Redshift

      11 мая. 8:15       День только начался, но Чонгук уже успел прогуляться с Аидом, побегать с ним в парке, погонять надоедливых голубей, поиграть с малышом, который многих пугал своим грозным видом, в мячик. Каждое утро Чонгука начиналось примерно так, если он не просыпал, конечно, а день дальше шел как по маслу, поэтому из лифта на седьмом этаже он вышел с довольной улыбкой, почесывая пса, шагающего рядом, по голове.       И все бы было так же замечательно, если бы он не увидел у своей двери похоронный венок.       — Ты гляди, Аид, нам оставили сюрприз.       Аид не стал проявлять внимание. Понюхал цветы, собранные в композицию на высокой подставке и, виляя хвостом, встал у двери в ожидании, когда хозяин откроет ему дверь их небольшой квартирки.       — Чон Чонгук, покойся с миром, — вслух прочитал он послание на ленте и усмехнулся.       Не нужно быть гением дедукции, чтобы догадаться, кто именно отправил ему похоронный венок с траурной черной лентой и белыми хризантемами. Но Чонгук, несмотря на свою глубокую неприязнь к отправителю, подхватил «подарок» и, все же запустив Аида домой, занес его в квартиру.       — Ты совсем не поддерживаешь мои шутки, Аид. А ведь ты живешь со мной уже почти три года. Пора бы как-то развить у себя чувство юмора. Ты же умный пес, разве нет?       Единственное, что делал Аид — крутил ушами, слушая хозяина, иногда поворачивал голову и вилял хвостом. Он смиренно ждал, когда же Чонгук уже снимет с него ошейник, помоет ему лапы и положит ему еды в большую миску. Это единственное, что волновало собаку сейчас.       — Ладно-ладно. Я тебя понял, — Чонгук, усмехнувшись, отцепил карабин от ошейника и, почесав своего верного друга за ушком, махнул ему рукой в сторону ванной, — Давай мыться.       Квартира Чонгука не была уютной или большой. Как только он сюда въехал, перекрасил стены из бледно-голубого в темно-серый, а единственное украшение, которое у него было — огромная металлическая доска, на которой он размещал улики своих дел. Сейчас там все было в фотографиях подозреваемых и истерзанных жертв.       Вымыв Аиду лапы в душе, ведь у Чонгука не было места, чтобы поставить здесь полноценную ванну, он быстро покормил пса и, подхватив ключи от своей любименькой машинки, переобул совсем уж поношенные кроссовки на пока еще пригодные к тому, чтобы ходить в них на работу.       — Увидимся вечером, малыш! — крикнул он из коридора Аиду, и, вытащив несколько цветов из венка, покинул квартиру.       Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не сделал пакость.       Были у него крайне раздражающие соседи. Мало того, что наркоши, так они еще и трахались так, что Чонгуку было сложно уснуть. И нет, не потому что он завидовал. А потому что его это просто раздражало. Другие его соседи хотя бы старались быть тихими, а эти как будто специально стонали и кричали погромче, чтобы всем было слышно. Видать, наркотики порождают в людях различные фетиши, никак иначе он не мог подобного объяснить.       Чонгук прекрасно знал, что омега работает на удаленке, поэтому он без всяких сомнений позвонил в дверь. Только вот открыл ее, на удивление, худощавый и низкорослый альфа. Было даже удивительно, что его омега орал так, будто трахали его, как минимум, ножкой от табуретки.       — Утречка, — Чонгук добродушно улыбнулся, хотя его взгляд вообще не говорил ни о каком добродушии. Это его соседей особенно в нем пугало, — Я думал, что Доюн дома.       — Да, он…       — Ой, да похеру. На вот, передай ему. Он так старался сегодня ночью, так что можешь его поблагодарить.       Альфа несмело принял белые хризантемы, которые было принято использовать исключительно в похоронных венках.       — Не забудь в воду поставить.       Похлопав соседа по плечу, Чонгук уже направился было к лифту, но вдруг обернулся, щелкнув пальцами.       — О, и кстати! Я послезавтра в ночную смену, так что будет прикольно, если вы не будете трахаться в ближайшие несколько дней, лады? Моей собаке плевать, а вот мне — нет. Не хочешь же, чтобы я на вас натравил отдел по борьбе с веществами?       — Да я никогда…       — Ну вот и договорились!       Подмигнув соседу, Чонгук зашел в лифт, который все еще не уехал на другой этаж, и помахал мужчине рукой так, словно заигрывал с ним.       — Увидимся, герой-любовник.       Сосед, который так и не смог ничего сказать полицейскому потому что действительно употреблял и действительно боялся лишней возни с полицией, заторможено закрыл дверь, и в тот же миг с лица Чонгука сползла улыбка.       Он тихо шмыгнул носом, чувствуя, что тот снова начало закладывать от весенней аллергии, и сунул в зубы сигарету, достав ее из слегка помятой пачки. Разумеется, курить в лифте он не собирался, но почему бы не подготовиться к выходу из подъезда, верно? Сделав это, он одним движением пальца по экрану смартфона заставил его загореться, и, прежде, чем разблокировать, машинально глянул на время. Почти половина девятого.       «Буду через полчаса», — гласило короткое сообщение, отправленное Чонгуком судмедэксперту, с которым он работал уже не первый год.       На деле, времени еще было навалом. Довольно доброжелательный альфа в возрасте по имени Кан Борым ждал его только к обеду, но поскорее разобраться с навалившимся на город и на самого Чонгука дерьмом хотелось сильнее, чем выспаться.       Чонгук не стал ждать, пока дотлеет сигарета в его губах, сел за руль своей машины, пошире открыв окно, и, подождав буквально с минуту, выехал с парковки старой девятиэтажки, расположившейся в небогатом районе столицы. Когда-то Чонгук видел подобные только из окна дорогих иномарок, на которых разъезжал его отец и водитель, теперь же — был частью этого скудного мира. Но он, если уж быть честным, не жаловался. Как любил говорить Сокджин: «Спасибо, что живой». Чонгук, к своему собственному счастью, придерживался того же принципа.       Джип выехал на главную дорогу, ведущую к нужной трассе, и альфа выкинул окурок в пустую банку из-под газировки, задумчиво облизав колечко в своей губе. Мимо пронеслись высотные здания богатого района, того, где обитал Ким Тэхен. Увы, навестить омегу в эту ночь у Чонгука не вышло — после смены он едва смог доползти до своей постели и вырубиться на ней же, даже не переодевшись.       Однако за те несколько дней, что ему удавалось посетить эту обитель роскоши, вышло отметить нечто крайне занятное: внедорожников было два, казалось, абсолютно идентичных, отличимых только по слегка поцарапанной задней фаре одного из них. А еще номера на них менялись с завидной регулярностью. Что еще печальнее — ни один из этих номеров не бился по базе, как и сами тачки. Чонгук бы давно залез под капот каждой из них, сверил бы номера двигателей с тем, что у них имелось, но в ответ получал лишь раздражающее, сказанное Сокджином: «У нас нет оснований на досмотр и задержание. Они просто стоят под его окнами и ничего не нарушают, по крайне мере, пока сам Ким не подаст на них заявление за слежку или не доложит по горячему номеру». Тэхен, естественно, не докладывал, а Чонгук продолжал все так же наблюдать. Если он хочет раскопать дело, нужно знать, когда не стоит лезть на рожон. Этот случай, к сожалению, был как раз из таких.       