. — Я просто устал, — отвечает Уилл. А на языке так и крутится: "Ты. Меня тревожишь только ты и твой взгляд на мне". Майк затихает на мгновение и аккуратно кладёт свою руку на плечо Уилла, согревая маленький участок его кожи сквозь плотную хлопковую ткань. — Мы с Эл разошлись, — рука всё ещё на плече. Желудок Уилла скручивает в жгут, взгляд устремлён на красную полоску на горизонте. — Да, ты говорил, — подмечает Уилл. — Я знаю, но… — на мгновение, рука Майка крепко сжимается. — Понимаешь, она сказала что ей нужно разобраться в себе. Она устала от моих слов и хочет отдохнуть. Заглянуть в себя самостоятельно, без моей помощи. — Звучит вполне логично. — Супер логично, — без капли негатива. В его голосе читается безграничная усталость. — Но она больше не хочет разговаривать со мной. Мне кажется она просто ненавидит меня теперь! — Брось, — успокаивает его Уилл. — Она уж точно не ненавидит тебя. — А ты что, в экстрасенсы заделался? — Нет, — смеется Уилл. — Но я знаю её. Она бы никогда не стала тебя ненавидеть. Майк молчит и легонько гладит Уилла по плечу большим пальцем. Уилл сомневается что Майк вообще замечает свои движения. — Можно тебе кое-что рассказать? — тихо спрашивает Майк. — Никто об этом не знает, но я хочу поделиться. Уилл чувствует огромный ком в горле, будто эти слова забирают последний воздух из его легких. — Конечно. — Когда мы расстались… — Майк замирает на минуту, пытаясь подобрать слова. — Когда мы расстались, я почувствовал облегчение. Будто огромный груз упал с моих плеч. Он говорит это так, словно признаётся в чем-то, о чем стыдно говорить вслух. — Мне всегда казалось, что это разобьет меня, — продолжает Майк. — Все эти годы моим самым большим страхом было потерять её. Но теперь, когда это случилось… — он делает паузу. Уилл может видеть, как ему тяжело. — На удивление, я чувствую себя намного лучше. Как будто всё это время я задерживал дыхание и наконец… — Майк демонстративно выдыхает, стараясь показать свои слова в действии. Уилл наблюдает за тем, как кровоточит закат на горизонте, и не решается сказать хоть слово. Потому что он знал об этом ещё задолго до того, как Майк успел заметить это сам. С того момента, как он не смог произнести “я тебя люблю” в этой чёртовой пиццерии, с момента, когда его глаза бегали по всему фургону, пытаясь найти хоть какие-то ответы для самого себя. Уилл знал почему для Майка эти отношения были тяжёлой ношей, но он никогда в жизни никому не расскажет об этом. — Это совсем не кажется странным, — осторожно говорит Уилл. — Возможно, это немного неправильно, но абсолютно точно не странно. — Думаешь? — Майк сжимает челюсти. — Просто чем дольше я прокручиваю это у себя в голове, тем больше я думаю о том, что может это всегда было чем-то неправильным? Может быть я просто… Слова Майка зависают в воздухе. — Может быть ты просто? — Уилл переспрашивает его спустя минуту. — Не знаю, — Майк качает головой. — Может быть это я неправильный? — С тобой точно всё в порядке. — Ты говоришь это уже сотый раз, — возмущается Майк. — Потому что это правда. Рука Майка до сих пор покоится на плече своего друга. Уилл ощущает каждый его палец будто ожог на своей коже. — Я рад что ты здесь, — еле слышно говорит Майк. — Знаешь, все эти обстоятельства лежат на мне мёртвым грузом, точно так же как и на тебе. И я верю, что тебе тяжелее, что ты хотел бы сейчас быть у себя дома, но… Но знаешь, мне так хорошо, когда ты снова рядом со мной. — Майк замирает, рука совсем немного поглаживает плечо. Уилл знает, что должен что-нибудь сказать. Должен ответить на то, о чем сказал ему Майк - на это признание, на его неожиданную уязвимость, на "я рад что ты здесь". И слова уже готовы: Я тоже рад. Мне нигде больше не хочется быть кроме как рядом с тобой. Ты - единственное место, которое когда-либо ощущалось для меня домом. Но он не может. Каждое из этих слов выдало бы его с головой. Вместо этого он просто кивает, наблюдая за последним проблеском солнца. Рука Майка остается там, где она находится до тех пор, пока горизонт полностью не становится мрачновато-синим. За эти два года Майк стал выше Уилла чуть больше чем на голову. Этот внезапный скачок роста каждый день заставляет его биться о дверные косяки, задевать вещи на столешницах своими локтями, и Майк до сих пор не может найти управу на эти резкие изменения в своём теле. Он выглядит нелепо и комично. Раньше Уилл наблюдал за тем, как Майк приобнимал свою девушку, он видел то, как Эл прижималась к его боку, и его рука инстинктивно обхватывала её талию. Будто это что-то простое и естественное, простая мышечная память. И Уилл старается не думать о том, каково это могло бы быть, оказаться на месте Эл. Почувствовать себя защищенным, маленьким и спрятанным от всего мира, почувствовать, что это место предназначено только ему. Уиллу так сильно хочется знать об этом, что порой ему становится дурно от этой мысли. Он старается запихать эту мысль в темный чулан, закрыть его на три замка и проглотить ключи от них. Он делал так уже не раз. — Ты смотрел? — Майк держит в руке видеокассету. "Ladyhawke" красуется в названии. Уилл отрицательно качает головой. — Серьезно? — его глаза округляются. — Как так? Фехтование, Мишель Пфайффер, вся эта романтично-трагическая канитель. — лицо Майка сияет. Тот самый энтузиазм который появляется у него когда речь заходит о вещах, которые что-то значат для него. — Тебе обязательно понравится! — С чего ты взял? — интересуется Уилл. — Потому что я тебя знаю, — просто, будто это что-то само собой разумеющееся. — Подожди пару минут, я схожу за попкорном. Майк перешагивает две ступеньки одним махом пока поднимается по лестнице, его силуэт медленно исчезает из поля зрения Уилла, и он остается в подвале один. Старый ковер с кофейным пятном в левом углу, запах стирального порошка, сырость, которая уже поселилась в стенах из-за протекающей крыши. Никому всё нет дела до её починки. Уилл провел в этом подвале треть своей жизни. Он знает происхождение каждой потёртости на потолке, знает какая из ступенек скрипит, знает точное расстояние между лестницей и диваном - он пересекал его сотни раз в темноте, почти вслепую. Подвал. Диван. Майк, который вот-вот спустится вниз по лестнице. Это всегда было проблемой. Фильм оказывается трагедией, замаскированной под приключение. Уилл понимает это минут через двадцать, когда Наварр объясняет смысл проклятия. Он и Изабо всегда вместе, но при этом навсегда порознь. Она - человек ночью, он - человек днём. На закате и рассвете они меняются местами, ровно в тот миг, когда они могли бы прикоснуться друг к другу. Они существуют параллельно. Тянутся друг к другу через разрыв, который будет существовать вечно. На экране Наварр едет сквозь туманный лес. Ястреб сидит у него на руке. Это Изабо. Она не может заговорить с ним, не может коснуться его, но она продолжает сидеть на его перчатке. Сидеть так близко, насколько ей это позволено, потому что даже это намного лучше, чем совсем не иметь возможности быть рядом. Уилл знает каково это.  Майк крутится возле него на диване. С начала фильма расстояние между ними стало ничтожно маленьким: подушки просели к центру от веса, старый диван последовал тому же примеру. Теперь между их бедрами остаётся расстояние не больше чем ладонь Майка. Уилл думает об этом расстоянии больше, чем о том что происходит на экране. Расстояние с ладонь Майка. Он мог бы сократить его за секунду, мог бы немного сдвинуть колено в сторону и прикоснуться, мог бы списать всё на подушки и проседание дивана, на простую физику двух тел на старой мебели. И, вероятнее всего, Майк бы даже ничего не заметил. Но он остается сидеть там где сидит. Он воспринимает этот свободный кусочек между ними как нечто естественное, как пространство, где он всё ещё может вдохнуть полной грудью. — Всё в порядке? — доносится справа. — Да, — отвечает Уилл. — Почему ты спрашиваешь? — Снова эта поза, — Майк поднимает подбородок вверх. Руки Уилла снова обвиты вокруг себя, плечи слегка поджаты к голове. — Просто фильм очень напряженный. — Можем не досматривать, всё в порядке. — Майк внимательно смотрит на Уилла и ждет одобрения чтобы нажать кнопку «стоп». — Да ладно, — Уилл мотает головой. — Раз уж начали, давай досмотрим до конца. Мне интересно чем всё закончится. Кассета крутится, фильм продолжается, проклятие не исчезает. Наварр и Изабо продолжают едва касаться друг друга. Его рука тянется к её перьям, её рука тянется к его лицу в последний миг перед рассветом. На экране появляется красивый женский силуэт в дверном проёме. Наварр мчится к ней, но свет снова смещается и она превращается в ястреба. И всё снова идёт по кругу: он прямо здесь, рядом с ней, но она не может прикоснуться к