moral decay

      Воздух уже успел остыть, а поднявшийся ветер уносил песок с дороги. Высоко в небе висела неполная луна, освещающая улицу. Где-то вдали послышался лай, и шериф вспомнил, что забыл рассказать Тэхёну о бешеной собаке, которая сама бросилась под колёса. Он приехал к дому Сильвии Сомбры раньше, чем планировал, и теперь просто смотрел то на небо, то на занавешенные окна, через которые пробивался свет и мелькающие тени, то вовсе закрывал глаза и погружался в собственные мысли, которые перепрыгивали с одной на другую. Он думал о словах Тэхёна, о нём самом, думал о разговоре с…       Сбоку послышался тихий скрип калитки, и шериф Чон перевёл взгляд в ту сторону. Тэхён направлялся к его машине. Он выглядел так же, как в день их первой встречи, что вызвало у Чона лёгкое дежавю и возродило то же чувство тихого страха, которое появилось и тогда.       Плащ развевался на ветру, пока луна подсвечивала чужой мрачный силуэт. Шериф подумал, что Тэхён сам был похож на какого-то духа. Только было непонятно, этот дух приближался к нему с добрыми намерениями или чтобы свести с ума и погубить.              Подойдя к машине, Тэхён наклонился к стеклу и после того, как встретился взглядом с Чонгуком, сел внутрь, кутаясь в плащ.       — Погода у вас, конечно… — он не переставал на неё жаловаться.       — В Англии приятнее, что ли? — спросил Чонгук, заводя машину.       — Привычнее я бы сказал.       Тэхён откинул голову на спинку и из-под полуприкрытых век осматривал салон машины. Перед ним тянулась длинная, плоская металлическая панель, затянутая тёмно-серым, шершавым материалом. Со стороны Чонгука виднелись пара круглых циферблатов и несколько массивных кнопок, а крепкие руки держали большой тонкий руль чёрного цвета.       — Что ты хочешь найти? — спросил Чонгук, на несколько секунд отрывая взгляд от дороги и переводя его на Тэхёна.       — Посмотрим… — ответил он, полностью закрывая глаза.       «Ничего нового», — подумал Чонгук, но не стал ничего говорить.       За городом всё вокруг погрузилось в мертвенную тишину, только шум колёс и двигателя разносился эхом.       Слышит ли Тэхён что-то ещё?       — Я разговаривал с Майком, — тихо сказал Ким, когда машина съехала с асфальта на гравий.       — Он что-то рассказал? — удивлённо спросил Чонгук.       — Да, — Тэхён повернул голову к Чонгуку и открыл глаза, устремляя взгляд на чужой профиль. — Дай угадаю… С тобой он даже разговаривать не стал?       Чонгук поджал губы, не отвечая. Он слишком отчётливо чувствовал чужой взгляд, который словно заглядывал под кожу, раздвигал рёбра и смотрел, что под ними, чувствовал, как бьётся сердце и когда задерживается дыхание. Ему это не нравилось. Это уязвляло.       — Угадал, — коротко рассмеялся Тэхён. — Ты, наверное, разговаривал с ним как со свидетелем. Может, ещё значок показал и сказал что-то вроде: «Я шериф Чон Чонгук, и я хочу задать тебе несколько вопросов», — он тихо смеялся, наблюдая, как вздулась венка на чужой шее и побелели костяшки на руках.       Но Чонгук продолжал терпеть. Тэхён так-то был не далёк от правды. С детьми он общаться абсолютно не умел.       — Майк сказал, что Дэни в последнее время снились кошмары, и поэтому он пришёл к нему на ночёвку. А ещё Дэни тошнило каждый раз после еды.       — Он, видимо, не говорил об этом матери… — сказал Чонгук, припарковывая машину недалеко от ограждения. — Она ничего не говорила об этом.       — Она просто могла не подумать, что это важно для расследования. Здесь довольно неочевидная связь.       Тэхён вышел из машины и на несколько секунд прикрыл глаза.       — Какая связь?       — Ему нужен чистый человек, — ответил Ким, продолжая стоять лицом к канаве. — Без лишнего.       Наблюдая за ним, Чонгука пробрала мелкая дрожь. Возможно, от ночного холода, но скорее от того, что он вспомнил слова Тэхёна.       «Ночью там очень шумно».       Но сейчас было действительно тихо. Очень. Даже ветер не завывал и не перебирал листья на редких деревьях. Так тихо, что он слышал стук своего сердца, который становился громче с каждой секундой.       — Ты что-то слышишь?.. — шёпотом спросил он, словно они действительно были тут не одни.              Точно не одни?       — Крики, — ответил Тэхён и повернулся к Чонгуку. — Очень громко, — и после этих слов нахмурился, опустив голову. Его лицо скрылось за краем шляпы.       Чонгук подошёл ближе к ограждению и устремил взгляд на гору мёртвых животных. Днём она не вызывала никаких эмоций, но ночью казалось, что десятки глаз рассматривают их. Услышав сзади хруст гравия, Чонгук резко обернулся и тихо выругался, столкнувшись с Тэхёном.       — Ты специально? — выпалил он, хотя сам на мгновение забыл, что не один здесь.       Но Тэхён ничего не сказал, только подошёл ближе и поднёс руку к лицу Чонгука. Он провёл большим пальцем по лбу: сначала вниз, а затем поперёк. Крест.       — Что ты делаешь? — Чон отпрянул назад, чуть не впечатавшись спиной в колючую проволоку, но его вовремя перехватили за руку.       Он тут же выдернул локоть из хватки и аккуратно коснулся своего лба, ощущая там тёплую влагу.       — Это кровь? — спросил Чонгук, не отрывая взгляда от красной жидкости на пальцах, которая находилась ещё и на его лице. Которой нарисовали крест.       — Да, — спокойно ответил Тэхён, и Чон только сейчас заметил в его руке нож, лезвие которого было испачкано кровью из рассечённой ладони. — Сотрёшь, когда мы уедем отсюда.              