Добраться до департамента судебной медицины вышло довольно быстро, а значит даже обещанные полчаса еще не вышли. Поэтому он решил, что не стоит нарушать старую добрую традицию: хочешь хорошо поболтать со стариком Кан — принеси дары. Придется потратить немного кровно заработанных.       В оговоренное время Чонгук вошел в нужный кабинет, предварительно постучав по косяку. С неизменно-ехидной улыбкой он заглянул внутрь и поднял руку с кофе вверх в приветственном жесте.       — Привет старым пронырам, — громко произнес он, и альфа с сединой у висков и крайне уставшим взглядом, оторвался от своего компьютера.       Стоило старику понять, кто к нему пожаловал, на его губах появилась довольная ухмылка. Чонгука он всегда был рад видеть. Этот парень хорошо соображал, неплохо шутил и всегда приносил ему что-нибудь. Иногда, конечно, какую-то хрень, но он хотя бы старался, в отличие от многих других.       — Ты видишь здесь таких несколько, Чон? Что там у тебя?       — Лавандовый раф, — хмыкнул Чонгук, а заметив скептический взгляд мужчины, только пожал плечами и поставил стакан на письменный стол перед ним.       — С коньяком?       — На ублюдском синтетическом молоке, — разрушив все надежды тяжело вздохнувшего старика, Чон в ожидании вскинул брови и скорее по привычке прикусил колечко в губе.       Борым, сделав небольшой глоток, скривился. Ненавидел он и лавандовый сироп, и вонючее кокосовое молоко. Вся эта лабуда только недавно вышла из моды, но вот опять, почему-то, вернулась. Видимо, кофейни уже не знали, как привлечь искушенных всеми возможными и невозможными вкусами покупателей.       Причмокнув губами, старик заключил:       — Мерзость, — и все же кряхтя поднялся с места, перехватив со спинки стула свой халат.       Под усмешку Чонгука они направились к залу, где лежали холодные останки омеги.       — Почему ты ходишь так, будто тебя семеро драли? — спустя минуту молчания поинтересовался Кан.       Вопрос навеял «потрясающие» воспоминания о том, что еще позавчера он ходил в туалет просто с чудовищной болью, и Чонгук слегка поморщился. Вовсе он не ходил… вот так, как Борым говорил.       — Привыкаю к новому пирсингу. Что, так заметно? Прямо там кольнул, — Чонгук опустил взгляд к своему паху и кивнул на него, но старик не ответил.       Он с сомнением окинул Чонгука взглядом и, качнув головой, остановился у ящиков, чтобы выдать Чонгуку накидку и бахилы.       — Придумал себе херню, Чон. Ссать-то теперь только сидя. Ну, или член сворачивать придется, — Кан протянул полицейскому нужные вещи и сунул руки в карманы, — Натягивай.       — Натягивать я спец, — самодовольная ухмылка заставила мужчину тихо рассмеяться. Забавным был этот Чон, — А ссать сидя, кстати, прикольно. Можно сразу и другие дела делать. Главное — не задеть членом ободок.       Кан покачал головой и решил все-таки переключиться на более важные вещи: работу, например.       — Давай скорее, донжуан. Есть пару интересных моментов.       — Установили, чей труп? — поинтересовался Чонгук, взглянув на мужчину, и, получив в ответ положительное мычание, удовлетворенно кивнул. Хоть что-то его радовало.       Они прошли к нужной ячейке, как только Чонгук оделся, и патологоанатом выкатил тело омеги. Точнее то, что от него осталось. И, надо сказать, что перепачканные в крови и земле, на месте преступления его останки выглядели менее отвратительно, чем сейчас. На вымытых частях тела можно было разглядеть и порванные сухожилия, и обломки костей. Не слишком приятное зрелище. К тому же еще и пахло это все не самым приятным образом.       — Итак. Начнем с останков. Во-первых, судя по его сухожилиям и суставу, экзартикуляцию произвели около трех-четырех лет назад. Также были обнаружены старые спайки нервных окончаний с предыдущим протезом. И этот предыдущий протез, учитывая состояние позвоночника и симметрию мышечного каркаса, был ему по размеру. В отличии от того, с чем он был обнаружен. Этот протез ему присобачили совсем недавно. За месяца полтора-два до момента смерти.       Внимательно наблюдая за тем, на что указывал ему Борым, Чонгук сосредоточенно хмурился. Можно было подумать, что он злится, но на самом деле его лицо всегда невольно принимало такое выражение, когда он анализировал полученную информацию.       — Возможно определить, какой протез стоял до этого? — поинтересовался он.       — Точно — нет. Все протезы, даже если они разных брендов, производятся на одних и тех же конвейерах, их сплавы имеют одинаковый состав. Но тебе повезло, потому что в отчете я сузил круг до шести брендов, чьи протезы могли стоять у этого парнишки.       Не густо, конечно. У шести брендов наверняка моделей — невиданное количество. Но это уже хоть что-то.       — А личность?       — Пойдем.       Борым закатил останки обратно и, стягивая с рук латексные перчатки, неприятно прилипшие к коже, направился в сторону своего рабочего стола, где у него уже был сформированный отчет. Нужно было только отправить его Чонгуку. И да, он мог сделать это раньше, но оплата, как говорится, вперед.       Сев за компьютер, мужчина сделал несколько кликов по голографическому экрану, и на телефон Чонгука пришло оповещение, которое альфа незамедлительно открыл.       — Ммм, шлюха в борделе. Интересно, — хмыкнул Чонгук и опустился в кресло у стола, скользнув взглядом по тексту и фотографии. Уже по ней было понятно, что выглядел омега неважно и до своей смерти. Вопрос лишь в том, когда фото было сделано.       Чонгук не стал читать слишком долго, потому как слышал недовольное кряхтение Борыма. Мужчину, привыкшего работать с мертвецами, явно напрягало чье-то живое присутствие, или то, что Чонгук отбивал ритм пяткой по кафелю — не столь важно.       И все же, каким бы вредным Чонгук ни был, он не стал мучить доктора слишком долго, решил дочитать текст в машине.       — Спасибо за информацию. Увидимся позже. А, и да, тело пока не утилизируйте. Может, у меня получится найти его родственников, чтобы они его похоронили, — сказал альфа и, поднявшись с места, все же направился к выходу, сунув телефон в карман.       Трудно было назвать его чувствительным или сопереживающим, но… у пацана и без того жизнь наверняка была несладкой, потому что в шлюхи от хорошей жизни обычно не подаются, еще и умер он хуже, чем наркоман в подворотне от передоза. Если у Чонгука получится разыскать его родню, чтобы у омеги хотя бы похороны прошли по-человечески… чем плохо? Да, немного лишней мороки, но все-таки.       — Ты инфу до конца дочитай, нет смысла кого-то искать, — бросил Чонгуку в спину Борым, а альфа замедлил шаг на пару мгновений.       — Он наркоман и заемщик. У него двухлетка в приюте, нагуленный на улице, и кипа дохлых родственников. Некому его хоронить. В печь — и на общий могильник, — старик коротко свистнул, махнув рукой куда-то в сторону заднего двора здания.       