moral decay

      — С ним же всё будет хорошо?.. — спросил Чонгук, сжимая в обеих руках чашку только что заваренного Сильвией чая.       — Да, — просто ответила женщина и села напротив. — Ему надо немного отдохнуть.       — Он говорил, что ему не нужны обереги от духов…       — Не нужны, духи не могут влиять на его сознание. Но он их видит, слышит и чувствует. Можешь себе представить, сколько жертвоприношений было сделано в той маленькой комнате и сколько неупокоенных душ было заперто там долгие годы? — спросила она, придвигая к Чонгуку тарелку с шоколадным печеньем. — Представь, сколько боли и страданий они перенесли. Чувства одного-двух духов для тела Тэхёна не проблема. Да даже десяти… Но когда такое множество боли сконцентрировано в одном месте и вся она обрушивается на него, то его организм не справляется. Ты слышал что-нибудь там?       — Нет… — ответил Чонгук, не поднимая глаз и рассматривая сквозь жидкость дно чашки.       — А он слышал сплошной гул, наполненный абсолютным отчаянием, — Сильвия накрыла ладонью руку Чонгука, вынуждая посмотреть на неё. — С ним всё будет нормально. Его организм быстро восстанавливается. Только… отнеси ему кое-что в спальню, — сказав это, она вышла из комнаты и спустя минуту вернулась на кухню, положив на стол вырезанную из дерева фигурку птицы. Чонгук осторожно взял её, разглядывая поближе.       — Дорожный бегун? — спросил он, проведя пальцем по резьбе на крыльях.       — Он играл с ней в детстве, — сказала Сильвия, снова садясь на своё место. — Дерево пропитано его кровью, а глаза сделаны из турмалина.       Чонгук провёл пальцем по гладкой чёрной поверхности камня и поднял взгляд на женщину.              — Чёрный турмалин притягивает негативную энергию, очищая организм Тэхёна от неё, а кровь просто помогает гармонизации внутреннего состояния. Положи ему у изголовья, а мне принеси тот мешок, я посмотрю, что там.       Ещё раз взглянув на птицу, Чонгук принёс Сильвии мешок из коридора, после чего поднялся на второй этаж. Тихо зайдя в спальню, он глубоко вдохнул немного резкий запах полыни, которая стояла зажжённой в специальной подставке. Комната не сильно отличалась от других в этом доме. Она была увешана различными оберегами и букетами сушёной травы. Шторы были плотно задёрнуты, но сквозь щёлку всё равно пробивался тусклый свет.       Подойдя к большой деревянной кровати на массивных ножках, Чонгук аккуратно присел на край рядом с Тэхёном, который лежал на боку, подложив одну руку под щёку. Лицо его было чистым, как и одежда, разводы окончательно переместились на шею, став более тусклыми. Влажные волосы небрежно лежали на подушке, некоторые пряди спадали на глаза.       Взглянув на него, Чонгук почувствовал, как сердце сдавило от странной боли и сожаления, словно он был виноват в том, что случилось. Или не за то, что случилось, а в целом просто жаль. Жаль, что он был рождён не как плод двух любящих друг друга людей, а как жертва, которая должна была быть истерзана на одном из подобных алтарей и отдана для непонятно какой цели. Жаль, что он рос в изоляции от других из-за того, что просто отличался. Жаль, что его детской игрушкой была эта птица, которую ему явно дали для того, чтобы его тело не подвергалось сильному влиянию духов. Просто жаль. Так не должно было быть.       Чонгук вложил птицу в приоткрытую ладонь Тэхёна, а затем провёл по влажным волосам, рассматривая седые пряди. Сильвия сказала, что они появились у него ещё в детстве. А Тэхён сказал, что даже во сне духи не замолкают. Он слышит их сейчас?..       Пальцы сами начали путаться в волосах, прочёсывая их и иногда касаясь кожи головы. Он не хотел мешать или будить, но в детстве мама так успокаивала его и ему становилось легче. Тэхёну, наверное, от этого ни горячо ни холодно, но всё же…       Широкий ворот белой футболки открывал ключицы, на которых тоже остались следы прошлого. Наверное, это никак не исправить…       Кровать тихо скрипнула, когда Чонгук поднялся с неё. Бросив последний взгляд на Тэхёна, он вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь, и спустился на первый этаж, где на кухне Сильвия, убрав всё со стола, разложила на нём записи. Как оказалось, это были вырванные из блокнотов страницы, и она пыталась разложить их по порядку.       — Что-то нашли? — спросил Чонгук, садясь напротив.       Женщина поджала губы и едва заметно нахмурилась, рассматривая одну из страниц. Не отвечая сразу, она положила её перед Чонгуком и указала пальцем на строку.       — Пятое марта тысяча восемьсот пятьдесят третий, мистер Флетчер отдал… — не дочитав до конца, Чон сразу поднял удивлённый взгляд на Сильвию.       — Думаю, да, это дед Генри Флетчера, — отвечая на неозвученный вопрос, сказала Сильвия и забрала у Чонгука страницу. — Здесь много знакомых фамилий, но, например, про семью Купер ни слова.       Чонгук слегка нахмурился, пытаясь провести у себя в голове параллели. Если во всех этих записях найти всех причастных к обрядам в прошлом, то можно найти и тех, кто поставлен под удар в настоящем. Но что делать после того, как их всех найти? Просто зная следующую жертву, они не смогут уберечь её.       — Возможно, просто поменяли фамилию, — сказал Чонгук и взял потрёпанный блокнот. — Тэхён сказал, что, вероятнее всего, они заключили сделку с каким-то духом.       — Возможно. В той комнате было что-то ещё?       — Рисунки на стене… — Чонгук стих, задумавшись.              Он попытался воссоздать их в голове, но получалось так себе. Те десять минут, что они находились в подвале, прошли в каком-то забытье. Ясно вспомнить хоть что-то не получалось.       — Тэхён долго их рассматривал, он точно запомнил лучше меня.       — Значит, подождём, пока он не проснётся. Ты… — Сильвия осмотрела Чонгука, начиная с его лица и спускаясь взглядом к груди. — Не хочешь принять душ? Я дам чистую одежду.       Чон опустил взгляд на свою рубашку, заляпанную кровью и ещё непонятно чем. На его шее всё ещё оставались следы от чужих рук, но он забыл об этом.       — Да… Конечно, — согласился Чонгук и поднялся из-за стола.       В ванной он внимательно посмотрел на своё отражение, которое всё ещё выглядело чем-то напуганным. Тон кожи оставался бледным, а на ней чётко контрастировала подсохшая кровь. Страх задвинул его чистоплотность и некую брезгливость на второй план. Намыливая шею, Чонгук смотрел себе под ноги, куда в слив утекала розовая вода.       Что же им делать?       Возможно, сейчас кто-то подвергается влиянию духа и уже направляется на Костяной Двор. Если они приедут туда и будут просто ждать следующую жертву, они смогут её спасти? Тэхён же наверняка знает какие-то способы, чтобы вытащить человека из-под чужого влияния.       Чонгук аккуратно выжимал волосы полотенцем, думая о том, что когда-то это всё-таки закончится. Было бы славно. Рано или поздно всё станет как прежде, он начнёт высыпаться, перестанет жить в страхе неизвестности, сможет просто спокойно вздохнуть. Это случится когда-нибудь, но не сейчас.       Вернувшись на кухню, Чонгук продолжил вместе с Сильвией перебирать записи. В них нашлись фамилии семей, которые уже понесли потери, были и те, кто проживал в Раунд Роке, но всё ещё не расплатились за ошибки предков. Знали ли эти люди, что сделали их старики? Знал ли мистер Клейтон, что в здании мэрии есть этот подвал? Не мог не знать… Его семья уже несколько поколений управляет городом. В таком случае было понятно его нежелание пускать их к архивам. Связано ли с этим и его абсолютное равнодушие к пропажам? Мэр словно нарочно не спешил как-то решать это дело, отстранялся и отказывался сотрудничать.       — Записи чем-то похожи на бухгалтерский учёт… — тихо сказала Сильвия, вырывая Чонгука из мыслей.       — В каком плане?       Женщина покачала головой, слегка нахмурившись, и ещё раз пробежалась глазами по записям.       — Вот, — Сильвия указала на небрежно расчерченные таблицы на страницах. — Указаны даты, имена участников, какую жертву они принесли и на что рассчитывают. Это длилось около десяти лет… Может, даже больше. Мы вряд ли точно узнаем, когда был призван дух. И если с ним была заключена сделка, то должна быть какая-то печать, которая сейчас каким-то образом восстановила своё действие.       