Чонгук ошарашенно смотрел на него, на рану, которую перематывали носовым платком, на лезвие ножа, который сунули в ножны, не стерев с него кровь.       — Пойдём, — сказал Тэхён и медленно направился вдоль ограждения. — Завтра, ну, точнее уже сегодня, нужно поговорить с семьями других пропавших. Узнаем, происходило ли с ними то же, что и с Дэни. И ещё узнай, было ли здесь что-то раньше. Хорошо? — он обернулся, но вокруг никого не было. — Чонгук?       Тэхён оставался стоять на месте, вглядывался в темнеющую вдали местность, а затем резко пнул деревянный столб, на который была намотана проволока. Она тут же задребезжала, а в нескольких метрах послышался тихий вскрик.       — Я тебя чувствую, — сказал Тэхён, направляясь на звук. Он подошёл к Чонгуку, нервно поджавшему губы и смотрящего в сторону. — Мило, — усмехнулся, сунув руки в карманы и не отрывая взгляда от чужого лица. — Правда хотел меня напугать?       — Займись тем, зачем мы сюда приехали, — буркнул Чонгук и быстрым шагом направился туда, куда до этого шёл Тэхён.       Да. Он правда хотел напугать его. Не только же ему находиться в постоянном напряжении и терпеть насмешки от этого человека. Но в итоге над ним снова посмеялись и заставили почувствовать смущение от собственного детского поведения.       Тэхён шёл следом. Об этом говорили еле слышные шаги, которые вдруг затихли. Чонгук обернулся, не сразу замечая мужчину, присевшего на корточки и трогающего землю.       — Слегка влажная… — тихо сказал он и в следующий момент начал голыми руками отбрасывать куски земли в разные стороны.       — Что ты?..       — Если есть лопата, сходи за ней, если нет, то помоги, — резко сказал Тэхён, продолжая рыть.       Несколько секунд Чонгук стоял столбом, пока до него не дошёл смысл сказанного. Он бегом направился к машине и вскоре вернулся с лопатой.       — Копай несильно глубоко, — сказал Тэхён и отсел чуть дальше, давая Чонгуку место.       Тот подкапнул землю, а затем ещё раз. До момента, пока Ким не схватился за основание лопаты, останавливая её. Чон с замиранием сердца смотрел, как чужая рука опустилась в вырытую ямку и достала оттуда небольшой кусок уже посеревшей кожи. Она выглядела так же, как у Шона.       — Это…       — Всё, что осталось от Дэни, — сказал Тэхён и равнодушно бросил кожу обратно. — Все тела пропавших впитываются в землю… Она просто поглощает их, начиная с внутренностей. Вы смогли найти Шона только потому, что прошло мало времени.       Тэхён поднял взгляд на Чонгука и поджал губы. Тот смотрел прямо на только что вырытую им ямку и останки. Он даже не мог понять, какие эмоции разом осели в груди, сдавливая её. Страх, нарастающий ещё с момента, как они сюда приехали, начал смешиваться с ощущением нереальности всего происходящего, отчего перед глазами зарябило. Чонгук попытался сделать вдох, но резкая боль пронзила грудную клетку, и с его губ слетел лишь тихий сип. Воткнув лопату в землю, он опёрся на неё и всё-таки поднял взгляд на Тэхёна. В этих глазах не читалось ничего из того, что сейчас испытывал Чонгук.       Сдавливающее чувство в груди никуда не делось, но разум начал проясняться спустя несколько секунд.       Прочистив горло, Чонгук негромко произнёс:       — Но мы нашли тело Шона позже, чем Дэни, и от него осталось намного больше…       — Детское тело меньше, соответственно и требуется меньше времени, чтобы поглотить его, — выпрямившись, сказал Тэхён.       — Мы за этим сюда приехали? — чуть заторможенно спросил Чонгук.       — Да. Я хотел проверить.       — Что именно?       — Когда я был здесь в первый раз, то чувствовал, что с землёй что-то не так, — Тэхён забрал лопату у Чонгука и принялся закапывать яму, — но я подумал, что это из-за кучи мёртвых животных. Увидев тело Шона, я предположил, что мы сможем найти и тело Дэни.       Чонгук внимательно слушал, но на последних словах его лицо помрачнело. Он резко схватил Тэхёна за локоть, дёргая на себя и заставляя выронить лопату.       — Почему нужно было ждать ночи?.. — давящим тоном спросил Чонгук.       — Я хотел узнать, сколько требуется времени для поглощения, — спокойно ответил Тэхён, смотря в сузившиеся чёрные глаза. — Сутки для ребёнка и, скорее всего, двое суток для взрослого.       — То есть вместо того, чтобы попробовать его спасти, ты решил подождать и убедиться в том, что придумала твоя больная голова? — он сильнее сжал чужой локоть, заставив слегка поморщиться от болезненной хватки.       — Спасти кого, Чонгук? — но Тэхён продолжал говорить спокойно, в отличие от человека напротив. — Они умирают почти мгновенно. Если бы мы приехали днём, то ты бы увидел то же, что и несколько дней назад. Иссохшее тело маленького мальчика, который бы потом мерещился тебе в кошмарах, — он приблизился к лицу шерифа и тоже схватил его за руку. — Тебя сейчас трясёт от злости или от того, что ты представил это? Ты даже спустя несколько дней не можешь нормально смотреть на тело Шона. Сказал бы спасибо, если бы я показал тебе тело Дэни?       Тэхён выдернул руку и, подняв с земли лопату, продолжил как ни в чём не бывало закапывать яму. А Чонгук смотрел в темноту, которую секунду назад скрывало чужое лицо, и не мог понять, на кого вообще злится. Наверное, он в принципе такой. Злится непонятно на что и непонятно на кого. Только раньше он делал это молча, оставаясь один на один с бурлящими внутри эмоциями, а сейчас нашёл выход в Тэхёне, на которого можно срываться сколько влезет.       