Don't look at me.

это длилось секунду, может две. не больше. они отпрянули друг от друга одновременно, как ошпаренные. в ушах у Майка зазвенела тишина, а в голове — оглушительный, панический вопль. «боже, что я наделал?» его сердце колотилось где-то в горле, смывая все мысли, кроме одной: он перешел черту, которую нельзя было переходить. никогда. Уилер посмотрел на Уилла — тот сидел, замерев, с таким же выражением чистого, животного испуга на лице. стыд накатил волной, горячий и липкий, но под ним пульсировало что-то другое. что-то живое и обжигающее, от чего весь мир вокруг — этот заброшенный дом, пыльное окно — вдруг стал кристально ясным и настоящим. ужасно. это было ужасно. и в то же время — нет. это было сильнее любых фраз, сказанных ранее. и они больше не говорили, не просили объяснений. это была пауза, тяжёлая, решающая. затишье перед бурей? между ними было несколько сантиметров, что теперь обжигали. хотелось быть ближе, гораздо ближе. воздух вокруг становился всё жарче и жарче, хотя погода ничуть не менялась. дыхание Майка, как и Уилла, уже не было прежним, оно сбилось. теперь они не могли дышать в такт, это было быстрое и прерывистое дыхание. — это было... — начал Майк, и голос его сорвался, застряв в горле. он не знал, что хотел сказать. «ошибкой»? «странно»? «правильно»? Уилл, казалось, услышал этот неозвученный вопрос. его взгляд, до этого растерянный и испуганный, вдруг зафиксировался на губах Майка. и прежде чем страх смог снова сковать его, Уилл потянулся вперед. это было не движение решимости, а скорее падение — крошечное, стремительное, неудержимое. его пальцы дрожали, когда коснулись щеки Майка, но само прикосновение было твердым. оно не спрашивало разрешения. оно его давало. их губы снова соприкоснулись. второй поцелуй был другим, но оставался всё таким же неумелым. Уилл никогда не целовался до этого дня. Майк же наоборот, но сейчас его опыт с Оди казался нелепой репетицией для пьесы, текст которой он только сейчас начал понимать.  его мозг, обычно неугомонный, анализирующий каждый шаг, наконец замолчал. не было мыслей об Одиннадцать, об опасности, о том, «как надо». был только влажный жар дыхания Уилла, неуклюжий стук их зубов, запах его шампуня и пыльной фланели. и странное, щемящее чувство правильности, которое было страшнее любой неправильности. шатен неумело шевелил губами, и это было совершенством. потому что это был Уилл. и это был он. Майк положил обе ладони на щёки Уилла, слегка притягивая его к себе, не желая отпускать. от Байерса всё ещё чувствовалась лёгкая дрожь. он не знал, куда деть себя, куда деться от этого чувства. как избавиться. по продолжительности поцелуй был намного дольше, чем прошлый. но время уже потеряло свой смысл. поэтому было неважно, сколько это происходит. горячий воздух обволакивал лица парней. оба были красными, как помидоры, но они не видели этого. глаза Майка и Уилла были закрыты. точно так же, как это происходило в романтичных фильмах. они как бы сдались друг другу... прервав поцелуй, парни разомкнули губы, чтобы глотнуть воздух, и впервые за долгие мгновения встретились взглядами.  всё ещё сидя бок о бок... Майк не выдержал. вместо того чтобы снова наклониться вбок, в неудобном, скрюченном положении, он перекинул свою ногу через ноги Уилла. и, уперев ладонь в спинку дивана за его головой, оказался почти что над ним, стоя на одном колене между его расставленных ног. это был не расчёт, а чистый инстинкт, требующий большего доступа, большего контроля. отсюда он снова потянулся к его губам, и их поцелуй теперь стал глубже, влажнее, лишённым прежней неловкой скованности. теперь в нём было что-то от захвата. с этой новой позиции его руки обрели свободу. они спускались всё ниже — от висков Уилла к его шее, соскользнули с напряжённых, тонких плеч и, наконец, крепко обхватили его за пояс, притягивая его таз к себе, стирая последние, никому не нужные сантиметры дистанции. между ними теперь не было ничего, кроме слоёв ткани да дрожащего воздуха. очередной поцелуй стал глубже, влажнее, чем предыдущие. язык Уилера коснулся губ шатена — неуверенный, вопросительный толчок. Байерс вздрогнул от неожиданности. он слегка отстранился. парень не думал, что всё это может зайти так далеко. что их поцелуй обернётся таким. это было слишком ново. Уилл открыл глаза и посмотрел на брюнета. тот в свою очередь тоже смотрел на него. этот взгляд длился секунду, не больше. а потом