нему. Майк издает тихий звук где-то рядом. — Ты можешь себе это представить? — почти шёпотом. — Быть настолько близко к кому-то и никогда не иметь возможности… — он замолкает. Его рука рисует какой-то расплывчатый жест в полумраке. — Какой возможности? — Уилл хочет услышать реплику до конца. Его горло стягивает. — Как будто рассказчик просто продолжает… — Майк качает головой и раздражается сам на себя. — Будто он просто играет против тебя! Каждый чёртов раз! Ты уже почти у цели, ты вот-вот дотянешься и бац! Снова рассвет. И снова на кубике выпадает единица. Дверь закрывается. Конец. Майк замолкает и крепко сжимает челюсть. — То есть ты говоришь про возможность прикоснуться? — мягко спрашивает Уилл. — Да, — голос Майка еле слышен. — Да, именно об этом я и говорю! "Мне даже не нужно представлять" думает Уилл. "Я прекрасно знаю твоё состояние если бы ты был на их месте. Знаю и думаю об этом каждую секунду" Он кусает внутреннюю сторону щеки, пока эмоции медленно не отпускают его. Проклятие рушится. Всё происходит быстро: игра со временем, затмение, тот единственный момент когда день и ночь существуют одновременно. Наварр и Изабо стоят в соборе. Оба в человеческом обличии. И расстояние между ними становится просто пространством которое можно преодолеть собственным шагом. Они бегут навстречу друг к другу. Сталкиваются. Целуются. Это выглядит так страстно и без колебаний, как у людей которые так долго хотели друг друга, что разучились хотеть чего-то ещё. И наконец-то им позволен этот запретный плод. Уилл смотрит на экран. Его тело не двигается, он не дышит. На телевизоре загорается черный экран, спустя время на фоне начинают расползаться белые титры. Никто из них не тянется нажать кнопку стоп. В одно мгновение в комнате что-то изменилось. Воздух стал скованный и напряженный. В нём повисло что-то, чего никогда не было раньше. — Ты думаешь это реально? — спрашивает Майк. — Что ты имеешь в виду? — Уилл разворачивается чтобы взглянуть на него. — То как они показывают поцелуи в фильмах, — Майк напряженно смотрит на экран. — Они преподносят это так, будто это что-то неземное. — он тихонько смеётся, совсем неубедительно. — Будто это сделает из тебя нового человека. И будто ты умрешь если этого не произойдет. Ты думаешь в жизни точно так же? — Не знаю, — Уилл отвечает немного не в своём тоне. — Я никогда не… Он осекается и не продолжает предложение. Майк понимает о чем идёт речь. — Никогда? — Никогда. — Оу, — Майк впитывает эти слова в себя и начинает обдумывать, стуча коленями друг об друга в беспокойном ритме. — Мне казалось что в Калифорнии… — У меня никогда никого не было. Эти слова повисают в воздухе. Никого. Не "никакой девушки". Не "не было возможности". Просто - никого и никогда. Уилл чувствует себя полностью обнаженным, будто он только что облачил самые сокровенные части своей души. Майк ужасно долго молчит. Это раздражает. Уилл ждет хотя бы какого-то уточняющего вопроса: почему? или что ты имеешь в виду?. Хотя бы что-то, что заставило бы его объяснить то, к чему он ещё совсем не готов. Но вопроса не следует. В воздухе всё так же громко бьет тишина. И почему-то от этого становится только хуже. Тишина начинает давить. Молчание Майка начинает ощущаться как понимание. Будто он услышал всё то что Уилл не сказал вслух, и сознательно решил не заставлять его озвучивать это. Уилл не знает что с этим делать. Это ломает ему голову. — Когда мы целовались с Эл, — тихо подмечает Майк. — Было нормально. Уилл замирает в ожидании. — Суть в том, — голос Майка ровный, откровенный. — Что это всегда было нормально. Ни плохо ни хорошо. Просто никак, просто обычно. И я всегда ждал, что однажды это станет чем-то большим, что однажды это обретет значимость для меня. Станет таким, о чем все рассказывают вокруг. Появятся эти бабочки в животе, чувство эйфории и радости. — Майк поглядывает на экран. — Мне всегда казалось что я просто делаю что-то не так. Я думал что я должен стараться сильнее, усовершенствоваться… Майк замолкает. На его лице проскакивает что-то мимолетное и уязвимое, почти испуганное. — Возможно мне просто не хватало практики, — он говорит с шуткой. Сердце Уилла начало биться так сильно, что от этого начинала болеть голова. — Ты когда-нибудь хотел поцеловать кого-то… — спрашивает Майк. — Просто чтобы понять каково это? — Иногда да, — он старается вести себя как обычно, но у него не выходит. — Но я стараюсь не думать об этом. — Почему так? — А какой в этом смысл? — Уилл пожимает плечами. Жест получается скованным и неправильным. — Всё равно нет никого… — Никого кого? — Я не знаю. Никого, кого я мог бы… Уилл резко замолкает. Это уже чересчур. Он уже сболтнул достаточно лишнего. Майк молчит. Из телевизора шипит статистический шум и Уилл чувствует как Майк смотрит на него. Он буквально чувствует его взгляд словно это что-то физическое и к чему можно прикоснуться. Но он не поворачивается к нему, он совсем не доверяет своему лицу сейчас. — Можно кое-что спросить? — говорит Майк. — У тебя что, припрятан целый список «100 вопросов которые я должен задать Уиллу Байерсу сегодня»? — он улыбается. Майк издает смешок в ответ. — Что-то типа того. — он продолжает смотреть на Уилла и ковыряет кожу на пальцах. — Ладно, — выдыхает Уилл и подтягивает свои ноги, скрещивая их и обхватывая себя за щиколотки. Ему нужна какая-то опора. — Я выбираю вопрос под номером семь в этом списке. Можешь задавать его. Майк улыбается на мгновение, но его лицо сразу становится серьезным. Губы шевелятся то приоткрывая, то закрывая рот. И так несколько раз по кругу. Уилл не торопит его, он покорно ждет. — Ты когда-нибудь… — Майк останавливает себя на полуслове и резво качает головой. — Ладно, нет. Просто забудь. Считай что под номером семь пустая строка. — Нет, — отмахивается Уилл. — Я же знаю, что ты не оставил бы пустую строку. Спрашивай. — Это просто глупость. — Просто скажи это, Майк. — Я хотел спросить, думал ли ты когда-нибудь… — и он снова обрывается. Челюсть крепко сжимается и Уилл видит как работают его желваки. — Ну знаешь… Сердце Уилла начинает бешено колотиться. В этих паузах, в том как Майк всё это время начинает и останавливается, в этом всём нарастает что-то опасное. Что-то, чему Уилл даже не может дать название. — Майк, — он старается быть спокойным и показать что всё нормально, хотя сам понимает что это далеко не так. — Ты бы мог с кем-то когда-то потренироваться? Вопрос звучит коряво и неправильно. Слишком расплывчато и осторожно. Уилл даже в полумраке может видеть то, как лицо Майка заливается красной краской. — Потренироваться в чем? — Ну… — руки Майка безобразно двигаются. — Если ты плох в чем-то, или просто не уверен умеешь ли ты делать что-то досконально. И тебе нужно срочно разобраться до тех пор, пока это не начнет иметь значение. До того, как ты будешь это делать с кем-то кто… — он замолкает. — С кем-то кто тебе на самом деле… Слова зависают в воздухе. "На самом деле" — Я не понимаю о чем ты говоришь, Майк. — отвечает Уилл.  Но он понимает. Он думает он знает о чем тот говорит. Но он не позволяет себе поверить в это. Майк шумно выдыхает и переводит взгляд на свои ладони. — Поцелуи, — отвечает он. — Я спрашиваю про поцелуи. Легкие Уилла лопаются и он перестает дышать. — Насколько бы это было странно? — Майк начинает тараторить. — Если бы кто-то просто попросил тебя попрактиковаться? Просто понять что к чему? Ты бы подумал что это… — Зависит от того кто бы попросил, — отвечает Уилл. Майк замолкает на время. Уилл может слышать собственное сердцебиение в ушах. Может слышать статический шум телевизора. Может слышать как Майк ничего не говорит, просто молчит. — А что если… — его голос срывается. Он откашливается и продолжает. — Что если бы я попросил? — пауза. — Просто интересно. Вот оно что. Если бы это был я. Вопрос зависает в воздухе, почти осязаемый. Он занимает всё пространство вокруг них. Уилл слышит тиканье часов наверху, ровное гудение холодильника, мягкое шипение экрана. Мир за пределами подвала живет своей обычной жизнью и продолжает движение, но всё это больше не имеет значения для Уилла, потому что Майк Уиллер только что попросил его поцеловать. — Ты, — уточняет Уилл и его голос звучит словно он слышит себя в третьем лице. — Я, — взгляд Майка направлен куда-то в сторону. Он боится взглянуть на Уилла. — Я просто подумал, мы ведь друзья? При чем лучшие друзья. И я доверяю тебе больше чем кому-либо. И это ведь не обязательно должно что-то значить. Это не будет значить ничего. Эти слова пронзают Уилла словно молния. — Просто практика, — говорит Майк. — Чтобы никто из нас не был совсем беспомощным когда это действительно будет важно. Когда мы будем с другими людьми… С теми кого мы на самом