Вот уж у кого за много лет работы с трупами умерла все эмпатия. А Чонгук думал, что это он двинутый.       Но все-таки… что-то внутри не позволяло ему вот так просто уйти, чтобы истерзанного омегу просто утилизировали, как переработанный и никому ненужный мусор. Как-то это все было неправильно. И даже если самому омеге это нужно не было, Чонгук, развернулся и вернулся к столу.       — Ты старый ублюдок, ты знал? — фыркнул альфа, поднеся запястье со своим чипом к терминалу, а Борым довольно ухмыльнулся и ввел на экране нужную сумму.       Даже в морге за все нужно было платить.       — Зато не сердобольный. Поздравляю с приобретением второй ячейки для стремного незнакомца на городском кладбище, Чон Чонгук. Хотя ты от этого ублюдком быть не перестаешь, — закивал он.       Хмыкнув, Чонгук покрутил в кармане зажигалку. Не перестает, да. Но он, вообще-то, людей спасает. Порой для этого следует чем-то жертвовать, например, собственной человечностью, хотя альфа все-таки старался сохранить в себе хоть какие-то ее остатки. Просто старался не свихнуться, как и все прочие, кто был нагружен военной кибернетикой по самую задницу. Но если для того, чтобы сто человек продолжило счастливо жить и крепко спать, нужно будет сдохнуть парочке ублюдков, что ж, он это переживет. Как всегда переживал.       — Может, когда я сдохну, и мне кто-нибудь купит ячейку? Будет грустно, если мой прах высыплют в урну с еще десятком таких же несчастных, — пожал плечами Чонгук и все же направился к выходу.       Проблема решилась практически сама собой, только счет его немного оскудел. Ну, ничего, ради благого дела, он не купит себе пива, а Аид один день поживет без своих лакомств. Все не так уж плохо.       Можно было подумать о другом: омега, чье имя было Юн Ену, относился к борделю Намджуна, и как же хорошо, что проституция была легализована, и владельцы домов удовольствий были вынуждены вести учет всех своих работников. Вот и Намджун его вел. Однако Чонгук точно знал, что происходило с этими мальчиками, когда они начинали увядать.       Если омеге не повезло влюбить в себя богатого дядю, как только спрос на него падал, он лишался финансирования и переводился на нижние этажи, а оттуда — на перепродажу. По документам Намджун продавал их в заграничные бордели, мол, у белых мужчин странный фетиш: трахнуть омегу-азиата. Но это лишь прикрытие. На деле же они разбирались на запчасти. Хорошие и дорогие импланты заменялись на дешевые, а иногда вообще ни на какие. Иногда у них даже вытаскивали искусственные внутренние органы, если было, куда их сбыть. Так делали все богатые свиньи, и Ким не был исключением.       Этого омегу, Юн Ену, его так же перепродали или он бежал сам? Или, быть может, Намджун перепродал его фиктивно, а сам начал проводить испытания с китайскими протезами? Это могло бы помочь ему в бизнесе, верно? Бесплатное изучение товара конкурента, улучшение имеющейся базы.       Или не конкурента? Может быть, они планируют слияние? Но если подумать хорошо, это было бы крайне неосторожным шагом. И все же, чтобы подтвердить или опровергнуть какую-то версию, ему нужны доказательства. Как минимум слова одного очень сексапильного красавчика могут подойти. Видимо, настало время снова увидеться с Ким Тэхеном, чтобы узнать, работает ли Ким Намджун с китайцами, а еще уточнить, какие протезы стоят у самого омеги.       Конечно, в его личном деле можно было найти подобную информацию из-за строгого контроля рынка протезирования, но мало ли, что могло произойти за то время, что омега работает на главаря всего черного бизнеса в Корее? Многое могло измениться.       

***

      11 мая. 20:40       Ресторан «Overlook» на крыше сорок пятого этажа небоскреба жил своей жизнью: пасмурное небо, сквозь которое пробивались лучи неона, живое джазовое исполнение на невысокой сцене у выхода, и толпа хорошо одетых хищников, которые платили за возможность смотреть на город сверху вниз.       Тэхен был среди них этим вечером. Он сидел на самом краю у стеклянных перил, потягивая белое вино из бокала с витиеватой ножкой, и наблюдал за тем, как город и высотные здания начинают переливаться голубыми и розовыми оттенками, включая подсветку перед приходом ночи.       Омега тихо выдохнул, заглянув в свой мобильный, чтобы прочитать последние новости, и достал из портсигара тонкую сигарету, чтобы поджечь ее кончик и тихо выдохнуть сизый дым в сторону, прежде чем вновь обхватить фильтр губами. Взгляд заскользил по ярким веб-страницам с кучей рекламы, но остановился на одной конкретной статье, на которую Тэхен, немного помедлив, кликнул пальцем, прогружая страницу.       «Спустя неделю после обнаружения второго тела полиция подтверждает: почерк совпадает. Две жертвы — омеги до 30 лет, перегрузка нейроинтерфейса, следы насилия, изъятие имплантов. Личность второй жертвы не установлена. Расследование продолжается.»       Тэхен шумно выдохнул, раздраженно отбросив от себя мобильный, и перевел взгляд на тарелку со льдом и креветками, потушив недокуренную сигарету в пепельнице. Он, черт возьми, начинал нервничать. Не может же Намджун и правда быть в этом замешан? В статьях ничего не пишут подробно, и это так чертовски раздражало. Хотя нежелание полиции раскрывать все известные факты репортерам было понятно.       Некоторые желтые издания понемногу начинали фантазировать и предполагать свои собственные версии. И это раздражало еще сильнее, потому что во всем этом потоке было так легко потеряться…       Жаль, что у него все еще не было своих источников в органах правопорядка, как у того же Хосока. Но Тэхен в силу своей специфики просто никогда не допускался ни к чему подобному, так что увы. Связями он не обзавелся. Да и от того общительного мальчика, каким он был всего пять лет назад, не осталось и следа.       Раздражало еще и то, что Намджун усилил за ним наблюдение. Он его людей узнавал издалека. Как минимум потому, что Намджун делал так всегда: если виновный, по его мнению, должен наматывать свои нервы на кулак все сильнее, так, чтобы тряслись поджилки, его люди даже не прятались. Они довольно открыто смотрели, надевали свои черные похоронные смокинги и следовали за провинившимся по пятам. Окружающие могли бы подумать, что это просто охрана приглядывает за важным человеком.       Сейчас двое такие альф сидели через несколько столиков от Тэхена и наблюдали за ним, кажется, почти не моргая.       Как будто бы того похода в казино было омеге недостаточно для того, чтобы он понял. В любом случае ему оставалось надеяться лишь на то, что Намджун скоро закончит эту эпопею, снимет с Тэхена наблюдение, и омега сможет вздохнуть с облегчением.       Потому что у дома за ним следили неизвестные типы в черной тачке, за пределами квартиры — люди Намджуна и иногда к этой веселой компании добавлялся Чон Чонгук.       — Приветики! — не спрашивая разрешения, Чонгук, самодовольно ухмыляясь, отодвинул стул и сел напротив омеги.       