neither hawk nor wolf

На следующее утро Майк Уиллер просыпается уткнувшись в затылок Уилла, пряди волос немного щекочут его лицо, рука нежно покоится на талии, а его член упирается Уиллу в бедро.  Майк замечает все эти факты поочередно, в очень медленной прогрессии, будто он наблюдает за тем как десятки машин сталкиваются в замедленной съемке и каждая из них ударяется об него.  Боже мой.  Он нежно притягивает Уилла к себе и наблюдает за тем как он спит. Губы с едва розоватым оттенком и слегка потресканы, Майк может видеть его зубы через небольшую щель. Солнце отскакивает от его век и заставляет кожу сиять. Уилл жмурится от солнечных лучей во сне и его ресницы слегка подрагивают время от времени.  Тело не может врать. У него нет шкафа в котором можно спрятаться, в который можно запихнуть все свои грязные мысли. Оно просто существует, без возможности контролировать свои рефлексы. Майк чувствует как его член плотно упирается в тело перед ним и всё, чего он сейчас хочет - снова поцеловать Уилла. Над телевизором висят старые деревянные часы, стрелки показывают 6:11 утра. Через сорок минут им нужно уже быть в школе, но они спали всего лишь три часа. Это убийственно, особенно после всего что произошло. Майк почти не шевелясь старается распутать их запутанные конечности, и едва не падает, пока медленно сползает с дивана в попытках не разбудить Уилла.  Кран в душе прокручивается со скрипом и труба с грохотом оживляется. Холодная вода слегка брызгает на кудрявые волосы Майка. Его взгляд направлен вниз, он наблюдает за тем как вода стекает по плитке и исчезает в сточных трубах. Перед глазами только образ Уилла, на плечах всё ещё ощущается вчерашний ковер. Наброски вчерашней ночи так и бегают в его голове запуская каждую шестеренку на своем пути. То, как Уилл двигался назад и вперед сидя на нём… Лоб Майка плотно прижимается к стеклянной двери. Он стоит на месте с плотно зажмуренными глазами и скидывает с себя всю одежду на пол с ноткой грубости, будто она в чем-то виновата. Холодная вода сменяется на кипяток и Майк ступает на уже теплую плитку, плотно закрывая за собой душевую дверцу. Вода шумно стекает по его спине. Единственная вещь которую он может сейчас представлять - это бледная кожа, вся покрытая бурыми пятнами. Ремень вокруг его талии и дрожащая рука, которая расстегивала несложный механизм.  То, как он безошибочно был полностью во власти Уилла. Его крупные бедра и длинные ноги, то, как весь его вес распределялся по телу Майка, его грудь, широкие плечи и жар на его лице. И вместо того чтобы убедить себя в том, что это неправильно и грязно, он просто желал. Он хотел Уилла настолько сильно, что это заставляло его тело сходить с ума от боли.  Майк смотрит на пар, исходящий от воды, редкие пряди волос липнут к его лицу. Он не может перестать думать о том что ему срочно нужно подрочить. Его тело просто не переживет следующий день если он не сделает этого. Да что уж говорить о следующем дне, он не может держать себя в руках даже сейчас, пару часов после. Потому что единственное что парит у него перед глазами - это Уилл. Хоть Майк и старается сделать воду более прохладной чтобы прийти в чувство - это не помогает.  Он убеждает себя что все в порядке, это обычное дело, все люди дрочат в душе и это рутинная практика. И ничего страшного если он будет думать о… О губах Уилла, о том стоне который срывался с них пока рука Майка… Блять. Он обхватывает свой член рукой и представляет что это совсем не он, кто сейчас трогает себя, представляя кое-кого другого.  Когда он кончает, он произносит это имя. Намеренно и тихо. Просто потому что он сейчас на грани, его голову срывает только от одной мысли об этом человеке.  "Уилл" Бойлер опустошается и горячей воды не остается. Майк не сдвигается с места, рука упирается в плитку напротив, а все доказательства содеянного медленно исчезают в стоке, смешиваясь с водой.  Хорошо, окей. Это произошло. Он сделал это намеренно. Думая об… Он не хочет произносить это имя вслух и даже думать о нем. Ему кажется если он не думает об этом, то всё это не считается.  (Уилл, Уилл, Уилл) Блять. В конце концов, он должен спуститься на кухню и сидеть напротив Уилла, наблюдая за тем как тот жуёт свои утренние тосты и вести себя как обычно, не подавая и малейших знаков о произошедшем прошлой ночью. Смотря на себя в зеркало - лицо выглядит так же как и вчера, ничего не изменилось. И Майку кажется, что это неправильно. Потому что ещё вчера он был совсем бестолковым, а сегодня он знает бесконечно больше чем когда-либо.  