деле… Майк не заканчивает предложение, а Уиллу и не нужно его слышать. С теми кого мы на самом деле любим. И Уилл всё понимает. С убийственной и безупречной ясностью. Майку просто нужна практика. Ему нужно понять действительно ли он "неправильный". Майк не просит потому что Уилл это Уилл, он просит просто потому что Уилл безопасен. Уилл доступен для него. Теплый и близкий человек на котором можно проверить свою гипотезу. Уилл знает, что это уничтожит его. Уилл знает это точно так же как и знает в каком порядке оседают половицы, как знает что холодильник гудит в заводском трехчасовом цикле. Конечно же он согласится. Он позволит себе поцеловать Майка Уиллера и сделает вид что это ничего не значит. А затем, проведет весь остаток жизни, разбирая этот вечер по секундам - снова и снова, умирая от того что у него было, и того, чего у него больше никогда не будет. Это ужасная идея, но он всё равно сделает это. — Я согласен, — говорит Уилл. — А? — Майк резко поднимает голову. — Ты всё правильно услышал, — сердце Уилла выпрыгивает и он чувствует его стук прямо у себя на зубах. — Если хочешь потренироваться, то давай. — Ты серьезно? — Здесь же нет ничего такого, — ложь горечью срывается с его губ, но звучит достаточно правдоподобно. — Просто дружеская помощь, не так ли? — Да, — Майк быстро кивает. — Да, ты прав… Конечно. Это бы не… — Это бы не значило ничего, — заканчивает за него Уилл. — Хорошо. Их взгляды встречаются. Телевизор всё так же шумит на фоне. Никто из них не решается двинуться первым. — Может нам стоит просто быстро начать? — руки Майка беспорядочно хватаются одна за другую. — Чтобы не сильно задумываться об этом. — Я уверен, что мы уже и так много чего надумали. — Тогда я думаю нам нужно остановиться. Я имею в виду, перестать думать, — Майк весь дрожит. Уилл может видеть дрожь даже на кончиках его пальцев. — Нам просто нужно… — Давай на счет три? — предлагает Уилл. — Хорошая идея, — соглашается Майк. — Тогда один… — Два. — Три. Ничего не происходит. — Видимо не такая уж и хорошая, — говорит Уилл. — Нет, нет, — поправляет его Майк. — Это была здоровская идея, просто… — Забудь об этом, — Уилл набирает воздух в легкие. — Я просто… Он наклоняется к лицу напротив. Поцелуй получается очень резким, Уилл не рассчитывает расстояние и они очень больно сталкиваются носами. — Извини, — виновато говорит Уилл. — Всё в порядке, это я немного накосячил. — Хочешь попробовать ещё раз? — Да, — отвечает Майк и шумно выдыхает, собирая свои мысли воедино. — Хочу. Уилл снова наклоняется, немного медленнее в этот раз. Майк не шевелится, просто наблюдает за Уиллом и за тем как он сокращает расстояние между их лицами. Пять сантиметров, четыре, три… Уилл останавливается. Их лица находятся в паре сантиметров друг от друга. Он может четко разглядеть каждую деталь на лице Майка: бледные веснушки на его носу, небольшая щетина, особый изгиб его губ. Горячее дыхание Майка напрямую касается его губ, глаза широко распахнуты и в них почти читается испуг. — Привет, ты так близко, — шепчет Уилл. — Привет, — еле слышно произносит Майк. — Ты остановился. — Я знаю. — Что случилось? — Я не знаю, — он сжимает кулаки в карманах пока костяшки не начинают белеть. — Мне страшно. Он совсем не хотел этого говорить. Но Майк сейчас так близко, что правда просто проскользнула без разрешения. — Мне тоже, — Майк тяжело вздыхает. — Я тоже боюсь. — А ты почему? — Я не знаю. Боюсь налажать. Ты подумаешь что я совсем не умею целоваться, — Майк сглатывает. Уилл наблюдает за этим движением. — Подумаешь что я… Он не договаривает. — Что подумаю? — пытается вытащить из него правду. — Давай просто, — голос Майка ломается. — Давай уже просто поцелуемся? Уилл сокращает дистанцию между ними. Ему нужно это, нужно до слёз. Их первое касание почти неощутимо, просто небольшое давление. Едва слышимое прикосновение сухих губ Майка к его собственным, потресканным и слегка теплым. Это не что-то сверхъестественное, но это Майк. И Уилла сводит с ума это осознание. Его запах, то, как его нос упирается в щёку Уилла. Они стоят так три секунды (а может и четыре) перед тем как Уилл разъединяет их губы и отводит голову назад. — Это было… — говорит Майк. — Мне кажется мы даже ничего не сделали, — лицо Уилла горит ярким пламенем. — Согласен, — он выдыхает, подрагивая. — Попробуем ещё раз? — Только давай в этот раз будем действительно целоваться. — Хорошо, — уголок губ Майка дергается в небольшой ухмылке. — Это уже можно считать за первый отзыв? — Ты попросил помочь, я помогаю. — Тем что критикуешь меня? Уилл ухмыляется. Ему почти хочется засмеяться, но Майк настолько близко к нему, и эта дрожь в его голосе… Уилл не верит что всё это взаправду. — Иди ко мне, — шепчет Уилл. У Майка перехватывает дыхание. И он целует Уилла. В этот раз все по другому. Теперь они целуются по настоящему, слегка надавливая на губы друг друга, Майк едва приоткрывает рот и Уилл следует за ним, повторяя его движения, скрепляя их губы в одно единое целое. Оу. Рот Майка двигается в тандеме с Уиллом, легко и непринужденно. Его голова наклоняется в сторону Уилла, прижимаясь к нему и Уилл клянется, что в груди что-то щелкает. Его рука инстинктивно нащупывает плечо Майка и захватывает ткань футболки, сжимая её в кулаке. Майк издает тихий звук. Удивленный, почти болезненный. И Уилл теряет часть себя. Ту часть, которая всегда наблюдает со стороны. Которая измеряет и фиксирует, держит выверенную дистанцию между собой и собственным желанием. Ту часть, которая позволяла ему находиться рядом с Майком Уиллером и не рассыпаться на кусочки. Эта часть просто отключается. Наблюдателя больше нет. Есть только этот момент: губы и рот Майка, его рука скользящая по спине Уилла и те звуки которые Уилл издает, когда Майк притягивает его ближе, звук который Уилл Байерс слышит в своём исполнении первый раз в жизни, звук который рождается не из его мысли, а где-то глубже. Уилл резко вздыхает пока Майк целует его. Не наиграно, не специально. Он просто не может больше держать себя в руках. Они вдвоем разбиваются вдребезги. Их тела резко прижимаются к дивану, расстояние падает на голову как снежный ком. Их взгляды направлены на кофейный столик, глаза широко распахнуты, дыхание сбитое и тяжелое. Телевизор трещит. Тишина вокруг оглушает как звериный рёв. Неземное. Так же говорилось в фильме? Майк спрашивал действительно ли поцелуи ощущаются так. Действительно ли они меняют тебя. Теперь Уилл может с уверенностью ответить что да. Поцелуи ощущаются как что-то неземное. Он закрывает глаза и чувствует как дрожат его руки, он чувствует как всё его тело охватывает дрожь. Уилл касается подушечками пальцев своих губ - они влажные, опухшие, и такие реальные. Боже. Боже. Уилл кладет руку себе на живот, пытаясь собрать себя по частям. Его дыхание сбитое, он старается выровнять его. Один, два, три, вдох. Один, два, три, выдох. У него не выходит потому что ни одна часть его тела не слушается его. Майк поцеловал его. Он представлял себе этот момент миллионы раз, но реальный поцелуй ощущался намного лучше чем тот что был в его голове. Это было так мягко, немного странно, и слишком чересчур. — Уилл, — Майк обрывает тишину. Его голос низкий и хриплый. Взгляд Уилла всё так же прикован к своей ладони. Он снова касается своих губ. Он чувствует взгляд Майка на себе, он ощущает всю тяжесть этого взгляда, будто это что-то физическое и осязаемое. И Уилл просто не может. Не смотри на меня так. Не смотри. Ты не знаешь что я хочу сделать. Но ему приходится повернуться. Майк сидит с приоткрытым ртом, его карие глаза выглядят угольными в этой темноте, они полузакрыты и практически мерцают в статическом свете. Уилл все еще может чувствовать тепло его дыхания. — Да, — наконец отвечает Уилл. Его голос раскалывается. Майк нервно потирает ладони о свои бедра, уравновешивая себя. — Ты не хочешь повторить? — шепчет Майк. Тело Уилла реагирует быстрее чем мысли, он мгновенно сокращает расстояние между ними. Их колени бьются друг о друга, руки касаются всего вокруг, но не друг друга, не зная позволено ли им это вообще. Но их рты подобны магнитам и тянутся друг к другу ломая гравитацию. Майк начинает практиковаться. И он действует так будто хочет получить первое место за это задание. Уиллу становится забавно от этого и он почти фыркает, но держит себя в руках чтобы не засмеяться. Это всего лишь этап обучения, резкий и короткий. Но Уилл ловит себя на мысли, что всё происходит слишком легко. Почти нереально - словно в кино. Его лицо плывет, в груди тянет, а ноги подкашиваются и дрожат - не от неловкости.  От чего-то куда более опасного.  