Тот, чье имя промелькнуло в голове Тэхена вот только что, опять нагло врывался в его личное пространство. Омега от возмущения даже не мог найти слов, чтобы хоть как-то нагрубить ему и послать к черту, лишь пару раз хлопнул ресницами и свел брови. Это же просто неслыханно!       — Что такое, господин Ким? Я сегодня особенно красив? Не можешь найти слов, чтобы выразить свое восхищение? Не пытайся, я и так знаю, что хорош собой.       Если бы Чонгук не остановил официанта, Тэхен плеснул бы ему в лицо остатки вина из своего бокала. Потому что это была наглость высшего уровня. Тэхен так сильно злился, что у него в ушах появился мерзкий писк.       — Ты… — процедил омега сквозь зубы и наклонился к Чонгуку, чтобы никто не услышал его слов, — Какого черты ты здесь делаешь?!       О, омега был так зол, что…       — Полегче, детка. Еще немного, и ты попытаешься выцарапать мне глаза, — хмыкнул Чонгук, — Пришел с тобой поболтать. Ты у нас не обладаешь неприкосновенностью, как твой начальник, так что, пока у меня не получится с ним встретиться, придется тебе со мной разговаривать. Хотя, мы и не только разговаривать можем. Хочешь, отлижу тебе прямо в туалете? Он тут тоже с панорамным видом?       — Да нахрен! Как тебя сюда пустили? Ты же…       — Я же что? — усмехнулся альфа и вскинул брови, не отводя от Тэхена взгляда, однако терпеть это дерьмо омега был не намерен.       Он даже не стал ждать, когда придет официант, достаточно резко поднялся с места, подхватив свою сумку, чтобы уйти отсюда, но внезапно резкий и довольно холодный тон заставил его застыть на месте.       — Посади свой зад на стул, Ким, если хочешь остаться целым и невредимым, — Чонгук оторвал взгляд от электронного меню, высветившимся прямо на столе, чтобы взглянуть в ответ на Тэхена, потому что взгляд омеги он чувствовал на своем лице крайне отчетливо.       Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, кажется даже не намереваясь отрывать взглядов, и когда Тэхен снова дернулся к выходу, Чонгук снова заговорил, опустив взгляд к меню.       — Выйдешь отсюда, и ты, возможно, покойник. Можешь рискнуть.       — Ты мне угрожаешь? — шикнул Тэхен, но в ответ вновь прозвучало короткое:       — Сядь.       И Тэхен, крепко поджав губы, тяжело опустился обратно на стул. В его взгляде читалось раздражение, злость, казалось, его вот-вот попросту начнет трясти от негодования.       — Ты понимаешь, кому пытаешься угрожать? Если…       — Прямо сейчас через четыре столика от тебя сидит молодая пара желтокожих, — спокойно оповестил его Чонгук, не переставая листать меню, — Ну и ценник. Они знают, что еда столько не стоит?       Не обращая внимания на жалобы легавого, омега осторожно скосил взгляд в сторону. Он едва не повернулся, но Чонгук ощутимо ударил его носком берцев по кроссовку.       — Не оборачивайся, красавчик, достаточно и того, что я сюда упал. Они с тебя глаз не сводят.       Тэхен замер и, кажется, действительно передумал оборачиваться. Он только глянул в сторону людей Намджуна, которые негромко переговаривались о чем-то между собой. Что за дерьмо? Почему это все происходит именно с ним?       — С чего ты взял, что они здесь из-за меня? — поинтересовался омега, все же сев ровнее и повесив свою сумку на крючок под столом.       — Потому что они ехали за тобой от того салона, в котором ты рассказал всем, что мы трахаемся. Очень мило с твоей стороны, — усмехнулся Чонгук и наконец прекратил изучать меню. Он совсем тихо выдохнул, потер затылок и все же выбрал что-то из еды на панели.       На несколько секунд за столом повисла тишина. Они снова по-идиотски пялились друг на друга, изучали, но Тэхен первым нарушил тишину.       — Я собираюсь уйти отсюда прямо сейчас. Твоя компания мне не особо по душе, легавый, не нужно пугать меня сказками про рандомных китайских ребят. Если бы они ехали за мной, я бы заметил их.       — Меня не заметил, — пожал плечами Чонгук, — У того омеги в руках стоит V-33M, «V» — яд, тридцать три — калибр иглы. Их используют спецслужбы и киллеры для точечных устранений всяких ублюдков в толпе. Чтобы не было заметно. Укол можно даже не почувствовать, а через пару часов сдохнуть от интоксикации. Тебе достаточно столкнуться с этим парнем в туалете или притереться в гардеробе, чтобы после очень сильно пожалеть.       Тэхен скосил взгляд на омегу снова. Руки действительно были протезированы, но кто будет разбираться, верно? Для обывателей омега оставался таким же, как и несколько сотен людей в округе, его облегченные и достаточно утонченные протезы сложно было отличить от обычных. Для этого в протезировании и имплантах нужно было действительно хорошо разбираться. Чонгук разбирался в силу своей работы, а вот у Тэхена специальность была совершенно другой, так что он мог либо поверить Чонгуку, либо не верить. И ко второму варианту он пока что склонялся больше.       — Мгм, определил на глаз? Смешно, — усмехнулся Тэхен.       Такое недоверие было для Чонгука даже оскорбительно.       — На глаз? Детка, я подошел к нему, чтобы прикурить, полчаса назад. Или ты думаешь, я не ехал за тобой заранее, а они вошли в ресторан сразу за тобой? Их цель — не спалиться, а не присесть на твою шею.       Тэхен, сухо хмыкнув, достал еще одну сигарету из пачки. Он нервничал, а в такие моменты курить ему хотелось особенно сильно. Кого в их время волнует вред здоровью от табака, если легкие могут напечатать на 3D-принтере из стволовых клеток любого человека буквально за полчаса? Если, конечно, на это есть деньги или страховка. Так что омега мог себе позволить курить столько, сколько ему захочется.       Внимательно оглядев его руки, Чонгук скользнул взглядом по фалангам и тонким запястьям, обтянутым искусственной кожей. Он видел лишь совсем мелкие и узкие стыки на каждой из фаланг, на изгибе локтя, запястье. Детализированные, очень подвижные, и очень дорогие протезы.       — В твоем досье написано, что ты носишь модель протеза «Chrysalis», которую производят на заводе Ким Намджуна для люкс-сегмента. Серия, крайне любимая богачами нашей страны, но я думаю, кто-то просто не хотел показывать, что провозит в Корею нелегальщину из Тайвани, хотя эти модели между собой похожи.       Тэхен тут же напрягся сильнее, поджав губы и серьезнее взглянув на мужчину, но ответить не успел:       — «AuraLimb Ivory», тайваньская модель прошлого года. Каждая фаланга пальцев оснащена независимым микроприводом — всего 14 подвижных сегментов на кисть, ротация запястья сто девяносто три градуса, все суставы воспроизводят естественную биомеханику человеческой кисти с точностью до одной десятой миллиметра. Почти двадцать миллионов вон за один протез, который не предназначен для армии, а лишь для удобства и эстетики — это роскошь, Ким. Я могу отличить протезы между собой, я на это полжизни убил, так что давай ты поверишь мне на слово и не будешь лезть на рожон к китайской шлюхе с военкой в руках, поболтаем и разойдемся как в море корабли.       Чонгук наконец замолчал, потому что ближе подошел официант, и на лицо наконец снова была натянута привычная ухмылка.       — Ваш заказ, господин, — скорее прошелестел омега, поставив перед Чонгуком деревянную доску с огромным бургером, картошкой и тремя разными соусами.       Подобных блюд Тэхен никогда не заказывал и не понимал. Булка, жирная котлета, жирный соус. Даже при том, что у него было много железа в теле, и вес омега практически не набирал, подобное было как-то чересчур.       — Лучше бы взял себе креветок, — тихо сказал он, все же не сдержавшись. — И ты не прав о том, что у меня стоят тайваньские протезы.       Стоило быть признательным Чонгуку хотя бы за то, что он додумался надеть перчатки, но вот в остальном… ел легавый просто безобразно.       Тэхен никогда не видел, чтобы кто-то, вместо того, чтобы макать в соус картошку или сам бургер, убирал верхнюю булку и выливал пряные жидкости прямиком на несчастный хлеб. Чонгук только кетчуп оставил нетронутым — видимо, именно его он и оставил для картошки, а вот остальные два соуса цветными лужицами растеклись по котлете и овощам. И когда мужчина вернул булочку наверх бургера, у Тэхена задергался глаз, потому что эта жижа начала медленно, но верно вытекать наружу, капая на деревянную доску. Омега скривился, потому что, казалось бы, куда еще хуже? Но Чонгук принялся собирать остатки соуса из небольших пиал прямо пальцем, и размазывать его по булке, только на этот раз снаружи, а не внутри.       — Ты просто отвратителен, — заключил Тэхен.       — О, я очень стараюсь, — и это правда. Чонгук ненавидел подобные этому снобские заведения, где все неоправданно дорого, где за каждый чих с клиента готовы содрать три шкуры, особенно, если он выглядит не так представительно, как другие. Даже за вход сюда пришлось заплатить.       Такие как Тэхен наверняка имеют здесь постоянную скидку. А с такого как Чонгук сдерут еще двадцать пять процентов за обслуживание. Поэтому да, он намеренно вел себя так, чтобы не только Тэхена передергивало, но и вон того омегу, на плечах которого лежал дорогой натуральный мех цвета синий электрик. Выкрашенный, разумеется.       — И да, — Чонгук облизал палец прямо в перчатке и, перехватив бургер двумя руками, откусил от него побольше, как будто он не собирался что-то сказать, — можешь не пытаться врать. Это тайваньские протезы. Кстати насчет причины моего прихода…       Чонгук не договорил, откусил побольше, выпачкав соусом щеку и тут же стерев каплю запястьем, нахмурившись.       Несчастному Тэхену, у которого не было никаких сил смотреть на этого глупого полицейского, пришлось ждать, когда тот прожует. И казалось бы, с одной стороны хорошо, что Чон хотя бы с набитым ртом не болтал, а с другой — поскорее бы он закончил, сказал все, что нужно, и свалил в закат. Желательно так, чтобы Тэхен никогда больше его не видел.       — Охуенный бургер! — заключил Чонгук, снова отвлекшись и довольно откинувшись на спинку удобного кресла, — Так что, Тэхен? Мы с тобой уединимся в туалете? Покажешь мне свои шикарные ножки? А то я в прошлый раз не успел их разглядеть. Уверен, тайваньская херотень стоит и там.       Наклонившись к нему, словно собрался рассказать Чонгуку какой-то секрет, Тэхен процедил сквозь зубы:       — Иди. К. Черту.       Выплюнув эти слова в лицо полицейского, чье самодовольное выражение лица бесило все сильнее и сильнее, Тэхен отвернулся к ночному городу за перилами и затушил истлевшую сигарету в пепельнице. Из-за того, сколь мерзким было зрелище перед ним, он даже забыл о том, что нужно хотя бы время от времени затягиваться, раз уж сигарета была подкурена. Увы, от несчастной ничего не осталось.       К ним снова подошел официант и поставил между ними тарелку с наггетсами, а после поспешил удалиться.       Однако Чонгук не спешил приступать и к ним. Он прекратил наконец хмуриться, пока жевал, стянул с одной из рук перчатку, отложив бургер в сторону, и перехватил салфетку, чтобы вытереть лицо.       — Не боишься, что твои китайские друзья мочканут тебя на выходе из ресторана? Или вон те цыпочки в костюмах с раскаченным плечами? — поинтересовался он.       Тэхен понял, что и людей Намджуна Чонгук, к огромному сожалению, заметил.       — Вдруг это моя охрана? У меня есть те, кто может обо мне позаботиться, так что не переживай, — фыркнул он, сморщив нос, и Чонгук усмехнулся.       — Правда есть? Тогда почему эта твоя охрана преследует тебя лишь в те моменты, когда ты вне дома, и никак не реагирует на китаез под окнами? Где твоя хваленая защита?       — Так надо, — резко отозвался Тэхен и с сомнением проследил за тем, как Чонгук придвинул картофель к середине стола, — У моих покровителей есть более важные дела на данный момент, нежели кучка ублюдков, дежурящих под моими окнами.       — Например отправка похоронного венка на мой адрес? Уверен, это дело рук твоего липового адвоката, — усмехнулся Чонгук.       Тэхен отвел взгляд в сторону снова, не став наблюдать за тем, как Чонгук продолжает свою трапезу уже картофелем. Не хотелось на это смотреть, но еще меньше хотелось думать о том, что у Хосока нет времени, чтобы обеспечить его безопасность. Он ведь обещал Тэхену, что сделает для этого все. Отчего же не делал?       Наверняка это все Намджун. Хочет посмотреть, что будет, если пустить все на самотек.       — Они все равно ничего не сделают мне, — тихо бросил омега, пожав плечами.       Он отчего-то был в этом уверен. Если бы угроза была реальной, Хосок бы уже начал действовать более радикально, чем просто наблюдать. Начал бы ведь, верно? Даже наперекор их боссу.       Чонгук не ответил. Он снова осмотрел Тэхена, задержав взгляд на его лице, и облизал пальцы от соуса.       — Что тебе от меня нужно? — уже более спокойно и скорее даже устало поинтересовался омега, но он и закончить толком не успел, как в лоб прилетел резкий и довольно неожиданный вопрос:       — Как сходил в казино?       — Ты следил за мной и в казино? — Тэхен вскинул брови, снова напрягаясь.        Этот вечер словно чертовы эмоциональные качели. Чонгук буквально раскачивал его на них то вверх, задавая провокационные вопросы и говоря что-то, что заставляло напрячься, — то снова вниз — полностью переключаясь на какую-то бессмысленную хрень и вызывая в омеге желание сбежать куда подальше, только бы не позориться одним только фактом нахождения рядом с этим легавым. И, когда казалось, что атмосфера вновь становилась несерьезной, эти «качели» мгновенно подлетали вверх. Как сейчас.       Тэхен понимал, что это такая стратегия. Наверняка она используется при допросах, чтобы расфокусировать внимание допрашиваемого и без труда выудить всю информацию, которая была ему известна. Но даже с этим знанием у него не выходило перестать нервничать ни на мгновение. Еще и парни Намджуна зачем-то встали со своих мест, чтобы выйти из обеденной зоны.       Наверняка настучат Киму о том, кто именно составил компанию Тэхену за ужином в этот вечер. И что потом? Будет ли это стоить Тэхену хоть чего-то? Ведь и без того понятно, что Намджун не слишком-то доверял ему.        — Нет, кто бы пустил меня в казино, — пожал плечами Чонгук и усмехнулся, — я по фэйс-контролю не пройду. Хотя я бы пораскидывал фишки. Ну, знаешь, это звучит интересно. Правил я особо не знаю, так что… А ты что, хороший игрок? Намджун часто таскает тебя поиграть, верно?       Тэхен снова потянулся за сигаретами в пачку, но обнаружил, что она пуста. Его пальцы нервно забарабанили по столу и он откинул упаковку в сторону, залез в сумку, чтобы найти электронную сигарету.       — Не твое собачье дело, как часто я туда езжу.       — Да ладно, все знают, что ты сопровождаешь его как минимум по разу в месяц, иногда по два, — пожал плечами Чонгук, а Тэхен невесело усмехнулся.       — Тогда зачем спрашиваешь, если знаешь? Интересно, что у тебя есть источники в этом казино.       — Значит, раз-два, правда? Как я угадал, — хмыкнул Чонгук и словно ни в чем не бывало, закинув в рот наггетс, облизал губы и снова посмотрел Тэхену в глаза.       Омега глупо пялился на него какое-то время, затем скосил взгляд на китайцев и не посмел дернуться, чтобы уйти. Они напрягали его не меньше. К черту. Лучше он вообще будет молчать. Он вроде бы ничего и не сказал, а Чон уже в курсе, сколько раз в месяц он ходит в сраное казино.       — А ты где видишься с Намджуном обычно? В борделях? Какие у вас отношения? Спишь с ним?       Провокация, будь она неладна, сработала, потому что Тэхен едва удержался от того, чтобы не надеть Чонгуку на макушку соусник с кетчупом.       — В борделях он снимает себе шлюх. И я с ним не сплю. И не спал.       — А я с тобой спал. Мне понравилось. Так что, повторим? Ты так тек в прошлый раз. Тебе же наверняка тоже было хорошо. Надеюсь, одинокими вечерами ты обо мне вспоминаешь. Скинуть фото, чтобы легче было представлять мой светлый образ перед глазами?       Тэхен в один глоток допил все содержимое своего бокала, и нажал на панели кнопку «повторить», чтобы ему принесли еще один. К черту, он уже и так не сможет поехать сегодня на прогулку на своем байке, так хотя бы нервишки успокоит.        — Молчишь? Скукотища, — по самодовольному выражению лица Чонгука невозможно было сказать, что ему скучно. Скорее уж крайне весело. — Ну ладно. Раз уж у меня не получается развести тебя на охерительный секс со мной, как насчет устроить мне встречу с твоим начальником? Только без этого твоего адвокатишки, у меня на него аллергия. Вижу, и сразу хочется задохнуться.       Поблагодарив официанта за новый бокал вина, Тэхен сделал глоток. Его внимательный взгляд просканировал Чонгука, словно омега о чем-то задумался, но всего секунда, и он уже снова обратил свое внимание на красивую панораму города.       — Возьми и сам ее устрой.       — Ой, я бы с удовольствием, — продолжая проявлять наглость, Чонгук, испачканными в соусе пальцами, выудил из тарелки Тэхена креветку и закинул ее в свой рот, — Ну и резина… — нахмурился он, но тут же переключился на суть своих объяснений, — Видишь ли, в чем дело, господин Ким Тэхен. Твой босс — крайне неприятная и неприкосновенная личность. Направить ему приглашение на разговор я не могу, меня за это уволят. А кто кроме меня будет опускаться по локоть во все это дерьмо? Правильно, никто. Поэтому мне бы встретиться с ним где-нибудь. Согласен даже на его территории и без левых парней за моими плечами.       Даже если бы Тэхен хотел, он бы все равно не смог сделать то, о чем говорил Чонгук. Он сам никогда не назначал Намджуну встреч. Намджун ему — постоянно. Да и если Тэхен на такую встречу приведет с собой полицейского, или, что еще хуже, отправит его вместо себя, уже на следующее утро от омеги не останется даже мокрого места. Так что рисковать подобным образом ради сомнительной перспективы того, что Чонгук больше не появится в его жизни, — крайне сомнительная затея.       Чонгук был словно паразит. Сколько бы он не получал, ему было все мало и мало, и мало.       — Я не буду этого делать.       Пока Тэхен думал над своим ответом, Чонгук уже успел дожевать свой бургер, и теперь, внимательно глядя на омегу перед собой, улавливая взглядом каждый трепет его длинных ресниц, отправлял в рот то наггетс, который он густо макал в соусник, то картошку.       — Очень жаль, — Чонгук равнодушно пожал плечами, — Ну, никто не мешает тебе при встрече поинтересоваться, может быть он не прочь сам со мной встретиться?       И снова тишина. Лучше не отвечать.       — Так что, расскажешь мне? Когда твой босс принялся работать с желтокожими?       И снова молчание. Тэхен так сильно хотел уйти отсюда, но в голове буквально смешивалась каша: китайцы за тем столиком и правда следили за ним, он заметил это и сам, этот ублюдский легавый давил, а парни Намджуна ушли куда-то, до этого застав его на встрече с полицейским. Паника начала подступать медленно, но верно. Сейчас он больше всего на свете боялся Намджуна, настолько сильно, что он даже перестал прислушиваться к тому, что говорил Чонгук. Он только почувствовал, как совсем слегка сбилось дыхание, стоило лишь осознать, что те парни вполне себе могут стучать на него прямо сейчас. И что делать тогда?       — В общем, я понял, раз не Намджун, значит этот… Чон Хосок, — слова Чонгука донеслись до Тэхена словно сквозь воду.       Он моргнул, переведя взгляд на мужчину, и гулко сглотнул, пару раз моргнув. Чонгук вскинул брови, явно ожидая какой-то реакции, а Тэхен понял, что начал чувствовать себя слишком уязвленно. Прямо сейчас… Кто поможет ему прямо сейчас, если вдруг что-то произойдет? Если китайцы попытаются убить его на выходе? Или парни Намджуна натянут на голову мешок и увезут в пригород? Или этот чертов Чон, который сейчас смотрел на него так пристально, что становилось не по себе, наденет на него наручники и ткнет носом в стол? Осознание того, что в этот самый момент Тэхен совершенно один, накрыло совершенно внезапно.       — Что, не Чон Хосок? — продолжил Чонгук, — Разве не он работает на тех китайцев, с которыми ты встречался в клубе? Намджун в курсе, что творится за его спиной со стороны твоего недоадвоката? Может стоит ему намекнуть?       — Господи, это не он, ясно тебе?! Это мое чертово дело, и никто не имеет к этому абсолютно никакого отношения! Никто, и уж тем более Хосок! — взорвался Тэхен, и кажется, прикрикнул так громко, что пара человек с соседних столиков обернулись на них.       Омега почувствовал слабую дрожь в руках, когда Чонгук потянул уголок губ в усмешке.       — О… Значит, к делу стоит притягивать тебя? Ты в курсе, что у всех убитых именно китайские протезы? А ты так удобно общался с китайцами напрямую. Может, Хосок от этого тебя спасал? Прикрывал перед Ким Намджуном твои грязные дела? Кто ты там? Хакер? Работаешь с настройкой протезирования, ломаешь неплохое оборудование, импланты, меняешь код ядра и…       Тэхен почувствовал, как его губы совсем слегка задрожали. Он бросил на стеклянный столик свою электронную сигарету, которую крепко сжимал пальцами до этого, и Чонгук все же замолчал, снова воспользовавшись салфетками. Как ни в чем не бывало.       — Я ничего не делал с протезами, ясно? Ничего. Я написал стандартный код взлома, не на протезы, на мелкие системы. Банковские ячейки, мелкое заводское оборудование. Я не сделал ничего, за что можно было бы меня притянуть, и я не знаю, что происходит, понятно? Я не знаю, почему за мной следят, но я знаю, что ты не единственный, кто пытается разобраться.       За столиком повисла тишина. Тэхен дрожащими руками провел по лицу, скосив взгляд в сторону, когда почувствовал на себе взгляд, а заметив тех самых двух амбалов, присланных Намджуном и идущих к его столику, буквально ощутил, как внутри все сжалось от едкого, липкого страха. Он повернул голову к ним, неотрывно глядя на то, как они приближаются, прикусил задрожавшие губы и слабо качнул головой.       Он сказал лишнего? Они что-то услышали? Явно да.       — Нет, — только и слетело тихое с его губ. Его начало так слабо потряхивать, что он не услышал, как в обоих военных протезах рук Чонгука что-то щелкнуло.       Альфа склонил голову набок, так же переведя взгляд на крупных высоких мужчин в невзрачных черных костюмах, но те просто прошли мимо в сторону курилки, о чем-то переговариваясь.       Тэхен выдохнул более шумно, чем было положено, снова взглянув на Чонгука и вскинув брови. Все произошло слишком резко, он даже не понял, как настроение разговора пришло вот к этому. И эти двое… Вся ситуация давила на психику так сильно, буквально со всех сторон, что хотелось перелезть через перила и сигануть вниз, только бы его никто не достал.       — Я ничего обо всем этом не знаю. Никто не знает, — тихо, сипло повторил омега.       Он снова смял пачку сигарет, заглянув в нее, и за столиком повисла тишина. Сладкий дым не помогал успокоиться.       Чонгук отодвинул от себя пустую тарелку и, немного погодя, положил перед омегой свою пачку дешевых сигарет. Было видно, что Тэхен нервничал. Но вряд ли потому, что действительно был осведомлен.       На удивление, омега не стал воротить нос от дешевого табака, с тихой благодарностью достал сигарету и закурил.       — Ладненько, — вдруг просто отозвался Чонгук и пожал плечами, — не делал, значит не делал.       Он снова перевел взгляд на китайцев, которые встали из-за стола и направились к выходу, и мысленно для себя решил, что и ему, и этому омеге лучше будет выйти через черный ход. Кажется, его зажимали со всех сторон, а еще кажется, что во всем этом деле омега был белой овечкой, не более того.       И если Чонгук анализировал поведение Тэхена, сам омега едва мог привести мысли в кучу, еще и ругал себя за то, что снова сболтнул лишнего. В целом, понятно, почему Хосок и Намджун не посвящали его в суть дела. Небольшая манипуляция, чувство невидимых взглядов со всех сторон, неофициальный допрос, где каждый вопрос давил сильнее предыдущего — и вот он уже сломался, вывалив все, что было ему известно.       Но как же было бы хорошо, если бы хотя бы кто-то один перестал наступать ему на горло. Хотя бы кто-то один…       — А с адвокатом своим ты спишь? — все же не выдержал Чонгук.       Но ему это нужно было не для дела, а просто чтобы успокоить собственное любопытство.       — Ты точно идиот, Чон… — на выдохе прошептал Тэхен и качнул головой.       Такое, вообще, поддавалось какому-то лечению?       — Хорошо, что нет. Ну, знаешь, не в моих правилах спать с кем-то, у кого есть пара. Это как-то… Мерзко? — Чонгук нахмурился, словно пытался подобрать слово, а затем пожал плечами и без спроса перехватил почти полный бокал омеги, чтобы сделать из него глоток.       Тэхен не сказал ни слова против. Он чувствовал себя, как выжатый лимон. Не попьет вина, ну и ладно. Зато теперь у него есть причина молча брать дешевые сигареты Чонгука, тем более, они были не такими уж мерзкими на вкус. Или это тоже была усталость?       — Тебе пора прекратить лелеять надежды на то, что мы снова переспим. Я не сплю ни с кем дважды. Тем более с бедными легавыми. Ты вообще сможешь за себя заплатить? Здесь натуральная еда, — отметил омега, стряхнув пепел и облизав губы. Привкус горечи во рту и на губах отрезвлял, но менее усталым Тэхен себя все равно не чувствовал, — Как ты сюда попал? Вход в «Overlook» стоит как три твоих зарплаты.       Чонгук невозмутимо пожал плечами.       — Да ты что? Не переживай слишком сильно, я копил на вход полгода, а еду оплачу оперативными средствами, чтобы было понятнее — налогами, которые ты не платишь.       Тэхен негромко усмехнулся такому огромному количеству сарказма в чужом голосе, качнув головой, и задержал на лице мужчины взгляд. Кажется, они с Чонгуком с легкостью могли бы посоревноваться в ерничестве.       И ничего, что никаких налогов он не платил. Пусть это делают те, кто работает честно. Например такие, как Чон Чонгук.       Сидящий перед ним со спокойным лицом, как будто бы выплеснув немного яда он вернул себе душевное равновесие, легавый тоже закурил, и на этот раз Тэхен услышал щелчок его протезов, когда альфа оперся на стол локтями. Он прикусил щеку, потому что похожие щелчки военные протезы издавали при активации или деактивации встроенных в них компонентов. Он знал это из-за Намджуна и Хосока, слышал не раз. Но прямо сейчас отчего-то не хотелось углубляться в то, что именно делал легавый.       — Я пробивал тебя после первой встречи, — вдруг негромко заговорил Тэхен.       Ему бы замолчать, перестать лезть на рожон, но как только внезапно охватившая его паника отступила, он снова начал понемногу соображать. Пока коп говорит, он и сам может узнать еще хоть что-то, что может быть ему полезно. Ему или Намджуну. Он сможет искупить вину, если узнает что-то о нем или лучше о самом деле? Или нет ничего, чего бы не знал альфа?       — Я знаю, что ты сын покойного Чон Чонина. Раньше он возглавлял империю кибернетики в Корее. До Намджуна.       Чонгук усмехнулся и пожал плечами.       — И? К чему клонишь, красавчик?       — Хочу понять, как сын самого влиятельного в этой стране человека докатился до того дерьма, в котором он сейчас сидит. Не больно было падать с вершины прямиком в грязь?       Чонгук, несмотря на попытку Тэхена его уколоть, расплылся в улыбке. Колечко в его губе беззвучно задело ряд ровных, но по-кроличьи забавных зубов, которые вообще не вязались ни с образом легавого, ни с его поведением.       — Ты мне расскажешь, когда упадешь со своего шаткого стульчика власти, — парировал он, и Тэхен тихо хмыкнул.       — Не хочешь об этом говорить? Задевает?       — Тупой и очевидный вопрос, не находишь? Но я не жалуюсь на свое положение. Я жив, мой отец — нет. Это уже что-то.       — Ты сам его убил? — поинтересовался Тэхен.       К его большому сожалению, Чонгука не проняло и это.       — Поверишь, если скажу, что специально шел в оперативники, чтобы его грохнуть?       — Вполне, — усмехнулся Тэхен.       Оба замолчали.       Телефон Чонгука тихо пропищал, и он отвлекся на экран, прочитав какое-то сообщение. Тэхен попытался вытянуть шею, чтобы взглянуть, но Чонгук довольно быстро перевернул телефон экраном вниз и под недовольное шипение Тэхена костяшкой пальца поддел его кончик носа.       — Побереги свой хорошенький носик для менее грязных дел. Мне пора, так что…       Чонгук нажал на кнопку вызова официанта и, немного погодя, кивнул Тэхену на его бокал.       — Будешь? — но получив в ответ лишь короткий отрицательный жест, в один глоток допил, белое вино из бокала.       Они несколько секунд сидели в тишине, потому что официант подошел ближе довольно быстро. Тэхен даже не успел вытянуть руку к терминалу, протянутый омегой, потому что Чонгук довольно осознанно отпихнул его руку в сторону и приложил к терминалу свое запястье. Раздался негромкий писк, а Тэхен всикнул брови.       — Щедро, — хмыкнул он, но сказать больше ничего не успел.       — Недостаточно средств, сэр, — не особо уверенно проговорил официант, потому что, кажется, он вообще вынужден был говорить нечто подобное впервые.       Чонгук, который до этого самодовольно ухмыльнулся, вскинул бровь и скривился.       — Я оплачу, — тихо вздохнул Тэхен, и уже было протянул руку к официанту, который растерянно глянул на него и потянул к омеге терминал, но Чонгук снова их прервал.       — Да ладно, нахрен. Не позорь меня, окей? Ты же купил мне виски, комнату снял. Сейчас все решим, — бросил Чонгук и, глянув на чек, высветившийся на мониторе, встал с места, чтобы похлопать себя по карманам.       Тэхен сухо усмехнулся, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, и принялся просто наблюдать. Он был так вымотан, что даже эта наиглупейшая постыдная ситуация вызывала на его губах лишь тихие смешки, а когда он заметил, что на них оборачиваются, и вовсе прикусил губы в попытке сдержать нервный смех.       — Уверен, дело в сраной картошке. Она у вас, кстати, дерьмо, знали? Синтетика на вкус и то охуеннее будет, — фыркнул Чонгук, достав из карманов смятые наличные и вывалив несколько купюр на стол.       Тэхен, лишь заметивший это, казалось, окончательно сорвался, потому что смех сдерживать был все труднее, а от эмоционального облегчения в уголках глаз выступили слезы.       — Ты больной, Чон, — сквозь смех выдохнул он, покачав головой и потерев лоб подушечкой пальца, но Чонгук, кажется, не особо обратил на это внимание.       — Часть наличкой, остальное — давай сюда, — сообщил Чонгук.       Официант кое-как пересчитал наличку и, повторно поднеся терминал к руке мужчины, наконец тихо выдохнул, когда услышал новый звуковой сигнал. Оплата прошла.       — Вот и супер. А теперь проведите нас к черному входу, — уже чуть тише проговорил Чонгук и оглянулся на Тэхена, который тихо шмыгал носом и, кажется, не до конца понимал, какую именно эмоцию испытывал прямо сейчас, — Пойдем. Иначе я еще как-нибудь тебя опозорю. Долго ждать не придется, веришь?       Сомневаться в его словах не приходилось, но даже если бы это было не так, Тэхен был настолько морально опустошен, что казалось, если бы Чонгук подвел его к краю пропасти и сказал бы «прыгай, там будет прикольно», Тэхен бы прыгнул. Всего этого было для него слишком много.       Их молча провели через длинный подсобный коридор, заваленный коробками, через курилку для персонала к грузовому лифту, в котором, судя по запаху и заляпанным чем-то липким стенам, перевозили поставки продуктов для ресторана.       — Сервис — топ, — без сарказма, а вполне себе искренне сказал Чонгук омеге, — Сам я нищий, так что чаевые оставлю как-нибудь в следующий раз, если разбогатею.       Закатив глаза, Тэхен вывел нужную сумму на своих часах и поднес свое чипированное запястье к запястью официанта. И чего это Чонгук продолжал его позорить? Вроде только появился проблеск разума и манер, как он снова откатился назад.       — Благодарю, господин. Паркинг с минус второго по минус пятый этажи. Черный выход здания улицы обычно закрыт, но я могу поехать с вами, чтобы проводить.       — Нет, спасибо. Мы выйдем через парковку. Спасибо за помощь, — поспешил возразить Тэхен.       Хотя, может, и не стоило отказываться? Тэхен ведь был не на машине, а Чонгук… вряд ли он смог бы поставить свою «шикарную» тачку на паркинг. Только вот судя по тому, как уверенно Чонгук нажал кнопку минус четвертого этажа, Тэхен вообще не угадал.       — Ты приехал на такси. Хочешь, подвезу? У меня есть та газировка, по которой все балдеют, — улыбка Чонгука была слишком самодовольной.       — Она похожа на кошачью ссанину и по вкусу, и по запаху.       Вскинув брови, Чонгук внимательно оглядел омегу с головы до ног и сочувствующе покачал головой.       — Вроде не выглядишь, как нищий, а знаешь вкус кошачьей ссанины. Правильно говорят, внешность обманчива.       Тэхен обнял себя за плечи и тихо, устало вздохнул. Спорить он не собирался.       — Иди к черту, Чон.       — Ладно. Но сначала подвезу тебя.       Не став возражать, омега, как только двери лифта открылись перед ними на нужном этаже, вышел вслед за легавым. Ничего, он ведь уже ездил с ним, верно? А если Намджун что-то спросит, он так и скажет, что пытался настроить контакт и узнать какую-нибудь полезную информацию о расследовании. В целом, это недалеко от правды.       Во всяком случае, было недалеко до того момента, пока Тэхен не уснул, а случилось это примерно сразу после того, как они с Чонгуком выехали из паркинга на скоростную трассу.       Несмотря на то, что Чонгук и сам устал, а еще его дома ждал Аид, чтобы с ним наконец-то погуляли и побегали, он сделал лишний кружок, поехал самой долгой дорогой, какую только мог придумать, чтобы дать Тэхену спокойно поспать хотя бы полчаса. Потому что Чонгук не был извергом, а омега выглядел сильно вымотанным, когда они спускались в лифте. И, почему-то, одиноким. Во всяком случае так показалось Чонгуку, а ему это все было знакомо как никому другому.       Чонгук снова стер с лица глупую усмешку и, иногда потягивая из банки ту мерзкую газировку, о которой говорил, усиленно думал. Единственный вывод, который он мог сделать исходя из этого разговора и наблюдений — Ким Тэхен не знает ровно ничего полезного для его дела. А значит, стоит продолжить копать чуть глубже, туда, куда не допускают его хорошенький нос.       — Эй, Ким Тэхен. Просыпайся, ты дома. Или скажи мне номер своей квартиры. Я тебя донесу до кроватки, хочешь? — усмехнулся он, остановившись у ограждения.       — Иди к черту, Чон, — прохрипел Тэхен, надеясь, что пока он тут спал, не пускал слюни на свою же одежду. — Спасибо, что подвез, и надеюсь, что мы больше не увидимся.       Единственное, о чем омега мечтал сейчас — подняться домой, смыть макияж, надеть любимый свитер для сна и лечь спать с открытым настежь окном. И чтобы его хотя бы сегодня никто больше не трогал.       Тэхен поднялся наверх, стянул с себя одежду, стоило лишь войти в свою квартиру, и, немного погодя, все же решился подойти к окну. Машины с китайцами под окнами не было, но под ними все еще стоял старый джип. Прошло еще около пяти минут, прежде чем Тэхен все же ушел в душ, но даже когда он вернулся, чтобы снова выглянуть в окно, машина все еще стояла под окнами светящегося голубым неоном небоскреба. Ну и плевать. Если Чонгук хочет ночевать здесь — это его право, так что омега решил об этом не думать и просто лечь спать.