В темноте, кажется, что-то смотрело на него. Страшное и совершенно неприглядное. На лбу у этого презираемого существа словно вырезан кровавый крест. Этот крест размывался водой и стекал розоватыми струйками по глазам, цепляясь за ресницы и падая каплями на щёки. Чужая кровь въелась в кожу и никак не хотела отмываться. Чья кровь? Как он оказался в ванной? И где?..       Шериф Чон опёрся руками на раковину и опустил голову, сильно жмурясь. Он серьёзно оставил там Тэхёна? Просто взял и уехал? Не помнил. Это всё влияние злых духов. Точно, это они во всём виноваты. Они взяли его под свой контроль и сделали то, что посчитали нужным. Это не инфантильность, нет…       Подняв голову, Чон ещё раз взглянул на собственное отражение и коснулся лба. Перед глазами промелькнуло лицо Тэхёна и его рука. Теперь касание показалось чуждым. Зачем он вообще это сделал? Почему не нарисовал такой же крест себе? Или это просто был очередной способ позабавиться? Стал бы Тэхён резать собственную руку ради забавы? А почему бы и да.       Вытерев лицо полотенцем, шериф швырнул его в раковину и направился в коридор. Он схватил ключи от машины, вышел на улицу и только заметил, что начало светать. Сколько прошло времени?..       Плевать. Вернувшись в дом, Чон швырнул ключи на деревянную обувницу и закрылся в ванной. Около получаса оттуда доносился звук воды, а когда он стих, то дверь не открывалась ещё столько же. Только после этого презираемое существо доползло до своей берлоги и скрылось под толстым полотном своих мыслей.

***

      Стук в дверь заставил проснуться. Шериф Чон растёр глаза, не сразу ориентируясь, где он и какой сегодня день. Сначала он подумал, что ему просто показалось, но стук снова повторился, и пришлось всё-таки подняться. Он наспех натянул штаны, валявшиеся на полу, и, застёгивая ширинку на ходу, дошёл до входной двери.       — Шериф Чон… Оу, — голос Лестера стал тише под конец фразы, когда он взглядом просканировал появившегося на пороге мужчину. Растрёпанные волосы, отпечаток подушки на щеке, расстёгнутый ремень и голый торс. Это было для него в новинку. Кашлянув, Лестер отвёл взгляд, словно увидел что-то неподобающее.       — Что? — шериф медленно моргнул и посмотрел на помощника.       — И вам доброе утро… Уже обед… Вы не появились в офисе, вот я и запереживал немного…       — А…       Шериф Чон осмотрелся по сторонам, словно впервые видел участок собственного дома, а затем перевёл взгляд на Лестера. Тот выглядел как-то странно. Постригся, наверное…       — Дай мне пять минут, — сказал он и закрыл дверь перед чужим носом.       Этого времени было достаточно, чтобы привести себя в порядок и выйти к помощнику уже в подобающем виде.       — Куда мы едем? — спросил Лестер, смотря на серьёзное выражение лица шерифа.       Чон слегка нахмурился. В голове звенело от ощущения, что он что-то забыл, а попытка вспомнить отзывалась стреляющей болью в затылке.       — Нужно ещё раз поговорить с семьями пропавших, — сказал он и крепче сжал руль.       — Вот как. Есть какие-то предположения?       — Возможно, есть какая-то связь…       Сегодняшний день был слишком жарким для осени. Дорога плыла, а дома рябили и казались миражом.       — О, это разве не мистера Кима? — спросил Лестер, подняв с резинового коврика подвеску кроличьей лапки.       — Кого? — шериф Чон перевёл взгляд на помощника и на вещицу в его руке.       — Блять, осторожнее! — выкрикнул Лестер, и в следующий миг раздался звук глухого удара, сопровождаемый визгом шин.       Шериф Чон крепко сжал руль машины, сильно подавшись вперёд и почти вписавшись в него лбом. Всё произошло так быстро, что он ничего не понял. Его сердце учащённо билось в груди, пока перед глазами мельтешили цветные мушки. Вдохнув поглубже, он перевёл взгляд на Лестера, который впечатался лбом в металлическую панель. Он, кажется, потерял сознание, из его носа потекла струйка крови, пачкающая машину. Шериф поморщился. Сделав глубокий вдох и подавляя подступающую тошноту, он открыл дверь и почти вывалился на дорогу.       Обойдя машину, Чон замер, увидев по ощущениям давнего друга, имени которого не мог вспомнить. Только этот друг лежал на земле с вывихнутыми конечностями и бился в конвульсиях. Один его глаз был налит кровью, а второй, абсолютно белый, лежал на асфальте, крепясь на нерве к глазнице. Из-под век сочилась чёрная слизь, а рот то открывался, то закрывался. Его чёрные грязные волосы местами слиплись, в колтунах застряли куски песка. Из-за судорожного дёрганья он медленно двигался по земле, по дюйму приближаясь к шерифу. А тот не мог сдвинуться с места, раскалённый асфальт плавился под ним и затягивал.       Тело человека приближалось к нему, пока не подползло прямо к ногам. Тогда раздался хруст, чужая шея изогнулась в неестественной позе и голова задралась к небу. Лицо этого человека было покрыто фиолетовыми разводами, растекающимися под кожей.       — То есть вместо того, чтобы попробовать меня спасти, ты решил подождать и убедиться в том, что придумала твоя больная голова? — булькающие звуки выходили из клацающего рта, когда крепкая рука схватила шерифа за ногу и утянула вниз, заставляя опуститься на колени. — Я тебя чувствую… — вырвалось из чужого горла, и пальцы, покрытые чёрной слизью, начали погружаться под кожу Чона и цепляться ногтями за вены.       