Чего-то, что может сломать всё в один миг. Майк наклоняет голову и прижимается всем своим телом к Уиллу, заставляя того удерживать зрительный контакт. Его рука плотно прижимается к чужой спине. Он сгибает ноги в коленях и наблюдает за тем, как Уилл тянется к нему, будто стебель цветка к солнцу. Их тела снова сталкиваются воедино, не оставляя ни малейшего зазора, и Уилл тоже кладет руку на спину Майка. Так будет справедливо. На долю секунды они отлипают друг от друга и он благодарен что рука Майка всё ещё на его спине, иначе, ему кажется, он бы просто потерял сознание. То как подрагивают ресницы Майка в статичном свете, его темные волосы создающие завиток где-то в области скул, влажные губы на которых только что были губы Уилла. Да, он определенно может упасть в обморок. Уилл прижимается лбом к рубашке Майка, а тот в свою очередь кладет ладошку на его шею. Их трясет, дыхание сбито, будто они только что выжили в пожаре, и подвал всё ещё хранит его жар. Они цепляются друг за друга, и Уиллу так страшно посмотреть Майку в глаза. Он боится увидеть в них разочарование и то, что это всё было ошибкой. Эта мысль невыносимо раздавливает его под прессом. Но вместе с этой мыслью есть и ситуация похуже. Грудь Майка прямо напротив лица Уилла, дрожащая ладонь на его шее. Эта вся ситуация так и просит снять ремень и поправить свои джинсы, потому что места там становится всё меньше и меньше. Дышать нормально уже не получается, всё тело лихорадит и щеки горят в ярко красном цвете. Желание превосходит здравый рассудок и держать глаза открытыми становится просто невозможно. — Просто практикуемся, — шепчет Майк.  В его голосе читается забава и небольшая доля разврата, но дыхание всё так же сбито. Они вдвоем смеются над этими словами. Майк мягким движением оттесняет его к подлокотнику и Уиллу больше не до смеха. Его шея плотно прижата к части дивана и ему больше некуда бежать, остается только ждать.  И Уилл благодарен что время ожидания занимает не больше пяти секунд.  Майк нависает над Уиллом, упираясь руками в диван, пальцы крепко сжимают подушки рядом. Он целует его снова, так тягуче но так быстро, что их губы расходятся с влажным звуком. — Я заслужил на ещё один отзыв? — бормочет Майк, касаясь Уилла кончиком носа. Рот Уилла широко раскрывается в удивлении. Он уверен, что для отзыва ещё недостаточно, в его голове всё ещё чистый лист без каких-либо отметок. И единственный ответ который Уилл может сейчас сообразить - поцеловать его в ответ. И он целует. Майк с удовольствием отвечает и почти мурлычет ему в губы, потом немного ниже, ещё чуть-чуть… И вот его губы уже покоятся между линией челюсти и шеей Уилла. — Позволишь? — тихо говорит Майк, тычась носом ему в ухо. Уилл просто кивает не в состоянии что-то сказать. Губы Майка спускаются ниже. Сначала он просто невинно целует, оставляя небольшой влажный след, он просто прощупывает почву. Уилл чувствует его губы возле своего уха, и он готов поклясться, что никогда в жизни он не ощущал чего-то более приятного. Губы Майка теплые и такие нежные. Он готов остаться в этом моменте навсегда. Через пару секунд Майк уже оказывается на его шее. Он небрежно облизывает бархатную кожу, прикусывает и плотно притягивает её к своим губам. Тело Уилла скручивается в рогалик на диване, его руки хаотично ухватываются за плечи Майка, грубо впиваясь ногтями. Звук который он издает, резко подавляется ладонью Майка, но он все ещё выходит громким, сломанным. В этом звуке читается жажда. Майк улавливает это и не останавливается, он впивается в бурую отметку как пиявка, пытаясь высосать через неё всего Уилла словно вампир. И Уиллу кажется что он отбросит коньки прямо здесь и сейчас на этом диване, ему кажется что… Майк резко откидывается назад. На нём нет лица, а глаза то и дело прикованы к шее Уилла. — Почему ты остановился? — голос рассыпается на мелкие частички. — Что случилось? — Блять, — рука Майка приземляется рядом с шеей Уилла, но не касается. — Блять я… Я не думал… Я… Пальцы Уилла быстро находят место на своей шее куда прикован взгляд Майка. Участок кожи побаливает и пульсирует так нежно, что его желудок готов взорваться прямо сейчас. — Это то о чем я думаю? — Да, — слова Майка звучат будто он озвучивает какой-то смертельный диагноз. — Это засос. Я поставил тебе чёртов засос. Майк спрыгивает с дивана прежде чем Уилл успевает ответить ему. Он отходит ровно на метр и останавливается, лихорадочно перебирая волосы у себя на голове, как он обычно делает когда его голова перегружена мыслями. "Рассвет", думает Уилл, "Вот и рассвет. Свет меняется и мы снова превращаемся в тех, кто не может дотронуться друг до друга" — Майк... — Уилла обрывают на полуслове. — Люди увидят, — его взгляд блуждает где-то в прострации. Он ходит туда-сюда, взад и вперед. — Твоя мама увидит. Все будут знать что кто-то причастен к этому, он же не появился из ниоткуда! Все начнут спрашивать и тебе придется ответить. — Майк, — Уилл говорит громко, чтобы тот наконец его услышал. — А что ты ответишь? Что ты, чёрт возьми, собираешься ответить им? — его слова звучат на грани паники. — Я не знаю, — Уилл пожимает плечами. — Что-нибудь придумаю. — Придумаешь? — Майк истерично смеётся. — Уилл, я… Это… Ты понимаешь что люди увидят это и будут знать что кто-то… Он замолкает и шумно сглатывает. Его руки дрожат. Уилл медленно приподнимается. Ворот его рубашки немного задирается и он чувствует прохладу подвала на свежей отметине. — Всё в порядке, — говорит Уилл. — Всё не в порядке, — взгляд Майка всё ещё где-то не здесь. — Мы ведь просто.. Это должно было быть просто практикой. Но я просто взял и… — он яростно указывает на шею Уилла и выглядит таким беспомощным. — Ты не хотел, я знаю. — мягко говорит Уилл. — Это просто случилось. — Это не… — Майк качает головой и плотно прижимает пальцы к глазам. — Это хуже чем “просто случилось”. Это катастрофа. — Почему? Ответа не следует. Майк просто стоит, прикрыв лицо руками и тяжело дышит. Уилл наблюдает за ним. То, как поджата линия его плеч, как его грудь вздымается от каждого вдоха, за тем как он стоит неподвижно, словно удерживая себя только одной силой воли. — Мы можем прекратить, — спокойно говорит Уилл. Слова зависают в воздухе. Руки Майка наконец отлипают от его лица и он поднимает свой взгляд на Уилла. Впервые за эти несколько бесконечных минут. Уилл не находит описания на его выражение лица. Майк выглядит напуганным, но в то же время - полным желания. — Я не хочу, — еле слышно произносит Майк. — В этом и проблема. Внутри Уилла закручивается пожар, его грудь начинает жестоко болеть. — Тогда иди ко мне. — Нет, — и Майк пятится назад. — Я не могу. — Почему нет? — Потому что если я… — что-то ломается в его голове. Он пытается собраться с мыслями. — Потому что если я вернусь, я повторю то что сделал минутами ранее. Слова бьют так сильно, словно они вдвоём стоят на боксёрском ринге. — Я знаю, — отвечает Уилл и Майк пялится на него. — Я хочу чтобы это повторилось. Тишина. Майк активно сглатывает и сжимает руки в кулаки, попутно ставя их на бока. — Ты не знаешь… — он останавливается. — Уилл, ты понимаешь что ты говоришь? Нет! Ты видимо совсем не понимаешь. — Я хочу снова чувствовать твои губы, — голос Уилла звучит уверенно, и он сам не понимает откуда пришла эта уверенность. — Мне понравилось и я хочу ещё. Майк издает звук, совсем тихий, но будто насильно вырванный из него. — Все вокруг увидят. — Мне плевать, — отвечает Уилл. — Тебя тоже должно волновать это! — у Майка в голове бардак. — Но меня не волнует, — Уилл приподнимается и касается рукой пятна на шее. Он хочет чтобы Майк видел это движение. — Я хочу чувствовать его завтра. Хочу смотреть в зеркало и видеть то, что оставил ты. — Остановись, — голос Майка звучит скованно. — Как ты вообще можешь говорить об этом? — А что в этом такого? — Потому что я пытаюсь… — Майк начинает активно жестикулировать. Он указывает на себя, затем на расстояние между ними. — Я пытаюсь поступить правильно. — Кому это нужно? Майк не отвечает. Его челюсть крепко сжата, тело скручено в вибрации и попытке остаться там где он стоит. Уилла озаряет идея. Он ставит ноги на пол, садясь в удобную позу, хватается за подол своей футболки и резким движением стягивает её через голову. Майк перестает дышать. Уилл сидит с голым торсом прямо перед ним. Темно-синий свет разливается по его мышцам, подсвечивая. Одна единственная отметка красуется на его шее. Такая яркая на контрасте с остальной кожей - бледной, нетронутой, просящей. — Это всё в твоём распоряжении, — Уилл говорит еле слышно. — Если ты переживаешь что кто-то увидит. Выражение на лице Майка ломается. — Уилл… — он не успевает договорить. — Я прошу тебя, — сердце бьется так сильно что отскакивает от горла. — Прошу, пожалуйста. Майк сокращает дистанцию между ними за секунду. Он