Он бросает полотенце на пол и оно приземляется прямо на ковер. Табличка "One Way" красуется на стене рядом и указывает стрелкой прямо на соседний шкаф. «Ага, супер. Отличный выбор, придурок», думает Майк про себя. Он надевает один комплект одежды, недовольно крутится вокруг зеркала, снимает его и меряет ещё один. Его взгляд цепляется за рубашку Уилла, которая лежит на полу. Она абсолютно чистая и Майк когда-то её уже надевал. Для них это в порядке вещей делиться своим гардеробом друг с другом. Но надевая рубашку сейчас, всё вокруг ощущается совершенно по другому. Словно Майк напяливает на себя огромную табличку которая гласит: Я хочу трахнуть своего лучшего друга! И я уже почти это сделал! И он думает что этому абсолютно нет объяснения. Майк знает про Уилла абсолютно всё. Знает, на какой стороне он засыпает, знает, что каждую ночь он расстегивает спальный мешок от того, что ему становится жарко, и доедает весь школьный обед до последней крошки, чтобы его мама не расстраивалась. Знает, что ему на самом деле никогда не нравилась их старая собака, потому что она всегда жевала его игрушки. Майк знает о нём всё. Кроме… Кроме того что случилось прошлой ночью. Для него это было в новинку. Словно он нашел потайную дверь в доме, которую вся семья прятала поколениями и, приоткрыв её, он обнаружил золотые горы. Майк слышит Уилла ещё до того как выходит из спальни. Наверху гремит посуда, кран шумно набирает воду в раковину и входная дверь то открывается, то закрывается. Отцовская машина прогревается прямо перед домом. И сквозь все эти звуки он слышит только Уилла, его тихий уставший голос за обеденным столом. Майк проходит по коридору, останавливаясь возле зеркала и немного поправляя свои волосы, глубоко вздыхает и говорит себе, что он никак не собирается смотреть на Уилла сейчас. Хотя бы не сразу же в тот момент как он переступит порог кухни. Случается ровно наоборот. Уилл сидит за столом в кофте с длинным рукавом, которая плотно прикрывает его горло. На дворе сентябрь и, обычно в таком выборе одежды нет ничего странного, но сейчас на улице бабье лето и нет ни единой причины чтобы Уилл надел эту кофту. За эти пару минут он уже успел полностью вспотеть. Майк может видеть едва влажные волосы по бокам, и его руки, которые крепко обхватывают тарелку с хлопьями.  Пока Майк в открытую пялится на него, Уилл поднимает свой взгляд в ответ. Подносит ложку к своему рту и наблюдает. Он медленно обхватывает её губами, небольшая капля молока случайно капает ему на нижнюю губу и стекает по подбородку. Его зелёные глаза всё так же прикованы к Майку. Он жует хлопья, глотает их и вытирает молоко тыльной стороной рукава. А затем просто… Ухмыляется. Майк резко отворачивается. Он определенно не желает чтобы его мучили на его собственной кухне. Поэтому, он просто решает приготовить себе завтрак: наливает молоко и засыпает в него хлопья - делает это как полный придурок. В голове прокручивается сцена случившаяся секунду назад, капля стекающая по подбородку Уилла. Он садится прямо напротив и грубо ставит тарелку на стол, попутно разбрызгивая молоко вокруг себя. — В чем твоя проблема? — спрашивает Нэнси, отрывая глаза от книги в руках. — Заткнись, Нэнси. — Майкл! Следи за своим языком! — кричит на него Карен и закидывает свои волосы назад. Майк кривится им обоим в ответ. Нога Уилла легонько касается его под столом. Майк резко поднимает на него взгляд, но не сталкивается с ним глазами. Уилл беззаботно болтает с Джонатаном о группе The Smiths, споря о каких-то мелочах. — Да ну тебя, — говорит Уилл и немного закидывает свою голову назад, улыбаясь. Майк чётко замечает это движение. — Моррисси писатель! — он говорит и небольшой багровый полумесяц виднеется из под его воротника. — Моррисси хрен собачий! — говорит Джонатан запихивая кусок картошки себе в рот. Он улыбается, потому что он знает что просто дразнит Уилла. Майк пялится на засос. Ложка остается брошенной в его хватке, ему сейчас совсем не до неё.  — Хрен… — глаза Уилла расширяются и он заливается смехом. — Да, конечно. Давай просто достанем твой альбом Joy Division чтобы я прям здесь застрелился! — он говорит это в пол силы чтобы Карен не услышала.  