Воздух перекрыли, гортань сдавило, жжение под кожей становилось невыносимым, но он не мог даже закричать. Шериф смотрел на человека перед собой и не узнавал, а потом раздалось три выстрела, отразившиеся тремя дырами на сочащемся слизью теле.       — Спасти кого, Чонгук?       Шериф Чон резко открыл глаза и, сев на кровати, наконец-то вдохнул воздух, которого критически не хватало в лёгких. Он скинул взмокшее от пота одеяло и посмотрел на свою ногу, кожу на которой всё ещё невыносимо жгло. Фантомная боль не хотела уходить, как и чужое изуродованное лицо, стоящее перед глазами. Резко поднявшись с кровати, на ватных ногах Чон добрался до туалета и, упав на колени, скрутился от подступающей к горлу желчи. Он сильно закашлялся, утёр стекающую слюну по подбородку и сел на пол, упёршись макушкой в стену.       Приняв душ, он вернулся в спальню и посмотрел на время. Уже обед. Стоило сразу понять, что это был сон. В реальной жизни никто не пришёл бы к нему из чувства беспокойства.       Неприятный осадок теплился в глубине сердца, пока шериф Чон размешивал молотый кофе, не до конца растворившийся на дне чашки. Он надеялся, что этот сон ничего не значил, что это просто чувство вины, решившее вправить поехавшие мозги. Но а если нет?              Не притронувшись к кофе, шериф вернулся в спальню, достал первые попавшиеся джинсы и футболку и, быстро одевшись, вышел из дома. Бросив на пассажирское сиденье коричневую кожанку, он выехал на дорогу. С каждой минутой волнение становилось всё более явным.       Дом Сильвии находился в двадцати минутах от его, но по ощущениям Чон ехал несколько часов. Воображение не переставало приукрашивать кошмар, дополняя его действительностью, увиденной ночью.       Припарковавшись у обочины, он резко открыл калитку и в несколько шагов дошёл до двери. Постучав, Чон огляделся по сторонам, ища намёк на то, что Тэхён вернулся домой.              — Шериф Чон, — привычно констатировала Сильвия, открыв дверь, и, отойдя в сторону, уступила дорогу.       — Т… — не смог. Шериф поджал губы и просто вошёл.       «Тэхён вернулся?»       — Вы по какому-то делу? — спросила женщина, проводя гостя до кухни.       — Я…       Невыносимо. Любые слова, связанные с Тэхёном, никак не хотели быть озвученными, из-за чего к волнению прибавлялось чувство неловкости.       Женщина взглянула на мужчину, который отвернулся к окну и положил ладонь на шею, после чего поставила чайник на плиту.       — Вы садитесь, Тэхён вернётся где-то через полчаса, — сказала она, замечая, как после этих слов рука шерифа опустилась вниз, а тело расслабилось, словно он смог выдохнуть.       После этих слов он сел за стол, но всё равно продолжил смотреть в окно. Там был абсолютно непримечательный участок, но в данный момент каждая травинка цепляла взгляд.       Пока Сильвия расставляла чашки и разливала в них чай, Чон нервно покусывал губу, думая о том, что Тэхён, очевидно, обижен за случившееся. Хотя… Какая разница? Пускай обижается. Шериф столько натерпелся от него, и ничего. Вот даже пришёл проверить, ничего ли с ним не случилось.       — Я бы хотела попросить вас кое о чём, — голос Сильвии вырвал шерифа из раздумий, и он перевёл взгляд на женщину, которая села рядом за стол.       — О чём? — спросил с лёгким замешательством в голосе.       — Не относитесь к Тэхёну с такой враждебностью, — Сильвия улыбнулась, но явно натянуто. Шериф Чон по глазам читал укор в свою сторону за случившееся вчера на этой кухне.       — Я не отношусь к нему враждебно, — хмыкнул он, беря в руки чашку, просто чтобы переключить на что-то внимание.       Сильвия покачала головой, а затем поднялась из-за стола и, достав из шкафа небольшую баночку, поставила её на стол перед шерифом.       — Это липовый мёд. Добавьте в чай, — сказала она и открыла крышку. Наблюдая, как мужчина сначала посмотрел на содержимое банки, а потом неуверенно взял ложку, Сильвия продолжила: — Тэхён — необычный ребёнок, да, и из-за этого ему непросто с людьми.       — Ребёнок? — усмехнулся Чон. — Сколько ему?       — Двадцать семь, но я всегда буду видеть в нём ребёнка, — сказала она и на мгновение поджала губы. — Вам же интересно, почему он такой.       Даже не вопрос, а просто констатация факта. Шериф напрягся, усерднее размешивая мёд, и никак не стал это комментировать.       — Он был очень желанным ребёнком, — начала Сильвия, и взгляд её опустился на собственные руки, в которых она вертела сухую веточку. — Для ваших родителей вы тоже были желанным, я знаю. Но о вас хотели заботиться и вырастить, а Тэхёна хотели убить. Он должен был стать разменной монетой.       Шериф нахмурился, но продолжал делать вид, что ему не особо-то и интересно, хотя рука, размешивающая чай, неосознанно застыла.       — Дети чисты и невинны, их души светлые, не тронутые никакими чувствами. Оттого ценные. Его родители состояли в секте… Он был частью обряда, но что-то пошло не так. В тот день тринадцать участников были разорваны на куски, — Сильвия перевела взгляд на Чона, после чего сделала несколько глотков чая и продолжила: — Тэхён остался жив, но его тело и разум были слегка повреждены демонической энергией.       