не садится рядом. Вместо этого, он становится на колени между ногами Уилла, упираясь ними в диван. Его взгляд выглядит растерянным, но при этом таким голодным, что это злит самого себя. — Ты… — Майк издает звук и резко замолкает. Рука покоится на бедре Уилла, грубо сжимая его. — Ты не можешь просто взять и… — Могу, — улыбается Уилл. — Всё это чертовски неправильно. — Полагаю. Голова Майка опускается вперед и его лоб упирается прямо в грудь напротив. Уилл чувствует его дыхание - тяжелое и неровное, оно заставляет его тело покрыться мурашками. — Я не понимаю что со мной не так, — мурлычет Майк прямо в его грудь. Уилл гладит его по волосам. — С тобой всё в порядке, — мягко отвечает Уилл. — Не переживай. Майк смеётся. Но в его голосе слышится раскол и тяжесть. Он приоткрывает рот и прислоняется губами к Уиллу, так нежно и чувственно, исследуя его ключицы, грудь, выпирающие рёбра. Он не заходит дальше, просто мягко касается губами, изучает форму его тела. — Можно здесь? — спрашивает Майк. Его губы находятся немного выше ключицы Уилла. — Да, — его дыхание сбитое. — И никто… — Майк осекается. — Никто не увидит. Только ты. И Майк снова издает этот звук - безумный и неконтролируемый. Его губы смыкаются на чужой коже. Уилл изгибается, хватка в волосах Майка немного усиливается - он не тянет, просто держит. Ему катастрофично нужно за что-то держаться. С его губ срывается слишком громкий и смущающий звук. Язык Майка хаотично блуждает по коже, а затем резко останавливается и яро втягивает ее в себя. Так грубо что Уиллу кажется будто он сейчас разобьется вдребезги. Будто его разорвет на атомы. Майк Уиллер сидит перед ним на коленях, прямо меж его бедрами, оставляя отметину на его груди, и Уилл издает такие звуки, которых никогда раньше не издавал. Майк отстраняется и осматривает результат своих действий. Его палец нежно касается новой отметины - она алая и влажная от его слюны. — Ещё одна, — говорит Майк. И это не вопрос. — Чёрт возьми, да. Губы Майка двигаются ниже, цепляются за ребро Уилла и снова затягивают кожу нежно посасывая. Тело Уилла сходит с ума. Ему приходится прикусить собственный кулак чтобы сдержать себя. Руки Майка скользят вверх по его торсу, пальцы цепляются за каждое ребро, а губы продолжают двигаться в своем темпе. Он останавливается на груди, животе, на нежной коже чуть выше бедра. На каждой остановке он оставляет свой след. Алые отметки красуются по всему телу Уилла. Три, четыре, пять… Он уже давно сбился со счета. Его тело словно пожар, нервные окончания горят, каждый сантиметр кожи нуждается в прикосновении Майка. Тело начинает трясти и содрогаться, он чувствует намокшие щеки и не понимает что плачет, до тех пор, пока Майк не поднимает свой взгляд прямо на него. Майк замирает в ступоре. Уилл замечает это в один момент с ним. То, как его выражение лица меняется за секунду в непонимании, а затем обретает эмоцию, которая напоминает ужас. — Ты плачешь? — нервно спрашивает Майк. — Нет, — он резко отворачивается и утирает щеку от слёз. — Тебе показалось. — Я же вижу что плачешь, — настаивает Майк. — Я не плачу, всё в порядке. Майк смотрит четко в глаза, руки до сих пор покоятся на чужих ребрах, во взгляде читается страх и собственная бесполезность. Тишина затягивается. Уилл чувствует пальцы Майка на его коже, они просто лежат на нём без единого движения, пока Майк обдумывает что ему делать со всей этой ситуацией которую он создал. — Я сделал тебе больно? — голос звучит неожиданно тонко. — Нет, — тихий ответ. — Тогда почему ты плачешь? — лицо Майка обеспокоено. — Я не знаю, — он всё ещё не смотрит ему в глаза. Челюсть будто заело. — Это просто чересчур. Слишком много всего за раз. Майк не отвечает ему и не двигается. Уилл чувствует его совсем близко, но они не касаются друг друга. Майк не уверен позволено ли ему это вообще. Тишина становится ужасной, будто мгновение замерло навсегда. Уиллу хочется исчезнуть, вернуться во времени на тридцать секунд назад и не быть тем человеком, который плачет просто потому, что кто-то касается его будто он действительно нужен. Уилл чувствует легкое поглаживание в области груди. Этот маленький жест вызывает в нём неостановимую бурю. Майк продолжает легонько гладить кожу своим большим пальцем и с губ Уилла срывается тяжелый выдох, почти дрожащий. Майк прижимается лбом к чужой груди и просто остается там на какое-то время, едва заметно дыша. Пальцы возобновляют небольшое движение, просто чтобы подтвердить своё присутствие рядом, возможно немного успокоить. Он выводит узоры на ребрах, на боках, на бедрах. Нежно и едва ощутимо. Молчание сохраняется, он не спрашивает у Уилла как тот себя чувствует, не пытается как-то изменить ситуацию или словесно успокоить своего друга. Они просто находятся рядом. Уилл снова аккуратно запускает руку в волосы Майка и слегка разглаживает их. В ответ на это Майк ещё сильнее прижимается к нему. Они дышат в унисон. — Ты… — бормочет Майк куда-то в область живота. И останавливается. Уилл ждет. — Ты очень… — Майк снова пытается заговорить. И снова не получается. Его пальцы аккуратно сгибаются на талии Уилла. — Я не могу… — Не можешь что? Майк качает головой, всё ещё не поднимая её наверх. Уилл чувствует тепло его дыхания, небольшую влажность на тех местах где только что были губы Майка. — Я стараюсь не смотреть на тебя, — он бормочет. — Всю ночь. Я стараюсь не смотреть на тебя всю ночь, но потом я слышу эти неконтролируемые звуки. Вижу то, как изгибается твоё тело. Или даже то, как ты просто сидишь… И я просто… Он останавливается и шумно сглатывает. — И что в этом такого? — голос Уилла едва уловимый. Майк резко поднимает свою голову и этот взгляд на его лице заставляет Уилла почти задохнуться. — Я не знаю, — хрипло, почти в ярости, отвечает Майк. — Я не могу тебе ответить. У меня даже нет подходящих слов в голове чтобы описать это. Я просто смотрю на тебя и чувствую будто… Он разочарованно показывает на себя, на Уилла, на это ничтожное расстояние между ними. — И я чувствую будто я схожу с ума. Словно я больше не ощущаю границ реальности. Ты просто сидишь на этом старом диване, и я чувствую, будто я теряю голову… — его голос ломается. — Я не понимаю, что с этим делать. Я никогда… Никто никогда не заставлял меня чувствовать нечто подобное. Нечто… У него не получается закончить предложение. Уилл видит как ему тяжело подобрать подходящие слова на тему, которую он едва понимает в своей голове. — Всё в порядке, — мягко отвечает ему Уилл. — Тебе не обязательно делать с этим что-то. — Но я хочу, — руки Майка сильнее сжимают талию. — Я хочу объяснить это тебе… — Тебе не нужно мне ничего объяснять. Майк снова издает этот звук, разочарованный и почти болезненный. — Как ты… — он качает головой. — Ты просто спокойно сидишь здесь, пока я ломаю себе голову над этим всем. Как будто в этом нет ничего такого. — Мне тоже нелегко, — отвечает Уилл стараясь выглядеть спокойным. — Просто у меня было больше времени подготовиться. — Подготовиться к чему? — Майк вскидывает бровь. Уилл не отвечает ему. Его рука всё ещё поглаживает темные волосы, рука Майка всё ещё покоится на талии, отметины нежно пульсируют по телу. Майк не отводит взгляда от Уилла и вдруг его выражение лица резко меняется - последний недостающий пазл наконец становится в свою ячейку. По крайней мере пытается. — Уилл.. — его быстро перебивают. — Не нужно, — горло становится ужасно сухим. — Мы можем просто… У него не получается сказать конец предложения, он не знает как.  