Майк всё ещё не отводит взгляд от отметины, он наблюдает за бледной полоской кожи вокруг неё, ему ужасно это нравится. Ему нравится то, как Уилл всегда должен быть прав, то, как он отводит взгляд пока говорит что-то язвительное, любит как его спина бьется о спинку стула пока он смеётся.  Уилл переводит на него взгляд. В этот раз немного мягче, будто проверяет всё ли нормально. "Ты в порядке?" читается во взгляде. Или: "Я вижу что ты наблюдаешь за мной." И вдруг, его взгляд меняется в одну секунду. Теперь он говорит "Ты ведешь себя слишком очевидно." Или: "Мне нравится что это сводит тебя с ума." И Майк просто сидит, ловит ртом мух и тяжело дышит. Ему сейчас совсем не до еды, ему хочется снова затянуть Уилла в подвал. Но вместо этого, он откатывается на стуле назад, закидывает полную тарелку в раковину и направляется в гараж. Он поочередно вывозит два велосипеда на дорогу и ставит их на подножку, садится на сидушку Уилла и наблюдает за тем, как Нэнси и Джонатан скрываются за поворотом на своем Форде.  Он сидит под палящим утренним солнцем теребя свою футболку, запуская воздух под нее чтобы немного охладиться и слышит как стучит дверь гаража. Уилл подходит к нему, на нём надеты кеды Майка.  — Что? — говорит Уилл словно защищаясь, немного неуверенно.  Майк качает головой. Он не может дать объяснение тому, что происходит в его груди когда он видит Уилла в своей обуви. Это делает с ним что-то невообразимое. И плевать на то, что они всю жизнь носили одежду друг друга, плевать на то что в их шкафу всё давным-давно перемешано с чужой одеждой. Но теперь… Теперь этому просто нет объяснения.  Он встает с велосипеда, и легонько дергает Уилла за край рукава - быстро и неловко, и сразу же отпускает. Лицо Уилла меняется. Неуверенность меняется на что-то нежное и теплое. — Готов ехать? — спрашивает Майк.  Уилл кивает ему в ответ. Они всю дорогу едут, сохраняя дистанцию между собой в один метр, оба крутят педали по пути в школу.  — Ты сейчас разобьешься если продолжишь пялиться на меня, — подмечает Уилл когда они останавливаются на красном свете, ожидая разрешения поехать дальше. Он тоже нервничает: до побелевших костяшек сжимает руль и переминается с ноги на ногу, упорно избегая взгляда Майка. — Я не перестану, — говорит Майк и быстро переезжает на другую сторону дороги.  И он продолжает пялиться. Он просто не может отвести своего взгляда от него. Взгляд цепляет Уилла через весь коридор, наблюдает за тем, как он складывает книги в свой шкафчик, его рукава закатаны до локтей. Небольшая прядь волос прилипает к его шее из-за пота. Майк захлопывает свой шкафчик и шагает прямо к Уиллу. Как можно сделать комплимент парню? Девушкам можно сказать кучу слов и Майк знает их все.   Ты красивая. Ты милая. Ты выглядишь восхитительно. Будет ли нормально сказать ему что он классный? Нет, это звучит так, будто ты делаешь комплимент своему отцу. А слово горячий недостаточно описывает всё, что чувствует Майк. Что можно сказать своему лучшему другу, когда его тело вдруг перестает быть привычным? Когда оно перед тобой - и, внезапно, это единственное, на что хочется смотреть. Уилл выбивал почву из под ног Майка, он выглядел разрушительно - но и этого было мало чтобы описать. Уилл выглядел как откровение, но это уже звучало слишком пафосно и прозаично. Майк всё равно пробует, бормочет и выталкивает эти слова из себя: "Я не могу перестать думать о том как ты выглядишь." Поза Уилла смягчается, плечи приобретают округлую форму и немного дрожат, пока он протяжно выдыхает. — Серьезно? — шепчет он, поглядывая назад через плечо, а затем снова на Майка. Майк кивает ему. Уилл устремляет взгляд на паркет.  Майк отслеживает его профиль: начиная от бровей, рисуя узор по носу, спускаясь к губам и подбородку. — Я тоже. Всё утро думаю об этом. — говорит Уилл и захлопывает дверь шкафчика. За обедом Дастин единственный кто замечает. Ну конечно, кто же ещё кроме него. — Уилл, — говорит он будто только что увидел призрака. — Что это? Лицо Уилла мгновенно бледнеет, он роняет свой бутерброд обратно в ланч бокс и его рука тут же тянется к шее. Всё становится слишком очевидно. Он не предпринимает никакой попытки скрыть всё от лишних глаз. Лукас подпрыгивает на стуле и резко наклоняется вперед, а затем снова назад. — Байерс! Ничего себе! — Откуда это? — говорит Дастин все громче. — Что это такое? Уилл! Он краснеет за долю секунды, дергает за ворот рубашки и старается выдавить из себя хоть какую-то эмоцию.  — Ну… — говорит он тихо, не отвечая ни на один из поставленных вопросов.  Дастин хватается руками за голову и поворачивается к Майку. — Ты вообще видишь это? — Ого, черт! Ну… Кто тебе его поставил? — Майк пытается выдавить из себя удивление. Уилл резко смотрит на него и устанавливает зрительный контакт. "Ты что шутишь?" читается с забавой в его глазах. Дастин уже выпрыгивает из штанов, Лукас прикрывает рот рукой с широко открытыми глазами. — Бро, — он не верит своим глазам. — Эти детали! О боже!  Уилл пялится на стол, смущающе, и немного улыбаясь. Он крутится на стуле туда-сюда, пытаясь сохранять спокойствие. — Забейте, — тихо говорит Уилл. — У тебя что, появилась девушка? И ты не сказал нам? Бро, мы всё ещё друзья? Матерь божья! Уилл кивает, едва заметно, стараясь чтобы это выглядело хоть каким-то жестом.  И Майк… Майка ужасно злит его ответ. Он взрывается от ревности, чувствует как она пинает его изнутри и дерет его горло. Ему так и хочется сказать: "Никто у него не появился" и "Это сделал я" и "И я не позволю никакой девушке даже взглянуть на него, пока я рядом с ним" Он молча проглатывает все эти слова и зажмуривает глаза, снова ощущая на себе Уилла, его теплые губы на нём. Чувствует текстуру его языка, пальцы Уилла, тянущие его волосы, то, как Уилл задыхался пока Майк касался его. Всё это накрывает Майка снежным комом. Ему хочется свернуться в клубок и зарыдать. Солнце просачивается в столовую, медленно пробираясь сквозь липы на внутреннем дворе. Лучи аккуратно ласкают пространство вокруг Уилла и Майк понимает что любит его. Он так сильно ревнует его - потому что любит. И вероятнее всего, он любил его намного дольше, чем он может себе представить.  Видимо это и было причиной, почему он предложил эту тупую идею с практикой в поцелуях. Просто для того чтобы оказаться ближе, чтобы невидимо пересечь границы дозволенного, нарушить закон за который предполагается пожизненное наказание. Майк обнимает себя за плечи, словно это единственный способ не распасться, не исчезнуть прямо сейчас. Уилл легонько касается его колена под столом, и Майк цепляется за этот жест как за якорь. Он пытается поговорить с Уиллом через это прикосновение. Высказать ему всё, на что у него никогда не хватит смелости произнести вслух. "Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя и я даже не знаю когда это началось. Ты выглядишь чертовски хорошо сейчас и мне до ужаса хочется сказать всем что это был я" Сегодняшний день ощущается самым длинным в истории человечества. Урок математики кажется совсем неуместным, когда воротник Уилла Байерса так и продолжает задираться через три ряда от Майка. Нет смысла в рассказе о холодной войне, когда все мысли Майка Уиллера остались где-то в подвале. Он сверлит взглядом настенные часы, отсчитывает каждую секунду до того, как он наконец сможет остаться с ним наедине. Это желание бурлит в нём словно кипящая лава. Как он справлялся с этим раньше? О чем он вообще думал до сегодняшней ночи? Такое ощущение, будто его мозг полностью перепрограммировали за последние несколько часов. Всё о чем он может думать сейчас это Уилл. Уилл, Уилл, Уилл. И в мире есть одна вещь, о которой никто не рассказывает. Когда ты получаешь то, чего так долго желал - ты не перестаешь хотеть этого, тебе наоборот хочется этого больше и больше.  Майк думал что он просто поцелует Уилла и быстро забудет об этом. Докажет себе свою неправильность, ответит на вопрос который терзал его так много времени, разочаруется и решит двигаться дальше. Но реальность оказалась куда хуже и жестче. Прошедшая ночь ни на каплю не удовлетворила его, и теперь он жаждет большего.  Кажется, что дверь уже открыта и за ней что-то есть, но Майк видит только огромный коридор с множеством закрытых дверей. Он хочет открыть каждую из них, разобраться в каждом всплывающем вопросе в его голове. Как долго это будет продолжаться? Как долго Майк будет хотеть и желать Уилла?  Как люди вообще выживают в подобных ситуациях? Наконец-то звенит последний звонок. Майк уже ждет Уилла около велосипедной стоянки, на носочках выглядывает его макушку в толпе людей.  Они катят велосипеды рядом, вместо того чтобы сесть и крутить педали. Их тела легонько соприкасаются локтями, они идут совсем рядом.  — Ты пялился на меня весь день, — говорит Уилл. Он все ещё очень мягок к нему. — А теперь идешь рядом абсолютно молча. — Я подготовил целую речь, — голос Майка звучит чуждо. Не грубо, просто слегка потеряно. — Я хотел звучать красиво и аккуратно. Постараться всё правильно донести до тебя. — О чем ты хотел поговорить?  Майк открывает свой рот и сразу же закрывает его. Так беспомощно смеётся, совсем ненатурально и сломано. — Честно, — говорит он. — Я уже не помню. Я просто не могу отвести от тебя взгляд, понимаешь? Все мысли только об этом. — Майк качает головой. — Кстати, ты был прав насчет Моррисси. Велосипед Уилла резко сворачивает направо и ему приходится немного выровнять курс. Он оглядывается на Майка. Майк смотрит ему вслед, ловит его взгляд и позволяет Уиллу увидеть всё то, о чем кричит его тело. Всё то, что ярко сияет в нём, словно маяк. Всё то, что он ещё совсем не готов произнести вслух.  Уилл останавливается и упирается в велосипед, невольно шаркая ногой по асфальту. — Что? — Майк останавливается рядом. — Повтори. — А? — бровь Майка изгибается в вопросе. — Ты про Моррисси или что? — Да, — подтверждает Уилл. Шея Майка двигается в попытке сформировать слово. — Я сказал что согласен с тобой. Ты был прав. Про то что он писатель или что-то в этом духе. Уилл молча смотрит на Майка. Его лицо принимает тысячу эмоций за секунду и он не успевает уловить хоть одной. Что-то закручивается в его взгляде.  — Что не так? — спрашивает Майк. — Все в порядке. Ты просто… — он останавливается и шумно сглатывает. — Ничего, забудь. — Это мой поворот, — говорит Майк и указывает на табличку справа. Ему нужно забрать Холли со школы. И им с Уиллом придется разминуться на этой развилке. — Прости, я очень хочу пойти. — откровенно говорит Уилл. — Но я обещал маме, что помогу ей с обедом. — Я знаю, всё я порядке. — отвечает ему Майк. — Тогда встретимся за обедом? — Полагаю, — кивает Уилл. Майк разворачивается и едет вниз по дороге. Солнце всё так же прожигает кожу и липнет к темным волосам, нагревая их до безумия. Он смотрит назад, на то место где стоит Уилл. Один раз. И затем ещё один. А Уилл просто стоит и смотрит ему вслед, опираясь руками на свой велосипед.  Майк совсем не понимает почему ему так сильно хочется оглянуться. Почему расставаться с Уиллом всего на два часа, внезапно стало мучительным, словно сдираешь пластырь с волосяной части своего тела. Это всего лишь два часа, их можно пережить.  Майк оглядывается в третий раз. Уилл улыбается ему издалека и Майк почти впечатывается в почтовый ящик.  Холли и Майк врываются в дом, завалив весь порог своими вещами - рюкзаки, сумки и пакеты падают вокруг них. Уилл вовсю трудится на кухне, помогая маме Майка с обедом. Он берет кастрюлю прихватками, чтобы не обжечься, и ставит её в духовку, пока Карен занимается соусом. Майку до безумия хочется чтобы карантин длился бесконечно. Ему хочется видеть Уилла на его кухне каждый день.  Он чертовски не понимает, что вообще с ним происходит и откуда берутся эти мысли.  За столом Карен разговаривает о церкви, пока передает кому-то салат, говорит о чьих-то родителях в школе Холли. А Майк послушно кивает на всё это, отвечает там где ему положено, старается вести себя нормально. Сегодня он впервые ставит свою театральную постановку: Обычный Подросток Обычно Обедает Со Своей Семьей. Но под столом он обхватывает лодыжку Уилла своими ногами. Реакции не следует, Уилл просто продолжает жевать курицу и Майк внимательно наблюдает за каждым его движением. За тем, как засос едва проглядывается из под воротника, по мере движения его шеи. Уилл тянется к тарелке посередине стола ровно в тот момент, когда к ней тянется и Майк. Их пальцы соприкасаются и рука Майка отскакивает так быстро, словно только что дотронулась до раскаленного камня. Он сразу же забывает о том, к чему тянулся. Они коснулись друг друга всего на долю секунды, но Майк чувствует этот жест по всему телу.  Холли убегает в свою комнату делать домашнюю работу, Карен собирает всю грязную посуду и начинает протирать стол. Тед теряется где-то на своем любимом кресле перед телевизором.  Уилл ставит свою тарелку в раковину и направляется в сторону подвала, попутно высматривая Майка. Нет. Мысль настолько быстрая и уверенная, что Майк не успевает её обработать. Он резко хватает Уилла за запястье.  