Шериф слушал это, не понимая, что испытывает. Это казалось просто вымышленной историей, но с другой стороны — эта история всё объясняла. Если верить во всё сказанное, то уже и не кажется, что Тэхён больной на голову. Если верить, то начинаешь испытывать сочувствие и… стыд за ранее сказанные слова и поведение.       — Его ослепило?..       — Он не слепой, — Сильвия снова улыбнулась, но в этой улыбке было что-то печальное. — Он всё прекрасно видит. И даже больше, чем вы можете себе представить. Детское тело крайне хрупкое, оно легко поддаётся воздействию и не может сопротивляться. В его теле содержится какая-то часть той демонической энергии, поэтому он может видеть и чувствовать больше, чем другие люди.       — А… — Шериф Чон не озвучил, но его рука неосознанно коснулась шеи и провела по ней пальцами. Там, где у Тэхёна растекались фиолетовые разводы под кожей.       — Тоже последствия неудавшегося обряда, — Сильвия с пониманием посмотрела на растерянное лицо шерифа, который пытался осознать всё.       Чон не знал, насколько хочет верить в слова женщины, которую почти весь город считает сумасшедшей. Но с другой стороны… Какая-то его часть всё-таки верит.       «Если бы ты мог слышать и видеть то же, что и я…»       — В детстве ему каждый день снились кошмары, — Сильвия встала из-за стола, чтобы поставить чашку в раковину. — Слишком большой стресс для юного организма, поэтому у него начали появляться седые волосы. Над ним часто подшучивали другие дети…       — Откуда вы столько о нём знаете? — озвучил вертевшийся в голове вопрос шериф.       — До десяти лет он жил здесь, — ответила она и вернулась за стол. — Это дом его родителей.       Шериф замер на несколько секунд, оглядывая кухню, словно после услышанного она изменилась. Всё стояло так же, но как будто исказилось и изменило свою суть.       — Я никогда не видел его… — несколько раз моргнув и опустив взгляд, выдохнул Чон. Он не мог поверить, что просто не замечал его. Заметил бы. Точно обратил внимание и, скорее всего, запомнил бы.       — Дети обижали его, поэтому он не хотел лишний раз показываться, а вы часто пропадали с отцом на охоте, поэтому и неудивительно.       — Обижали? — Чон в недоумении поднял брови.       — Прямо как вы. Только вы уже взрослый, — Сильвия чуть склонила голову вбок, без укора посмотрев на шерифа. — Вы срываетесь на нём, потому что он отличается от вас.       Чон неловко отвёл взгляд.       — То, что случилось, оставило на нём уродливые следы. А вы должны иметь представление, как бывают жестоки дети.       — Я бы не сказал, что уродливые… — произнёс себе под нос шериф, в голове которого появилось чужое лицо.       — Вот видите: красота в глазах смотрящего, — по-доброму усмехнулась женщина. — Вас его внешность завораживает, а детей раньше пугала.       — Меня не… — Чон замолк и резко перевёл взгляд за спину женщины, где в проходе появился Тэхён.       — Пришёл за своей лопатой? — без тени какой-либо эмоции на лице спросил тот. — Сейчас принесу.       — Относитесь к нему благосклоннее, даже если то, что он говорит, кажется вам бредом, — сказала женщина и, встав из-за стола, вышла из комнаты.       — Вот, — Тэхён вернулся с лопатой и остановился в дверном проёме, пока Чонгук пристально смотрел на него. Немного иначе, чем обычно.       Глаза были на месте, чёрная слизь не сочилась из его тела, волосы аккуратно лежали, а тёмно-коричневый свитер и синие джинсы не были ободраны и испачканы. Чонгук просто пытался заменить тот жуткий образ из сна, его не завораживала чужая внешность.       Он подошёл к Тэхёну и молча взял лопату, продолжая смотреть, только теперь в глаза, которые якобы видят куда больше.       — Я поговорил с семьями пропавших, — сказал Тэхён. — С ними происходило то же, что и с Дэни: проблемы со сном и едой. Я хотел сходить в библиотеку, чтобы поискать что-то про Костяной Двор, но забыл читательский бил…       — Прости за то, что произошло ночью, — перебил Чонгук, вызывая на лице Тэхёна лёгкое удивление, которое быстро сменилось еле заметной улыбкой.       — Не стану говорить «ничего страшного», но мне приятно, что ты извинился, — он прошёл на кухню и сел на место Чонгука. — О, — Тэхён достал ложку из чужой чашки и, взяв из банки мёд, облизал её.       Чонгук продолжал стоять в проходе, думая о том, что рассказала Сильвия. Хотя стоило подумать о словах Тэхёна и о том, что за него выполняют его же работу.       — Ты… хотел в библиотеку? — уточнил Чонгук, крепче сжимая лопату в руке, как будто она могла подсказать, что стоит говорить.       — Да, местные ничего не знают об этом месте, по крайней мере, те, с кем я разговаривал. Возможно, в библиотеке будут старые газеты или карты, — Тэхён чуть наклонил голову вбок и подпёр её рукой, сканируя Чонгука взглядом. — Милая футболка.       — А?.. — он резко опустил голову, оттягивая край и, увидев, какую именно выхватил из шкафа, зажмурился.       — Meat, beer and chicks… — прочитал Тэхён и тихо рассмеялся, прикрыв лицо ладонью.       Чонгук старался сохранять серьёзное выражение лица, но мысленно уже рыл себе яму на заднем дворе. Это была футболка его отца, и носил он её только дома.       — Мы поедем или нет? — твёрдо спросил Чонгук, расправив плечи, чтобы показать, что его подобное не смущает.       — Конечно, — Тэхён встал из-за стола и, подойдя к Чону, снова опустил взгляд на его футболку. — Сначала за мясом, потом за пивом и напоследок за цыпочками? — он не удержался и коснулся блондинки в ковбойской шляпе, сидящей на стоге сена.       