Пальцы Майка аккуратно рисуют узор по телу, останавливаясь возле одной из алых пятен. Он нежно касается его, почти невесомо. — Хорошо, — тихо отвечает ему Майк. — Хорошо, давай продолжим. Он наклоняется и едва касается отметины которую только что трогал, не делает больно - просто целует. Уилл шумно выдыхает пока Майк продолжает целовать отметину за отметиной, снова проходя по уже знакомому пути. Его губы нависают над последней отметиной, той, которая спрятана внизу на ребрах, которую может видеть только он. Он осторожно целует её и движется всем своим корпусом выше по телу, перекладывая половину веса на тело под ним. Рука Майка опускается на грудную клетку Уилла и тот замирает. Ладонь теплая и Уилл чувствует как его собственное сердцебиение отскакивает от неё. Он больше не пытается скрыть это, не притворяется, что это вышло случайно, и что он чувствует себя спокойным от того, что Майк касается его. Ритм его сердца настолько спутанный и быстрый, что Майк пугается и прижимает руку ещё сильнее. — Господи, — говорит Майк тяжело дыша. — Это из-за… — Да. — Только из-за прикосновений? Уилл не отвечает. Он не может. Потому что правда намного больше чем сегодняшняя ночь, намного больше чем подвал, и если он сейчас заговорит - всё это выйдет за рамки нормальности. — Не только из-за них, — говорит Уилл и замечает как Майк поднимает на него взгляд. — Что ты имеешь в виду? Не отвечай. Просто не отвечай ему. Ты всё ещё можешь притвориться, что вы практикуетесь и оставить это всё в сегодняшней ночи. Ты всё ещё можешь сохранить свой самый грязный секрет. — Так происходит всегда, — шепчет Уилл. — Ты всегда вызываешь у меня такие эмоции. Каша в голове. До Уилла только спустя несколько секунд доходит, что он произнес эти слова вслух. И теперь они нависают огромным камнем над ними двумя. Всегда. Майк не отводит с него глаз, его рука все ещё слушает сердцебиение Уилла, не пропуская ни одного удара. — Как давно? — спрашивает Майк. Уилл закрывает глаза. Он не может смотреть на Майка пока говорит эти слова. — Я не знаю. Наверное, с тех пор когда эти чувства появились, с тех пор… — он шумно сглатывает. — Предостаточно давно. Подвал заполнен тишиной. Уилл ожидает колкого ответа, ожидает что Майк вот-вот снова создаст эту огромную дистанцию между ними, ожидает на «Я не знал» или «Почему ты мне не сказал» или самое худшее, вроде бы самое правильное, но такое убийственное: «Мне жаль» Вместо этого Майк целует его. Как обычно медленно, осторожно. Ладонь слышит нарастающее сердцебиение от своего действия. Когда он первым размыкает их губы, они сталкиваются лбами друг с другом. — Я не знаю как реагировать, — признает Майк. Его голос звучит серьезно. — Я не знаю. Я не могу… — Тебе и не нужно, — Уилл кладет свою руку поверх руки Майка, которая покоится на его груди. — Я сказал это не для того, чтобы получить какую-то реакцию. Я просто поделился. Их дыхание сливается в унисон, сердцебиение медленно стабилизируется под их соединенными руками. — Будет нормально если мы продолжим? — спрашивает Майк. — Ты хочешь? После всего этого? — Да, — абсолютно не задумываясь. — Очень хочу. Уилл тянет его на себя. Время течет будто бурлящий поток. Счет минут давным-давно потерян. Для Уилла ничего не имеет значение кроме губ Майка Уиллера на его собственных, кроме тела которое вжимает его в диван, кроме рук которые блуждают по нему исследуя территорию. Они завязываются в узел - бедро Уилла оказывается зажатым между ногами Майка, и теперь, каждое движение создает трение от которого они вдвоем беспорядочно вздыхают. Губы Майка двигаются вниз по шее, находят место с отметиной и немного посасывают кожу, заставляя пятно принять ещё более темный оттенок. Уилл задыхается, его корпус резко подается вверх и упирается в бедро над собой. Майк машинально реагирует на это, сильнее вжимая его под собой, не оставляя никакого пространства между ними и создавая вопиющее давление. Звук со рта Уилла срывается прежде, чем он успевает его удержать. Получилось слишком громко. Ладонь Майка в ту же секунду накрывает чужие губы. — Тише, — обжигает горячим дыханием его шею. — Нас могут услышать. Мои родители… — Майк чувствует протяжный стон под своей ладонью. Его таз неконтролируемо поддается вперед от этого действия, и ему приходится сильнее надавить на чужие губы. — Уилл, — его голос звучит взволнованно. — Если ты продолжишь быть таким непослушным, мне придется… Они слышат шаги сверху. Всё вокруг замирает. Майк резко поднимает голову к двери. Его тело замирает в ожидании, рука всё ещё закрывает Уиллу рот, их бедра всё ещё плотно прижаты друг к другу. Они оба находятся в такой позе, которую трудно будет объяснить кому-либо. Взгляд прожигает потолок, лестницу ведущую наверх, входную дверь. Уилл старается вообще не дышать. Его тело с оголённым торсом, тело Майка плотно прижатое к нему, куча отметин, которые будто специально подсвечиваются в темном подвале, то, как он изгибается от возбуждения под бедром Майка. Если кто-нибудь зайдет сюда, им не поздоровится. Шаги медленно миновали подвал, зазвучали где-то в стороне гостиной, направляясь на кухню. Майк не сводит глаз с потолка, и Уилл решает взглянуть на него. Так вот как ты выглядишь. Мысль доносится издалека, будто это совсем не он сформировал её только что. Вот как ты выглядишь, когда ты сверху. Весь перепуганный от того что нас могут поймать, но все равно пытающийся защитить меня. Твоя челюсть, линия подбородка. Движения твоей шеи когда ты нервно сглатываешь. Ты, твоё тело - закрывающее меня от потенциальной опасности. Половицы в коридоре скрипят. Рука Майка сильнее вжимается в губы Уилла. Теперь он чувствует его ладонь на вкус, слегка солёная, с призрачным следом того, что было минуту назад. Чувствует, как тарабанит сердце Майка прямо в его грудь через их плотно прижатые тела. "Это конец", думает Уилл. Спокойно, почти бездумно. "Если кто-то сейчас спустится сюда, нам будет крышка. Этому зрелищу нет объяснения. «Просто уснули пока смотрели фильм» не очень хорошее объяснение почему ты между моих ног и твои руки лежат на моём голом торсе, а про отметины по всему телу даже не стоит говорить." Холодильник открывается. Бедро Майка подаётся вперед и тело Уилла инстинктивно отвечает тем же. Едва уловимое трение в ответ на давление со стороны бедра Майка, оно впивается ему прямо в пах и заставляет Уилла сформировать беспорядочный звук в своем горле. Глаза Майка резко срываются вниз на Уилла. — Не смей, — читается в его взгляде. — Даже не вздумай. И Уиллу приходится почти до крови прикусить свой язык. Холодильник закрывается. Снова слышны шаги. Они пересекают гостиную и передвигаются к лестнице, ведущей на второй этаж, потихоньку создавая безопасное расстояние между объектом ходьбы и подвалом. Еле слышимые шаги превращаются в тишину. Майк наконец убирает руку с чужих губ и они оба не шевелятся.  Уилл может чувствовать, как Майк возбужден, он чувствует это на своем бедре. Доказательство просто там, между ними, неоспоримое и невозможное для каких-либо объяснений. Дыхание Майка обрывистое, в глазах читается что-то дикое. — Нам нужно… — он сглатывает. — Мы должны остановиться. Эти слова ощущаются будто Уиллу только что вылили ведро ледяной воды на голову. — Хорошо, — отвечает Уилл. Майк пару раз моргает в непонимании. — А? — Если ты хочешь остановиться, то всё в порядке. Уилл не шевелится и не отталкивает Майка. Просто лежит и наблюдает, ждет пока тот примет окончательное решение. В свою очередь Майк глупо пялится на него. Его тело всё ещё плотно прижато к Уиллу, ладонь всё ещё рядом с его головой, перекрывая пространство и не оставляя выхода. Всё его тело натянуто до предела от вопиющего желания, но он совсем не делает никаких движений. — Я сказал… — голос Майка ломается. — Я сказал что нам нужно прекратить. — Я тебя услышал. — Хорошо. — Дальше не продолжаем. Майк не двигается, он продолжает сидеть в такой же позе. Его челюсти сжимаются, в глазах читается боль и непонимание. Уилл наблюдает за тем, как на его лице отображается война той картины что происходит в его голове: та его часть, что считает должным развернуться и уйти, борется с той частью которую он пока ещё не может принять. — Тогда почему… — он выдыхает. — Почему ты не уходишь? — Я не могу, — улыбается Уилл. — Ты всё ещё на мне. — Я стараюсь… — Уилл обрывает его на полуслове. — Ты ничего не делаешь, — голос звучит тихо, не осуждающе, он просто говорит правду. — Ты сказал что нам нужно остановиться, но сам так и не сдвинулся с места. Эти слова задевают Майка, совсем немного. — Я не… — он мотает головой. — Я не знаю чего я хочу. — Всё в порядке, — Уилл немного приподнимается и слегка касается лица Майка. — Это нормально если ты не знаешь, всё хорошо. Но я не планирую продолжать если ты говоришь мне остановиться, понимаешь? Поэтому если ты хочешь чтобы мы действительно остановились, то… — Я не хочу, — слова вырываются у него жадно и неожиданно. — Мне нравится быть сейчас с тобой. Просто мне кажется что я должен хотеть остановить это. Это делает меня каким-то неправильным… Но я хочу снова касаться тебя. Он целует Уилла. Отчаянно и жадно, прижимаясь к нему всем телом, смыкая бёдра и создавая умопомрачительное давление. И Уилл не может держать себя в руках, он издает стон прямо в поцелуй, что заставляет Майка выгнуться от возбуждения. — Блять, — он задыхается. — Блять, я… Я не могу. Он резко встает и садится подогнув под себя ноги. Хоть ноги Уилла все ещё переплетены с ним, между ними теперь появилось небольшое пространство. Холод подвала теперь противно касается того места, где только что было тепло Майка. — Мне нужно подышать, — говорит Майк. Голос надломлен. — Я просто… Дай мне пару секунд. — Без проблем, — и Уилл продолжает лежать в ожидании. Майк запускает руки в свои волосы, перебирает их, закрывает ладонями лицо. Он возбужден и это очевидно, это видно невооруженным взглядом и он не может ничего с этим сделать. Он и