он снова прильнул к Майку, и поцелуй продолжился. шатен слегка приоткрыл рот, позволяя этому новому, интимному ощущению проникнуть внутрь. это было странно. мокро. ни на что не похоже. и от этого голова шла кругом. пальцы Уилера впились в ткань фланелевой рубашки шатена, а потом, будто движимые собственной волей, полезли под низ. прикосновение горячих ладоней к голой коже заставило Байерса выгнуться дугой и тихо ахнуть — прямо в рот брюнету. это был звук чистой, неподдельной чувственности, сорвавшийся помимо его воли. резко оборвав поцелуй, Майк отстранился всего на сантиметр, чтобы перевести дух. его губы были влажными и распухшими, глаза — темными, почти черными от расширившихся зрачков. он смотрел прямо на Уилла, и в этом взгляде была вся его паника, и жажда, и немой вопрос. — Уилл... — его голос сорвался на хриплый шепот. это было не имя, а целое предложение. признание, извинение и просьба одновременно. шатен не мог говорить. воздух, казалось, застрял у него в груди. он лишь кивнул — быстро, судорожно — и ладонью, лежавшей на затылке Майка, мягко, но настойчиво потянул его обратно к себе. это было достаточно. слов здесь не существовало. их поцелуй снова стал глубоким, влажным, но теперь в нём не было той прежней неуверенности. Майк водил ладонями по спине Уилла, медленно исследуя каждый позвонок, каждый мышечный тяж, каждую родинку. его прикосновения были неумелыми, но бесконечно внимательными. он изучал это тело, изучал то, к чему раньше не имел доступа. потом его губы оторвались от губ Байерса и прижались к уголку его рта, к щеке, к виску. он нежно, почти неслышно целовал всё его лицо, как будто боялся пропустить хоть миллиметр. Майк зарылся лицом в волосы шатена, вдыхая его запах — шампунь, пыль заброшенного дома и что-то неуловимо родное, что всегда было с ним. Уилл в свою очередь пытался ответить взаимностью. его руки неловко скользнули по спине брюнета, пытаясь повторить его движения, но выходило нелепо, суетливо. от этого он смущался ещё сильнее. тогда Байерс просто снова прижал ладонь к затылку Уилера, запустил пальцы в его густые, непослушные волосы и начал медленно, успокаивающе их поглаживать. это был его способ сказать: я здесь. мне нравится. продолжай. Майк отозвался глухим, сдавленным стоном и снова нашёл его губы для долгого, пьянящего поцелуя. его руки выскользнули из-под рубашки, но только для того, чтобы дрожащими пальцами начать расстёгивать пуговицы на рубашке Уилла. каждая из них была отдельным испытанием. шатен в свою очередь тоже помогал ему, их пальцы путались между собой. когда рубашка наконец расстегнулась полностью, Уилер на мгновение замер, глядя на открывшуюся бледную кожу, на рёбра, которые слишком отчётливо выступали, на шрам у ключицы — память о давнем падении с велосипеда. брюнет не сказал ничего. просто наклонился и прижался губами к тому самому шраму, а после провёл языком по ключице. Уилл задрожал, его руки ещё крепче вцепились в волосы Майка. позы становились неудобными. они тянулись друг к другу, скрючивались, извивались. импульс исходил от тела Байерса. он, всё ещё гладя Уилера по голове, начал медленно откидываться назад, на спинку дивана, утягивая брюнета за собой. тот, потеряв точку опоры, практически рухнул на него всем весом. на секунду они замерли, сплетённые в неловкий клубок. теперь они лежали. Уилл спиной на потёртом велюровом диване, Майк сверху, опираясь на локти по бокам от головы шатена. мир сузился до расстояния между их телами, до горячего воздуха, которым они обменивались. в горизонтали всё поменялось, стало проще, естественнее. они могли полноценно отдаться ощущениям. поцелуй растянулся во времени, потерял начало и конец. он то разгонялся, становясь жадным, почти болезненным, то превращался в ленивое, мокрое соприкосновение, в переплетение дыхания. минуты слились воедино. а парни никак не могли остановиться. каждый раз, отрываясь, чтобы глотнуть воздуха, они встречались взглядами — и в следующую секунду снова сливались воедино, будто боялись, что эта хрупкая реальность рассыпется, если разорвать контакт. Майк целовал его шею, иногда облизывая её, и это заставляло Уилла вздрагивать и тихо стонать. в ответ Байерс крепче обнимал его, прижимал к себе всё сильнее. через тонкую ткань футболки Майка он чувствовал, как бешено бьётся его сердце. что-то новое и пугающее начало пробуждаться внизу живота, глухая, настойчивая тяга, которой не было названия.