Чонгук натянуто улыбнулся, убрав от себя чужую руку. Ещё одна шутка, и рыть яму он будет не себе, а Тэхёну. Что там говорила Сильвия? Относиться к нему благосклоннее? С длинным языком Тэхёна Чонгук может только сдерживаться, чтобы не засунуть его ему в одно место.       — Опять пешком пойдёшь, — буркнул Чон и направился на выход.       Пока Тэхён не вышел из дома, он быстро взял куртку из машины и накинул сверху. У него была пара минут, чтобы выкурить одну сигарету и привести мысли хоть в какой-то порядок. Медленно качающееся на ветру кресло гипнотизировало, и по итогу ни одна мысль не захотела перестраиваться и в принципе укладываться на своё место. Когда Тэхён вышел из дома, Чонгук потушил сигарету и сел за руль, не поворачиваясь, когда дверь сбоку открылась и на место рядом сели.       — Как рука? — неожиданно даже для себя спросил Чон, когда они отъехали от дома.       Тэхён поднял ладонь, на которой не осталось и следа от пореза, показавшегося Чонгуку достаточно глубоким, чтобы зажить настолько быстро. Он изумлённо посмотрел сначала на руку Кима, а затем на его лицо, начиная всё больше убеждаться в том, что Сильвия вряд ли выдумала эту историю с обрядами и демонической энергией.

      ***

      — Что-то нашёл? — спросил Тэхён, убирая газету тридцатилетней давности в сторону и устало укладывая подбородок на сложенные руки.       У Чонгука уже плыли буквы перед глазами, а картинки словно начинали двигаться. С одной стороны на столе лежала стопка просмотренных газет, а с другой — такая же, к которой они ещё не притронулись. Библиотекарша иногда подходила к ним, спрашивала, нужно ли что-то ещё, или просто стояла недалеко и смотрела.       — Нет, — ответил Чонгук. — Думаю, просматривать газеты не очень эффективно.       — Книги?       — И что в них будет написано?       — Что-нибудь, — Тэхён поднял на него глаза, смотря снизу вверх. — Кто самый старый у вас в городе?       Чонгук ненадолго задумался, откладывая газету в сторону, а затем перевёл взгляд на библиотекаршу, которая расставляла книги у стеллажа.       — Думаю, мать Сьюзан.       — Мы можем поговорить с ней? — Тэхён приободрился и поднялся с места, собираясь пойти за женщиной, но его остановили за руку.       — Подожди.       Зачем остановил? Чонгук отпустил чужую руку и слегка нахмурился. Почему-то он слишком много думает, медлит, хотя пойти и поговорить — это самое логичное в данной ситуации. Наверное, это из-за всё ещё присутствующего недоверия к Тэхёну. Ему нужно самому обдумать чужие решения, которые, по его мнению, принимаются слишком быстро и выглядят импульсивно. Хотя на самом деле таковыми не являются.       — Да… Можем поговорить, — сказал Чонгук, давая своё одобрение.       — Подождёшь?              — Да, — он опустился лбом на руки, когда Тэхён сам пошёл к Сьюзан.       С каждым днём его навыки общения с людьми становились только хуже. Он начал запинаться, путаться, делать долгие паузы. У Тэхёна это выходило намного лучше, так что пускай он общается. У него в принципе всё выходит лучше, даже вести расследование.       Оставаясь наедине со своими мыслями, Чонгук каждый раз пытался обдумывать всё происходящее. Он раз за разом вспоминал увиденное и испытывал всё тот же неподдельный страх, который только больше укоренялся внутри. Кошмары, которые являются во снах, кажутся слишком реальными. И они ведь могут стать действительностью с учётом всего происходящего. Это не то, о чём можно постараться забыть или просто выкинуть из головы с мыслью, что это бред. В том-то и дело, что нет, не бред.       — Ты слишком напряжён, — послышалось сзади, когда Чонгук почувствовал руки на своей шее.       Он тут же попытался выпрямиться, но ему не позволили, опустив руки под ворот футболки на плечи.       — Сиди, — низкий голос прозвучал прямо над ухом, когда Тэхён начал круговыми движениями надавливать большими пальцами у основания шеи.       Чонгук шумно выдохнул, сжав руки в кулаки. Больно, но в то же время настолько приятно, что по спине пробежали мурашки. Через ткань футболки он слишком явно ощущал тепло чужих рук, они сильно сжимали и надавливали, посылая по телу болезненные разряды, которые затем растекались приятным теплом под кожей. Голова стала тяжёлой, а дыхание, которое он неосознанно задерживал, вырвалось глубоким, неровным вздохом.       Тэхён надавливал на плечи, опускался ниже вдоль позвоночника, останавливался на некоторых местах дольше.       — Тут больно? — спросил он, когда его пальцы нашли особенно жёсткую точку под левой лопаткой, и Чонгук не смог сдержать короткий, сдавленный стон. — Шериф Чон, ведите себя тише в библиотеке, — усмехнулся Тэхён.       Чонгуку тут же стало неловко, но давление чужих рук только усилилось. Он закусил собственное запястье, чтобы больше не издать ни звука. В один момент боль растворилась, оставив после себя слабость в коленях.       Чонгук не знал, сколько это продлилось, но в какой-то момент руки с его плеч внезапно убрались.       — Поехали, — сказал Тэхён, отойдя в сторону. — Сьюзан просто попросила подождать, пока она закончит с делами.              Чонгук медленно выпрямился, чувствуя, что дышать стало чуть легче. Он взглянул на Тэхёна сквозь мелькающие мушки перед глазами, стараясь не думать, что это было и зачем, потому что мыслей и так было слишком много.