не особо хочет. Просто продолжает сидеть на диване стараясь нормализовать дыхание, пытается думать о том, о чем уже во всю кричит его тело, но голос никогда не скажет. Проходит тридцать секунд. Минута. Рука Майка резко опускается. — Это невероятно, — говорит он. — Вся эта ночь это просто сумасшествие. Я не знаю что я вообще делаю. Я попросил поцеловать меня и теперь я… Теперь мы… — он указывает на грудь Уилла, на все отметины которые он оставил, на очевидное доказательство того, как сильно они хотят друг друга. Уилл кивает в ответ. — Как ты можешь быть таким спокойным? — интересуется Майк. — Я не то чтобы спокоен, — Уилл медленно привстает. — Я просто жду. — Чего ты ждешь? — Жду пока ты не определишься с тем чего ты действительно хочешь. — В этом и проблема, что я не знаю чего я хочу. Я не… — он замолкает. Глаза бегают по открытой коже, смотря так голодно и беспощадно. — Это всё неправда. Я не думаю что мне позволено даже думать о таком. — И кто тебе такое сказал? — Я не знаю, — голос Майка ломается. — Все вокруг? Каждый, кого я… Он не заканчивает реплику и Уилл ждет. Майк не сводит с него взгляд, грудь тяжело взымается, руки в кулаках покоятся на его бедрах. И Майк больше не может держать себя в руках. Он возвращает прежнее положение так быстро, прежде чем Уилл вообще успевает уловить что-либо. Тело Уилла снова оказывается прижато к дивану, руки хаотично блуждают по всем открытым частям тела, губы небрежно смыкаются друг с другом - влажно и громко. Всё намного хаотичнее чем было до, намного отчаяннее. Майк стонет в поцелуй, немного рычит, будто злится за то что позволяет себе быть таким. Уилл целует его в ответ, входит в его ритм, позволяет Майку делать с ним всё что тому угодно, позволяет взять себя всего. Майк отстраняется. — Подожди. И Уилл останавливается. Без промедлений и полностью, отрывает руки от чужого тела и замирает. Майк нависает над ним задыхаясь. — Почему ты продолжаешь делать это? — его голос звучит прерывисто. — Каждый раз когда я говорю стоп - ты останавливаешься. — Потому что ты просишь меня об этом. — Но я ведь не хочу этого на самом деле. — Я знаю, — Уилл продолжает мягко. — Но ты должен быть единственным, кто захочет вернуться и поцеловать меня. Чтобы ты был уверен в том, что это то чего ты действительно хочешь. Майк таращится на него. Что-то резко меняется в его выражении лица. Возможно он понимает о чем говорит Уилл, и он премного благодарен ему за это. — Я всё равно буду говорить это, — предупреждает Майк. — Я просто не могу остановиться, понимаешь? Уилл кивает. — И что теперь, — спрашивает Майк. — Каждый раз когда я буду просить остановиться ты будешь слушать меня? — Да, — подтверждает Уилл. — И потом я просто смогу… — Да, — с нежностью в голосе. — И ты снова сможешь вернуться когда будешь готов. — Уилл приподнимается и наблюдает за челюстью Майка. — Всё в порядке, в этом нет ничего страшного. Дыхание Майка сбитое, он подрагивает. — Ты просто… — он качает головой. — Ты сумасшедший. И всё это просто нереально. Ты позволишь мне постоянно прерывать нас? — Позволю, — нежно произносит Уилл. — Я буду ждать столько сколько нужно. Майк целует его.  Жадно, глубоко и голодно.  А затем снова резко отстраняется. Его тело дрожит в попытке перебороть самого себя. — Блять, — шипит он. — Блять, я не могу… Я уверен что это неправильно. Вернее мой мозг продолжает говорить мне это, но… но я не хочу останавливаться. Он останавливается. Шумно сглатывает. — Я хочу тебя. Эти слова оглушают Уилла. — Как скажешь, — шепчет он. Он переворачивает Майка и оказывается сверху до того, как тот вообще успевает отреагировать. Уилл прижимает грудь Майка ладонью и толкает его вниз. Он теряет равновесие и покачивается, его спина ударяется о пол и теперь он может видеть Уилла сверху на себе, обхватывающего бедрами его ноги, смотря прямо на него. Глаза Майка широко распахнуты, руки взымаются в воздух и цепляются за бедра напротив. Он не уверен хочет ли он оттолкнуть его или наоборот притянуть к себе ближе. — Уилл… — его дыхание сбитое. — Ты сказал не останавливаться, — решительно говорит Уилл. — Я знаю, но… Уилл двигает бедрами вперед и Майк откидывается назад, издавая беспомощный сладкий стон. Руки подрагивают на его бедрах. — Нам нельзя, — слова звучат автоматически. Как рефлекс. — Это неправильно. Уилл снова ведет бедрами вперед. В этот раз преднамеренно медленнее. — Нам можно, — он отвечает. — Мы уже это делаем. — Это не практика… — слова прерываются. — Нет, — Уилл прижимается к Майку, ставя локти по обе стороны его головы. — Это всё по настоящему. Майк смотрит на него глазами полными желания. Последние нити сопротивления теряются в этом жесте. — Что мы вообще делаем? — шепчет он. — Я не знаю, — Уилл шепчет ему в ответ. — Я никогда не испытывал такого, — говорит Майк. — Никто никогда не заставлял меня чувствовать такое возбуждение. — Для меня это всегда был ты, — Уилл снова ведет бедрами вперед и глаза Майка закатываются от протяжного стона. — Просто перестань думать и наслаждайся моментом. "Затмение", думает Уилл. "Момент, когда день и ночь существуют вместе. Ты не сможешь заставить время остановиться, но ты можешь воспользоваться возможностью" — Мне кажется… — голос Майка ломается. — Мне кажется будто я сейчас умру. Уилл знает. Он носил это чувство в себе так много лет, что он превосходно знает о чем говорит ему Майк. — Я тоже, — говорит Уилл. Майк издаёт смешок в ответ, который больше похож на всхлип. Его руки скользят вверх по бедрам Уилла, находят его таз и крепко сжимают. Сам он приподнимает пах в поисках трения. — Не останавливайся. Что бы я ни сказал, прошу, не… — Хорошо, — уверенно говорит Уилл и целует его. Они быстро ловят ритм друг друга. Колени Уилла упёрты в ковер, напряжение в джинсах становится невозможным и настолько горячим, что хочется закричать. Руки всё там же, возле головы Майка. Он старается удерживать себя на весу, но они продолжают неистово дрожать. Каждый раз, когда он ведет бедром вниз, он может чувствовать насколько возбужден Майк. Он чувствует его даже сквозь два слоя ткани джинс, то как он жмётся к бедру Уилла в желании контакта. Майк ладонями держится за бедра Уилла и задаёт свой собственный ритм. Быстрее, жёстче. Его голова запрокинута назад, рот раскрыт, а шея взымается от непроизвольных коротких стонов. Уилл клянется что эти звуки будут сопровождать его голову до конца его жизни. Диван сзади них выглядит совсем не к месту сейчас. Единственное что имеет значение сейчас это пол, ковёр на котором лежит Майк, его тело которое прогибается под Уиллом. Этого недостаточно но и в то же время через чур, и Уиллу кажется, будто он сейчас разорвется на клочья. — Стой, — стонет Майк. — Подожди, я не могу… Я сейчас… Уилл не останавливается. Руки Майка опускаются на его плечи в попытках оттолкнуть, но сил просто не хватает. Его бедра все ещё двигаются, всё ещё продолжают создавать трение, хоть его рот и говорит об обратном. — Нам нужно приостановиться, я скоро… — Всё в порядке, — Уилл шепчет ему прямо в рот. — Не переживай. — Я не могу, что если я… Уилл немного отстраняется и смотрит на него сверху вниз. Лицо Майка покрасневшее, губы опухшие, глаза ошарашены, но в них всё так же читается голодное желание. — Всё будет хорошо, — говорит Уилл. — Ты со мной. Майк издает звук похожий на разбитое стекло. Он перестает давить на плечи Уилла. Вместо этого он ставит руки на его бедра и тянет на себя, продолжая двигаться в нарастающем темпе больше не сопротивляясь, наоборот - просто искренне желая. Его тело наконец стало громче чем его страх. — Уилл, — он задыхается. — Уилл, я сейчас… О боже… Уилл наблюдает за ним. Вот оно. То чего он так долго хотел.  