Уилл ошарашено смотрит то на него, то на пространство вокруг.  Майк тянет его вверх по лестнице и не даёт Уиллу вырваться из своей хватки, скрепляя их руки в плотный замок. Сердце бешено колотится. Майк чувствует, что Уилл следует за ним немного колеблясь. Он повторяет абсолютно каждый его шаг, словно ступает за ним по снежным сугробам. Третья сверху ступенька всегда скрипит и они, даже не задумываясь, переступают её, чтобы не создавать лишнего шума. И вот, они уже стоят прямо перед дверью в комнату Майка. Уилл останавливается в ожидании и Майку приходится затащить его в комнату.  Дверь захлопывается за ними и Уилл стоит в комнате так отчужденно, будто никогда в своей жизни не был здесь. Но он был. Они провели здесь каждый год своей дружбы. В разбросанных рисунках на полу, с мебелью стоящей по углам, всегда споря о спасательных бросках, поедая пиццу, которую они втихаря притащили сюда. Уилл знает эту комнату. Но теперь она выглядит совсем по другому. И Майк видит это во взгляде Уилла. Он исследует глазами всё вокруг: рабочий стол Майка, постеры на стенах, нетронутая кровать… Уилл изучает его комнату заново. — Почему мы здесь? — спрашивает Уилл, слова вырываются поспешно. Майк пытается найти ответ и правду. Потому что подвал был только для прошлой ночи. Для двух тел в темноте, для тех отговорок которые нависали над ними, создавая преграду.  Но сейчас - это его комната и его кровать. То личное место, где он спит и просыпается. Он хочет чувствовать запах волос Уилла на своей подушке. Он хочет полностью впустить его в свое личное пространство, во что-то, что доступно только ему и никому больше.  — Потому что я хочу тебя здесь, — говорит Майк. Он не до конца понимает что значат его слова, но он говорит только правду. Уилл выглядит так, будто он сейчас развалится от одних только этих слов. Он хватает рукав на локте и начинает теребить его, будто успокаивая себя. — Сними кофту, — смеется Майк. — Как ты ещё не сварился в ней? Уилл краснеет и направляет свой взгляд прямо в пол.  — Ты же знаешь что иначе было нельзя, — он слегка улыбается и расстегивает первую пуговицу сверху, затем вторую.  Майк медленно сокращает расстояние между ними, убирает руки Уилла с рубашки и расстегивает все остальные пуговицы сам. Дыхание Уилла замирает. Майк тянет рукава рубашки вниз, и помогает Уиллу наконец избавиться от этой дурацкой ткани на нём, оставляя на нём одну футболку.  Засос остался на своем месте. Совсем рядом с его ухом. Майк отмечает, что было совсем необдуманно и забавно оставить его здесь, и аккуратно кладет свой палец на кожу Уилла, заставляя того покрыться мурашками. Весь дом вокруг них гудит своими делами.  Майк слышит каждый шорох так отчетливо и так громко. Скрип половиц, отдаленные голоса, летающие по всему периметру дома. Комната Нэнси прямо через стену и они могут слышать как играет её музыка. Шаги Карен где-то снизу, и бормотание телевизора.  Им нельзя издавать лишних звуков. Сегодня они находятся в очень опасном положении. От соседней двери их отделяет всего лишь три метра, а стены прекрасно позволяют слышать всё, что происходит в комнатах вокруг. И комната Майка не исключение. Но он все равно делает шаг вперед, находит край рубашки Уилла и проскальзывает руками под неё.  Уилл упирается лицом в плечо Майка, а тот, в свою очередь, проводит рукой по его талии. Он наблюдает за тем, как напрягается каждая часть его тела. — Ты такой чувствительный, — шепчет Майк. Уилл кусает его за плечо, плотно сжимая ткань футболки между зубами. Майк хватает его за талию и наблюдает за тем, как Уилл сильнее сжимает свою челюсть, за тем, как подрагивают его ресницы. Он видит как тело Уилла извивается от его прикосновений, желая большего, но не позволяя себе издать ни малейшего звука. — Тише, — еле слышно. — Ты должен быть послушным мальчиком. Уилл кивает и разжимает зубы, наконец отпуская ткань.  