***

      В доме, находившемся почти на окраине, неприятно пахло затхлостью и старостью. О его состоянии предвещал участок, где всё заросло травой, а скамейка накренилась вбок. Пройдя внутрь, Чонгук старался не показывать отвращение, но иногда всё-таки морщил нос из-за слишком чувствительного обоняния.       Сьюзан не чувствовала неловкости или стыда за обстановку в доме. Как оказалось, она здесь не жила и приходила только раз в неделю, чтобы приготовить матери поесть. Даже если она и хотела помочь с чем-то ещё, та запрещала. Чонгук слышал о её скверном характере, так что не особо был удивлён.              — Вы без меня с ней сможете поговорить? — спросила Сьюзан, заглянув в комнату, где на кресле спиной к ним сидела пожилая женщина.       — Да, конечно, спасибо, — улыбнувшись, ответил Тэхён и кивнул в сторону выхода, намекая, чтобы она не задерживалась здесь. — Я или ты? — уже обращаясь к Чонгуку, спросил он, когда дверь захлопнулась.       — Оба заходите, — тихо раздалось из комнаты скрипящим голосом.       Переглянувшись, они медленно зашли, и, чем глубже проходили, тем сильнее становилась вонь. Окна были закрыты, обои у потолка отслаивались, подошва липла к полу. Чонгук пошёл впереди Тэхёна, но тут же пожалел об этом, когда увидел лицо женщины. Он сразу отвернулся и попытался стереть увиденное из памяти. Половина её лица словно сгнила: левый глаз сильно опустился, кожа под ним обвисла, гнилые зубы виднелись за незакрывающимися тонкими и крайне сухими губами.       — Здравствуйте, — Тэхён присел перед женщиной на корточки и посмотрел ей в глаза. — Мы не займём много вашего времени.       — А по мне похоже, что у меня его много? — она едко усмехнулась, брызжа слюной во все стороны и попадая на лицо Тэхёна. Но тот продолжал улыбаться и смотреть ей в глаза, даже не шелохнувшись от отвращения, в то время как Чонгука всего передёрнуло только от одного взгляда на это.       — Лет десять ещё есть, — произнёс Ким.       — Бог всегда жесток ко мне, — отмахнулась она, еле подняв руку с подлокотника. — Что вам надо?       — Мы хотели узнать про Костяной Двор. Вы не знаете, было ли там что-то раньше? До того, как это место стало скотомогильником.       Женщина прикрыла один глаз. Наверное, хотела и второй, но мышцы лица перестали её слушаться. Её длинные ногти скребли дерево подлокотника, где уже образовались длинные полосы. Повисшую тишину прервало резкое, шипящее журчание, а затем дробный стук капель о деревянный пол. Чонгук, до этого стоявший в стороне и наблюдавший за неменяющимся видом из окна, перевёл взгляд и сразу задержал дыхание, когда в нос ударил едкий кислый запах. Пребывание здесь было похоже для него на ад.              — Так знаете или нет? — как ни в чём не бывало повторил свой вопрос Тэхён, вызывая у Чонгука то ли восхищение, то ли отвращение. Он хотел предложить уйти, потому что всё это было похоже на издевательство. Старуха очевидно была не в себе.       — Знаю, — прохрипела она и с трудом поёрзала в кресле. — Но вам это знать необязательно.       Отлично. Чонгук закатил глаза и собирался увести Тэхёна отсюда, чтобы не тратить время, но тот незаметно махнул рукой, останавливая.       — Если ответите, то я помогу вам, — сказал он и, чуть подавшись вперёд, коснулся распятия, висевшего на худой шее женщины. Они встретились взглядами на несколько секунд, и, когда губы старухи дрогнули, Тэхён выпрямился, отойдя назад к окну.       — Там хоронили не животных, а людей, — её голос стал тише. — Наверное, полтора столетия назад… Может, больше… Чёрт его знает. Моя покойная бабка рассказывала об этом. Там было что-то вроде братской могилы, где лежало тело деда, — она закашлялась и попыталась прикрыть рот рукой, но та никак не хотела подниматься. С минуту по комнате разносился болезненный кашель, пока он не стих, оставив после себя только срывающиеся хриплые вздохи. — Там было много людей… — еле слышно продолжила она.       — Они умерли насильственной смертью? — спросил Тэхён и на короткое время перевёл взгляд на Чонгука. Тот стоял поодаль, скрестив руки на груди, но слушая.       — Не знаю… — сипло ответила она. — Бабка только говорила, что их души никогда не упокоятся. Сколько ни молись, все отправятся на дно ледяной реки.       — Коцит? — уточнил Ким, замечая непонимающий взгляд шерифа, направленный на него.       — Да, — она с трудом кивнула и снова закашлялась.       — В той братской могиле же были только мужчины?       — Не проверяла.       Тэхён усмехнулся. Даже в таком состоянии у старухи оставались силы язвить.       — Не знаете, где можно найти записи с того времени конкретно об этом месте?       — Я похожа на всезнающего мудреца? Идите спрашивайте у тех, кто ведёт летописи, а меня оставьте уже, наконец, в покое…       — Понял, спасибо, — Тэхён благодарно улыбнулся и направился в сторону выхода. Но неожиданно он остановился за спиной старухи, и в следующую секунду раздался хруст. Руки Тэхёна придерживали голову женщины, а когда отпустили, она безвольно упала на грудь. — Покойтесь с миром… — произнёс он и отошёл в сторону, подняв взгляд на ошарашенного Чонгука, застывшего на месте.       — Зачем ты?..       — Я пообещал помочь ей, — ответил Тэхён. — Выйдем на улицу? Дышать совсем нечем…       Чонгук не мог пошевелиться ещё какое-то время. Он смотрел на маленькое и скукоженное тело женщины, которое ещё минуту назад было наполнено какой-никакой жизнью. Тэхён забрал её одним лёгким движением… Забрал и просто ушёл.       Наконец отмерев, он первым делом открыл окно в комнате, затем покинул дом. Тэхён ждал его, сидя на нижней ступени крыльца. Обернувшись, он похлопал по месту рядом с собой.       — Я постою… — выдавил из себя Чонгук, пока дрожащие пальцы пытались нашарить пачку сигарет в кармане джинс.       — Она не хотела стать деревом, терзаемым гарпиями… — спустя какое-то время сказал Тэхён и развернулся, чтобы смотреть на Чона. Он прислонился спиной к деревянной балке, вытянув одну ногу на ступени. — Самоубийство — большой грех, поэтому она просто ждала.       — Поэтому ты убил её?       — Помог, — поправил Тэхён.       — Это одно и то же…       — А ты убил ещё живую собаку.       Чонгук на мгновение замер, не донеся сигарету до губ.       — Она могла просто ждать своего конца, — Тэхён поднялся и приблизился к Чону. — Но ты её убил. Или это другое? — он забрал сигарету и, потушив о каблук сапога, выбросил в траву. — Ты тоже избавил её от жизни, что хуже смерти. В этом нет ничего плохого.       Ничего плохого… Чонгук опустил взгляд, чувствуя подступающую тошноту. Запах ещё не выветрился, засел в лёгких и не хотел сменяться свежим. Хруст костей звучал где-то глубоко, заставляя дрожать всем телом. Смерть рядом. Она приходит неожиданно. Она стоит перед ним.       — Успокойся, — тихо произнёс Тэхён, касаясь рукой плеча Чонгука. Тот её сразу оттолкнул и впечатался спиной в деревянную балку.       — Не трогай! — выпалил он и направился к машине, попутно доставая новую сигарету.       Эта рука только что лишила жизни. И да, убить бешеную псину и человека — разное. Его не переубедить в этом.       — Я не против прогуляться, если что, — повысив голос, сказал Тэхён, а Чонгуку в принципе было плевать, против он или нет: подвозить не стал бы.

***

      Дома — горячий душ, чистая одежда, крепкий кофе, несколько сигарет. Шериф включил телевизор, на кухне зачем-то настроил радио. Он хочет просто не думать ни о чём хотя бы полчаса. Не видеть, не слышать и не вспоминать. Даже спать страшно лечь, ведь там картины ещё более жуткие и абсолютно неподконтрольные.       С волос стекала вода, падала на деревянный стол, собиралась в крупные капли, пока кофе постепенно остывал, а в пепельнице появлялось всё больше окурков. Он сидел в облаке дыма, смотря на собственные пальцы, сжимающие чашку. У неё был сколот край. Мама запрещала пить из такой посуды, говорила: плохая примета. У него и без примет всё плохо.       На кончиках ресниц собиралась влага, она падала на деревянный стол, скапливалась в крупные капли, пока на дне чашки подсыхал кофейный узор. Шериф закрыл лицо руками и шумно вдохнул через нос. Тихо всхлипнул, а затем ещё раз. Тридцать лет, а плачет как ребёнок, да и ведёт себя соответствующе.              Успокоившись только через двадцать минут, он растёр влагу по щекам, помыл чашку, выкинул окурки из пепельницы, ополоснул лицо и вышел на улицу. Время близилось к вечеру, по горизонту растекались кроваво-огненные разводы, а ветер нёс по дороге перекати-поле, которое Чонгук провожал взглядом, пока не заметил человека, остановившегося у калитки его дома.       — За мясом, пивом и цыпочками? — спросил Тэхён, подмигнув.