Майк Уиллер прямо под ним, такой хрупкий и беззащитный. Его острая линия подбородка, подрагивание ресниц, слегка приоткрытый рот из которого льются неконтролируемые звуки. — Посмотри на меня, — шепчет Уилл. Глаза Майка открыты и прикованы к Уиллу. — Я хочу видеть тебя, — говорит Уилл. На самом деле он имеет в виду: "Мне нужны доказательства. Я хочу запомнить это лицо до конца своей жизни. Я хочу знать как ты выглядишь когда я - причина твоего неистового возбуждения" Майк дергается, его тело превращается в одну сплошную дрожь. — Я больше не могу… Я сейчас… Слова пронзают Уилла как лезвие ножа. — Я хочу видеть тебя. И Майк кончает. Его тело создаёт спазм, голова откидывается на ковер, рот приоткрыт, и тот звук который вырывается из него… Уилл будет слышать его всю свою жизнь. Он отчетливо чувствует этот момент. То как бедра Майка тянутся вверх и сильно давят на него. Он может чувствовать как тот пульсирует даже сквозь джинсы. И Майк сжимает его бедра так сильно, что, возможно, там сплошь и рядом останутся синяки. Его лицо. Боже, его лицо. Глаза зажмурены, рот приоткрыт, слезы стекают из уголков его глаз. Он выглядит полностью уничтоженным и разбитым. Будто что-то внутри него наконец смогло выбраться наружу. “Это из-за меня”, думает Уилл. “Я заставил его выглядеть так. Только я.” Это ощущается чересчур, ощущается болезненно реальным. Он представлял разные вариации этого события тысячи раз у себя в голове, но это было всего лишь выдумкой. Тем что можно контролировать. Но теперь Майк прямо под ним, трясется от возбуждения и Уилл тому причина. И он просто не понимает что делать с той силой которую он сейчас имеет. Куда девать все эти доказательства. Уилл не может дышать. Он всё ещё возбужден до невозможности, и вид Майка прямо под ним, разбитый стонущий и влажный. Этого почти достаточно чтобы оттолкнуть его и попытаться собрать себя по частям, но он не двигается. Просто наблюдает и запечатляет каждую деталь. Тело Майка медленно обмякает. Его рука теряет хватку на бёдрах Уилла, грудь поднимается, глаза открыты. Они смотрят друг на друга. Выражение лица Майка быстро меняется приобретая шок и стыд. Что-то скверное и скрытое в глубине души. — Я… — он говорит разбито. — Я только что… — Да, — подтверждает Уилл. — Прямо в штаны… — он шумно сглатывает. Лицо искривляется. — О боже. Я только что кончил с тобой. — Ага. — Это не было… — дыхание Майка прерывистое. — Это не было тренировкой. Это было… Я просто… Майк смотрит на Уилла, а тот смотрит на него в ответ. Рука Майка осторожно двигается, немного подрагивая, передвигаясь на внутреннюю часть бедра. И дыхание Уилла перехватывает. — Ты ведь не… — его едва слышно. Он кладет руку на очевидное уплотнение на его джинсах. — Позволь мне пожалуйста… — Ты не обязан, — успокаивает его Уилл. — Но я хочу, — они сталкиваются взглядами. Глаза Майка всё такие же влажные и сломанные. — Я очень этого хочу. Позволь мне. Мне нужно… Он не заканчивает, но Уилл понимает его с полуслова. "Мне нужно дать что-то в ответ. Мне нужно чтобы это было реальным для нас двоих. Мне нужно перестать болтать и просто начать" Уилл кивает. И рука Майка плотно прижимается к нему. Уилл издает громкий звук, он звучит будто он так давно нуждался в этом. Его бедра двигаются вперед создавая ещё больше давления. Глаза Майка расширяются, наблюдают за лицом Уилла, а руки двигаются стараясь понять как будет лучше. Прижимая, находя нужную форму сквозь ткань джинс. — Так хорошо? — шепчет Майк. — Да, — голос Уилла ломается. — Очень хорошо, только… Со стороны выглядит неуклюже. Майк не знает как правильно подступиться, где найти лучший угол, как лучше надавить. Его рука двигается вперед, затем пытается найти правильное положение, и снова двигается назад. Это не имеет значения. Это рука Майка. Это Майк - тот, кто сейчас касается его. Майк смотрит на него с высохшими слезами на лице, полный решительности, сфокусированный на том чтобы сделать Уиллу приятно. — Скажи мне, — говорит Майк. — Скажи как тебе больше нравится. — Просто… — бедра Уилла двигаются без разрешения. — Надави больше. Вот здесь… Здесь… Рука Майка наконец находит ритм, голова Уилла падает вперед, глаза закрываются и он издает такие звуки которые не может контролировать. Очень постыдные звуки для посторонних людей. — Уилл, — голос Майка тихий, немного восхищенный. — Ты выглядишь… Он не успевает закончить. И Уиллу даже не нужно слышать это предложение до конца. Он может чувствовать это в том как рука Майка двигается на нём. Так трепетно, будто он все ещё не уверен позволено ли ему делать это. Всё это происходит так быстро. Уилл старается запомнить каждую секунду, но рука Майка прямо на нём и глаза Майка плотно прикованы к нему и… — Майк, — голос ломается. — Я сейчас… — Хорошо, — его свободная рука находит второе бедро и придерживает его. — Всё хорошо. Доверься мне. И Уилл ломается на частицы. Удовольствие разливается по его телу почти болезненно. Он слышит как звук проскакивает из его рта, такой рваный и дикий. И затем он просто падает вперед, ловя себя на своих руках, дрожа над Майком, пока остаток оргазма проходит сквозь его тело. Чистой рукой Майк находит его шею и придерживает его. Они тяжело дышат вдвоем. Руки Уилла все же сдаются и он плавно падает Майку на грудь, упираясь лицом в его плечо. Майк крепко обнимает его. И никто из них не говорит и слова. Ковер грубо ощущается на коленях Уилла, сердце Майка быстро бьется прямо в грудь под ним. Его пальцы ласкают шею Уилла, медленно и бесцельно, будто он не замечает что вообще делает это. Уилл закрывает глаза. Это случилось. Мысль звучит так, будто она пришла совсем не из головы. Это действительно случилось. Рука Майка еще какое-то время поглаживает его шею, а затем он останавливается и медленно убирает её. — Я даже и не знаю что сказать, — шепчет Майк. Уилл не поднимает свою голову. — Тогда ничего не говори, — он мычит ему в плечо. — Мне кажется что я должен. — Тебе не обязательно. Майк сильнее обнимает его. И они лежат так бесконечное количество времени. Минуты превращаются во что-то несоизмеримое. Мысли формируются очень медленно и затруднительно. Тепло Майка мягко разливается под ним и сердце со временем восстанавливает свой привычный ритм. В конце концов Майк немного отстраняется. — Я, — он сглатывает. — Мы выглядим как полный беспорядок. — Ага, — соглашается Уилл и мурлычет ему в плечо. — Мне наверное стоит… — Думаю да. И никто из них не двигается. — Мне не хочется вставать, — выдает Майк. Едва слышно. — Это странно? Мне не хочется чтобы этот момент заканчивался. Грудь Уилла тянет. — Мы не обязаны ставить точку на этой ночи. Уилл совсем не понимает что он предлагает. Совсем не понимает какое предложение Майк готов или должен принять. Но он уверен в одном - они уже никогда не смогут вернуться к прежней жизни. Майк молчит некоторое время. Затем выдает: — Хорошо. — Что ты имеешь в виду? Майк возобновляет нежные поглаживания по шее Уилла. — Что бы ни значили твои слова, я согласен. Уилл совсем не помнит как заснул. Но он помнит как проснулся Майк и едва слышно поднялся по лестнице. Помнит шум воды где-то сверху и то как Майк вернулся с теплым намоченным полотенцем. Его позу на корточках рядом с диваном, куда Уилл еле перебрался на дрожащих ногах. Выражение на лице Майка было полу-смущенным полу-чем-то ещё. Чем-то заботливым. — Иди сюда, — тихо сказал Майк. — Давай я помогу. И Уилл разрешает ему помочь. Он наблюдает за тем как руки Майка, те руки которые только что были на нём, двигаются с совершенно другим намерением. Он мягко протирает его влажным полотенцем, его взгляд полностью сфокусирован на том что он делает. Ему кажется что взглянуть на Уилла сейчас было бы через чур. Это ощущалось намного интимнее чем секс. Забота после всего что произошло так и говорит: Это не только про твоё тело. Ты человек и я хочу позаботиться о тебе. Горло Уилла ощущалось сильно тяжелым, он не мог выдавить и слова из себя. Просто лежал там и наблюдал. После всех процедур, Майк вытянулся на диване, протянул свою руку и они снова сплелись воедино в узком пространстве. Спина Уилла плотно прижата к груди Майка. Его рука плотно обхватывает Уилла за талию. Их дыхание синхронизируется без особых усилий. Через окно начинает пробиваться предрассветная серость. Майк давно уснул. Уилл чувствует это по тому как он расслаблен, по его медленному и размеренному дыханию в его шею. По тому как его пальцы бессознательно сжимают рубашку Уилла даже во сне. Уилл не двигается. Он лежит и наблюдает за тем как небо меняет тона за окном. Серый постепенно окрашивается в золотой оттенок. Солнце встает где-то за пределами подвала, за деревьями, за миром который скоро потребует от них каких-то объяснений. Вот и рассвет. Тот момент когда проклятие должно вступить в силу. Тот момент когда Изабо превращается в ястреба, когда Наварр тянется к ней и нащупывает только перья. Тот самый момент когда они превращаются в тех, кто не может коснуться друг друга. Уилл ждет. Свет смещается и потихоньку подкрадывается к ним по ковру. Рука Майка всё так же сжимается на его талии, дыхание остается таким же неподвижным. Пальцы до сих пор не отпускают рубашку. Завтра, то есть уже сегодня, всплывет очень много вопросов. Родители Майка за завтраком, вся эта хрупкая конструкция притворства. Будут моменты когда им придется посмотреть друг на друга сквозь всю комнату и сделать вид что они не знают какие их губы на вкус. Но это будет позже. Им никуда не деться от этого. Сейчас, пока солнце потихоньку выползает из-за горизонта, Майк тепло дышит ему в шею. Дыхание размеренное. Рука всё так же крепко сжимает Уилла и подол его рубашки, будто он боится что тот может исчезнуть навсегда. Уилл закрывает глаза. Но сон к нему так и не приходит.