Рука Майка двигается всё выше по его телу. Уилл прогибается в спине и его рот открывается в попытке издать звук, но он сразу же перехватывает его, плотно прижимая губы собственной рукой. Спуская её совсем ниже, он прикусывает часть между большим и указательным пальцем. Господи. Майк клянется, что никогда в жизни не видел чего-то подобного. Чего-то, что настолько сводит его с ума. Уилл Байерс, прикусывающий свою руку, только для того, чтобы не создавать лишних звуков в этой комнате. Майк отвечает на этот жест плавным движением руки вверх. Уилл вздрагивает, словно его только что пронзило электричеством с головы до ног. Майк аккуратно берет его за плечи и толкает его на кровать. Уилл смирно сидит на краю простыни и наблюдает за Майком, который стоит прямо перед ним и практически не дышит. Он видел Уилла сотни раз. Даже больше - тысячи. Он видел его за рутинными делами, наблюдал за ним в школе, видел его за рисованием каждый вечер. Но он никогда достаточно не рассматривал его. Он никогда не видел Уилла в таком ключе. Этот изгиб его плеч, углубления в ключицах, движение груди от скованного дыхания. Теперь Майк действительно видит его всего. И это кажется таким сладким для него, что он просто не может остановиться. — Иди ко мне, — шепчет Уилл. Майк медленно опускается на него, заводя колени за чужие бедра. Руки быстро находят его плечи, линию подбородка, мягкие волосы на его затылке. Первый поцелуй выходит едва ощутимым. Словно они всего лишь обмениваются дыханием. Второй ощущается совершенно по другому. Уилл хватает Майка за рубашку и грубо тянет на себя, заставляя их грудные клетки столкнуться. И Майк теперь может чувствовать абсолютно всего Уилла - тепло его тела, то, насколько он возбужден, подрагивание бедер, которое он совсем не в состоянии контролировать.  Майк резко подается вперед. Инстинктивно и жадно. Уилл испускает едва слышимый стон прямо ему в губы. Корпус кровати издает громкий звук. Они замирают. Сердце Майка пропускает удары один за одним. Дом погружен в полную тишину. Никаких шагов, никаких скрипов.  — Медленнее, — дыхание Майка щекочет Уилла прямо в губы. — Я знаю. — Нам нужно… — Я знаю. И никто из них не отстраняется.  И медленнее ощущается как пытка. Майк осознает это шаг за шагом. В медленном движении ладони по рёбрам Уилла. В той вечности, что уходит на то, чтобы бесшумно расстегнуть ремень. В том, как Уилл дрожит под ним - трясется от усилия не издать ни звука. Он изучает Уилла и он ничего не может с собой поделать. Каждое касание - это кладезь новых знаний, каждый отклик - новые ориентиры для него. Здесь - место рядом с ухом, которое заставляет Уилла Байерса задыхаться. Здесь - небольшая выемка на его бедрах, которая словно специально была создана для большого пальца Майка. Здесь — звук, который Уилл почти позволяет себе издать, когда рука Майка проскальзывает внутрь его боксёров, и то, как он до бела закусывает свою губу от этого действия. Майк с каждой секундой пополняет свой словарный запас. Язык, состоящий из давления и тепла, и той особенной частоты, на которой крутится тишина Уилла Байерса. — Все в порядке, — шепчет Майк, параллельно двигая рукой. — Ты со мной. Голова Уилла опрокидывается назад, его шея превращается в одну тонкую бледную линию, и Майку хочется раскрасить её всю. Заполнить всё пустое пространство своими отметинами. Но он не может, по крайней мере не здесь, не в том месте где каждый может увидеть. Вместо этого он просто прижимается к шее Уилла губами, и чувствует как его тело пульсирует в ответ. — Майк…  — Тише, — мягко отвечает ему Майк. — Я не могу… Я сейчас… Майк чувствует как тело Уилла сходит с ума, это адское напряжение, и то, как его тело сжимается всё сильнее с каждым поглаживанием.  И это лицо Уилла… Майк просто не может оторвать своих глаз от него. Слегка нахмуренные брови и поджатые губы, глаза, которые трепетно цепляются за взгляд Майка, словно ища в них подтверждение о том - что это всё реально. "Это все я", думает Майк. "Это я заставляю его выглядеть вот так" Его пугает та сила, которой он сейчас обладает. Но нежность под ней пугает ещё сильнее. Уилл уже на пределе. И Майк улавливает это благодаря тому, как часто начинают сокращаться бёдра Уилла, его скомканное и быстрое дыхание, его руки, блуждающие по простыням в попытке найти что-то, за что ему можно ухватиться, чтобы окончательно не сойти с ума. И он проигрывает в этой битве. Звуки беспорядочно вылетают из его рта, скомканные и такие грязные. Он хнычет и уже почти не может сглотнуть, настолько сбито его дыхание. — Майк… — он говорит всхлипывая. — Я не могу… Я сейчас… И рука Майка не задумываясь поднимается вверх, нащупывает губы Уилла и плотно прижимает их ладонью.  Глаза Уилла широко раскрываются и в глазах читается шок. А затем прослеживается что-то иное, что-то, что заставляет всё тело Майка сжаться. — Всё в порядке, — шепчет Майк. — Позволь себе кончить. Я рядом.  И Уилл рассыпается на крупицы прямо перед ним. Майк ощущает всего его, этот приглушенный плач на своей ладони, то, как тело Уилла прогибается на кровати, пульсирует и дрожит из-за него. Он оставляет свою ладонь на губах Уилла, тем самым контролируя его. Он наблюдает за его лицом, за тем как слезы собираются в уголках его глаз и скатываются вниз по горящим щекам, за небольшой морщинкой между его бровями, то, как его губы шевелятся прямо в его руку, словно он пытается с ним говорить. Когда Уилл кончает, его тело полностью обмякает.  Майк медленно убирает свою руку и смотрит на неё. А затем смотрит на Уилла. — Блять, — он шумно выдыхает. Этого недостаточно. Никакое слово не опишет только что увиденное им. — Это было… Ты… Уилл хватает его за рубашку и тянет на себя. И теперь они лежат рядом, снова переплетены вместе.  Полураздетые. Сломанные. Майка должен волновать беспорядок вокруг, доказательства, оставленные прямо на кровати, риск того что они могут уснуть, и кто угодно сможет найти их в такой позе на следующее утро. Но ему абсолютно плевать. Он даже не может думать об этом. Голова Уилла тихо покоится на его груди и его дыхание ласково щекочет ключицы Майка. Это больше чем просто желание. И это больше чем звериный голод который сопровождал его целый день.  Это… Пальцы Уилла находят небольшую прядь волос Майка и начинают закручивать их. Едва ощутимо и так нежно. Майку кажется будто он сейчас заплачет.  Он никогда не чувствовал подобного. Ни с Эл, ни с кем-либо другим. Даже последняя ночь… Да, безусловно она была словно открытие для него, но сейчас - всё ощущается по другому. Уилл сейчас лежит рядом в его кровати, в его комнате. Уилл - не временное решение и не глупая сделка с собственными чувствами. Он теперь полностью вплетен в часть его жизни.  Это всё реально.  Они лежат на кровати два часа, болтая обо всём на свете.  Уилл говорит шепотом. Им нужно соблюдать тишину, но дело не только в этом. Между ними почти совсем нет расстояния и, повышать голос сейчас совсем не обязательно. — В часе езды от Леноры находится Лос-Анджелес. И… Я слышал что там много таких как я. — шепчет Уилл. "Как мы", хочется сказать Майку, но он просто сжимает плечо Уилла. Тот понимает его без слов. — Или! Или! Нью-Йорк. Что ты думаешь насчет Нью-Йорка? Ты мог бы писать, а я бы рисовал комиксы. — Мы обязательно поедем туда, — мягко шепчет ему Майк. Уилл светится от этих слов, все ещё закручивая темную прядь волос на своих пальцах.  — Правда? — спрашивает Уилл. — После того как все закончится. — Да. Конечно, я обещаю тебе. — шепчет Майк. — Блять… Мы могли бы поехать туда хоть сейчас. Уилл закрывает глаза и слеза медленно скатывается на рукав Майка, но он всё ещё улыбается. — Мне бы очень этого хотелось. И тогда Майк понимает. Совсем не хочет, но понимает - что он всё ещё бескорыстный и любящий мальчик, каким он был вчера. До всего что произошло. Даже вместе с Майком - Уилл всё ещё Уилл. Таким, каким он был всегда: тем, кто исчез на неделю и вернулся совершенно другим человеком - и все равно не хотел, чтобы кто-то беспокоился о нём. Мальчиком, который чувствовал в своей голове чудовище и никому не говорил об этом, потому что не хотел быть обузой. Мальчиком, который месяцами писал картину о своих чувствах, а потом отдал её будто это что-то обыденное, будто это совсем ничего ему не стоило. Будто его сердце не осталось прямо в рамке вместе с этой картиной.  И это Майк, тот, кто прыгает в карьер, готовый разбиться насмерть об каменную воду. И Майку хочется встряхнуть его. Хочется сказать: "Позволь мне дать тебе хоть что-нибудь. Позволь мне быть безрассудным. Позволь мне сжечь здесь всё до тла ради тебя"  Но он этого не делает.  Вместо этого он легонько сжимает плечо Уилла и нежно притягивает его к себе. Наблюдает за тем, как луна отбрасывает своё свечение на его волосы, когда тот шевелится. Майк прижимается подбородком к голове Уилла и закрывает глаза. Проклятие не снято. И возможно его уже никогда не сломать. Возможно, им всегда придется тянуться друг к другу через какой-то зазор - расстояние, ожидание, мир, который не позволяет им быть собой. Но сейчас, в темноте, никакого зазора нет. Есть только Майк и Уилл, их тела рядом друг с другом, и то тёплое ощущение в воздухе, которое дарит им просвет надежды.