По спине пробежали мурашки от того, сколько людей было указано в графе «жертва». И все они умерли ради какой-то цели, которую Чонгук считал абсолютно незначительной. «Урожайный год», «повышение», «здоровье»… Было записано множество желаний, которые стоили чьей-то жизни.       — Я долго спал? — послышалось со стороны слегка хриплым голосом.       Тэхён стоял в проходе, прислонившись плечом к косяку и скрестив на груди руки. Он смотрел на них с лёгкой улыбкой, выглядя ещё немного сонным. Когда Сильвия отрицательно мотнула головой, он подошёл ближе и взглянул на разложенные на столе записи, а затем сел на свободное место рядом с Чонгуком.       — Там была печать, — Тэхён взял одну из вырванных страниц и старый угольный карандаш, который попал в мешок. Он начал по памяти переносить рисунки на бумагу. — Она довольно странная…       — Почему? — Чонгук придвинулся чуть ближе, смотря то на Тэхёна, то на появляющиеся линии из-под карандаша.       — В неё запихнули всё, что только можно было, — усмехнулся он и, дорисовав чашу, наполненную монетами, показал Чонгуку и Сильвии. — Святой Грааль. Мне кажется странным включать в печать одну из христианских святынь… — Тэхён крутил карандаш между пальцев, разглядывая то, что сам и нарисовал. — Но у меня есть версия, как её можно трактовать. В переносном смысле сами слова «Святой Грааль» используют как обозначение какой-либо заветной цели. Чаша наполнена монетами, собственно, это и есть цель. Богатство.       Чонгук старался внимательно слушать, чтобы улавливать основную суть. Когда Тэхён нарисовал жезл, вырастающий из чаши, и две змеи, обвивающие его, он слегка нахмурился, потому что, кажется, где-то уже видел такой символ и в обычной жизни.       — Я не уверен, что конкретно хотели изобразить, но в любом случае тот, кто это рисовал, сделал это неправильно, — Тэхён поднял взгляд, встретившись глазами с Чонгуком, после чего дорисовал на верхушке жезла череп. — Две змеи вокруг жезла — это Кадуцей, символ торговли; одна змея — посох Асклепия, символ медицины… Думаю, это всё-таки связано со здоровьем, хотя тут две змеи. В принципе это не имеет большого значения.       — В записях было описано несколько случаев, когда жертвы приносились для продления жизни или излечения от какой-то болезни, — сказала Сильвия, слегка щурясь.       — Ну, оно и понятно, — прокомментировал Тэхён и нарисовал пентаграмму, оставляя в центре чашу и жезл. — Знак обращения к инфернальным силам.       — Каким?.. — Чонгук поднял на него непонимающий взгляд.       — Неощутимым силам с отрицательной энергетикой, — ответил Тэхён, подперев подбородок рукой и посмотрев на Чона. — Если говорить ещё проще, то обращение к нечисти.       Чонгук задержал взгляд на чужом лице, а в голове проскочила мысль: Тэхён действительно хочет всем этим заниматься или у него нет выбора? И он имел в виду не только этот случай, а в целом. Все эти контакты с потусторонними силами, с какими-то духами и демонами, которые очевидно негативно сказываются на его здоровье. Ему правда это всё нравится?       — Понятно? — уточнил Тэхён.       — Да…       — Ещё там было изображено дерево, у которого вместо плодов висели черепа, — он говорил и параллельно дорисовывал ветви, выходящие из верхнего угла звезды. — Наверное, имели в виду обмен чужих жизней на плодородие. В целом вся эта печать как будто нацелена на все случаи жизни, — Тэхён усмехнулся, что вызвало у Чонгука непонимание. — Обычно я встречал простые символы или же их вообще не было. И ещё это… — он дорисовал снизу знак бесконечности, перечёркнутый двойным крестом. — Этот символ начали активно использовать только в двадцатом веке… Раньше же он просто обозначал алхимический символ серы. Думаю тот, кто составлял эту печать, где-то услышал, что она ассоциируется с адом, и влепил её сюда.       Сильвия тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула, а Чонгук уже окончательно потерял связь. Он подумал, что, наверное, ему и не стоит её улавливать. Главное, чтобы Тэхён всё понял, потому что только он и сможет сказать, что со всем этим делать.       — Это Уроборос, — Тэхён окольцевал весь рисунок змеёй, которая кусала себя за собственный хвост. — Бесконечность. Там была ещё надпись, но я не успел до конца её перевести, но судя по всему, вот это недоразумение означает вечный договор с потусторонней силой, по которому смерть обменивается на богатство, здоровье и долголетие.       — И? — всё, что спросил Чонгук, посмотрев на конечный результат на бумаге.       — Что и?       — Ты знаешь, что с этим делать?       — Прямо сейчас я тебе не отвечу, мне нужно время, — сказал Тэхён, поднимаясь из-за стола. — Если бы это была часто используемая печать, я бы сразу сказал, с чем мы имеем дело. И ещё, — он остановился в проходе, — раньше люди сами убивали, а теперь это делает что-то потустороннее. Дай мне несколько часов, и я попробую что-нибудь придумать.       Чонгук смерил взглядом Тэхёна. Тот выглядел слегка озадаченно и смотрел как-то сложно… Словно просил довериться. Чонгуку ничего больше и не оставалось. Он только и мог, что просто ждать исхода. Как оказалось, он вообще бессилен против каких-то змей, чаш и деревьев.       — Хорошо, — Чонгук кивнул, тихо выдохнув, и развернулся к столу.       Отложив в сторону рисунок Тэхёна, он вернулся к изучению блокнота.       — Он что-нибудь придумает, не волнуйся, — сказала Сильвия, хотя её голос не звучал столь уверенно. На это Чонгук смог только коротко кивнуть.

***

      Несколько часов Тэхён не выходил из комнаты, и сколько бы раз Чонгук ни подходил к двери, он ничего не слышал, поэтому просто возвращался на кухню. Как только все записи были просмотрены, он поехал к каждой указанной в списке семье, чтобы узнать, есть ли у кого-то из их членов схожие симптомы с остальными пропавшими. Чонгук думал, что ему быстро удастся обнаружить следующую жертву, но почему-то это затянулось надолго. Вопросы, которые он задавал, казались местным странными. Действительно, в обязанности шерифа не входило интересоваться пищеварением и сном жителей.       Должны ли оба симптома быть одновременно или достаточно одного? Может, есть ещё какие-то? Кошмары по ночам — это не редкость. Чонгуку они тоже снятся, как и некоторым другим, которые после его вопроса об этом смотрели с непониманием.              А что, если, как и с семьёй Купер, кто-то сменил фамилию? Девушки в большинстве случаев берут фамилию мужа. Сколько ещё домов Чонгук упустил?       Остановившись у обочины, он устало растёр лицо руками. Так можно искать до бесконечности. Проще запретить всем выходить из дома и покидать границу города. Хотя кто его станет слушать? За последние недели его авторитет упал на самое дно.       Над городом уже сгустилась ночь. Поднявшись на второй этаж, Чонгук не стал вслушиваться в неизменную тишину за дверью. Коротко постучав, просто предупреждая, он вошёл в комнату, находя Тэхёна сидящим на полу посреди кучи разложенных книг.       — Ну?.. — Чонгук осторожно перешагнул через разлетевшиеся по полу страницы со странными рисунками, где были изображены непонятные существа.       — Есть проблема… — Тэхён поднял на него взгляд и поджал губы.       Не самая приятная новость, но Чонгук даже представить не мог, что может быть ещё хуже уже сложившейся ситуации. Он на мысочках, переступая через книги, дошёл до кровати и залез на неё.       — Решаемая? — это волновало его первостепенно.       — Да, — Тэхён развернулся к нему корпусом и зачесал назад растрепавшиеся волосы. — В общем, я пытался найти схожий с нашей ситуацией случай, но в итоге пришёл к выводу, что этот дух что-то вроде эгрегора.       Бровь Чонгука изогнулась, и с губ сорвался тихий вздох. Он ни черта не понимал в этих названиях и был бы рад, если бы ему сразу объяснили всё простыми словами, а не грузили информацией из рукописных текстов в блокнотах, которые разбросаны по полу.       — Это искусственно созданный демон, которого призвали дилетантской, но довольно мощной печатью. Из-за того, что на печати был Уроборос, она не имеет срока действия. Но я всё ещё не могу понять, почему договор возобновился только сейчас… — Тэхён закусил кончик карандаша и нахмурился, снова устремляя взгляд на какую-то тетрадь, лежащую у него на коленях. — Я могу понять, почему жертвами становятся родственники тех, кто его заключил, но вот этот разрыв в сто двадцать лет… Впрочем, кто-то мог просто запечатать демона тогда, а сейчас действие ослабло, и он снова начал действовать… Ладно, — Тэхён мотнул головой, — это не самое главное.       — Давай ближе к сути, — нервничая, сказал Чонгук. Он бросил взгляд на часы. Время близилось к полуночи.       — Да… — Тэхён выпрямился и потянул замлевшую спину. — Проблема в том, что нам надо будет снова проникнуть в подвал под мэрией.        — У нас нет времени, — отрезал Чонгук. — Ночью умрёт ещё один человек. Мы должны его…       — Спасти? — Тэхён тихо усмехнулся и растёр лоб ладонью. — Мы можем попытаться, но я не могу дать никаких гарантий, что это сработает, — продолжая говорить, он сел на кровать рядом с Чонгуком и поджал под себя ногу. — Помнишь ту собаку, которую ты сбил?       Чон нервно сглотнул, отстраняясь от Тэхёна.       — Помню…       — Лестер сказал, что из неё сочилась чёрная жидкость и сама она была не в себе.       — Когда вы?..       — Ты видел, когда мы разговаривали с ним. Сейчас не об этом, — отмахнулся Тэхён. — Я боюсь, что эта собака подверглась влиянию демона. Она могла находиться на скотомогильнике, когда там был Шон, и попасть под раздачу. В алхимии есть такое понятие нигредо, когда исходная материя превращается в чёрную массу. Возможно, примерно то же самое происходит с внутренностями жертв… Как с собакой. Кровь, органы… всё разлагается.       Чонгук почувствовал, как быстрее забилось сердце. Внутри всё засвербило, словно он уже ступил на ту проклятую землю и его органы начали медленно превращаться в непонятное месиво.       — Собака не была целью, возможно, её задело лишь немного и у людей всё происходит по-другому. Но сам факт, что даже простое нахождение там во время этого процесса может пройти не бесследно для нас, — Тэхён грустно улыбнулся, пытаясь донести, что не против этой идеи.       — Даже для тебя?       — Даже для меня, Чонгук, — он придвинулся чуть ближе и положил руку на чужое бедро. — Я не бессмертный.       Опустив взгляд с глаз напротив на пальцы, что мирно лежали на его ноге, Чонгук нервно поджал губы. Он аккуратно накрыл ладонь Тэхёна своей, но через секунду обхватил и убрал от себя. Под слегка непонимающий взгляд, Чонгук поднялся с кровати, ещё раз оглядел валяющиеся на полу книги и только потом снова посмотрел в чужие глаза.       — Тогда давай разделимся: иди в мэрию, а я поеду на Костяной Двор, — серьёзно сказал Чонгук.       — Ты сейчас слышал, что я сказал? — Тэхён резко поднялся с кровати, ровняясь с Чоном. — Это не обсуждается.       — Ты сказал, что мы можем попытаться.       — А все остальные слова ты мимо ушей пропустил? Самый безопасный способ — это аннулировать договор.       — Иди и аннулируй. Мне что, нужно обсуждать это с тобой? — усмехнувшись про себя, спросил Чонгук, направляясь на выход. Он не хотел тратить время на бессмысленное выяснение отношений.       — Да, нужно, — следуя за ним, продолжал Тэхён. — Послушай, у демона вампирическая и земляная сущность одновременно. В момент его питания находиться там крайне опасно.       — И? — резко развернувшись на лестнице, спросил Чонгук. — Я не могу просто ждать, пока утром мне позвонят с новостью о новой пропаже.       — А что можешь? Рядом со въездом постоять? Понаблюдать издалека, как чьё-то тело превращается в мешок костей? Давай, Чонгук, расскажи свой план действий, — нависая с верхней ступени, цедил Тэхён.       А Чонгуку нечего было ответить. Развернувшись, он быстро направился дальше по лестнице, а затем и в сторону двери. Наспех надев куртку, он почувствовал, как в него вцепились со спины.       — Прекращай этот детский сад, — сказал Чонгук, пытаясь разжать руки на своей талии.       — Это ты его устраиваешь, — Тэхён попытался оттащить Чонгука обратно в дом и даже, когда тот наступил ему каблуком сапога на пальцы, не отпустил. Но спустя несколько секунд всё-таки разжал хватку. — Ладно, едь, — сказав это, он быстрым шагом вернулся на второй этаж.       Чонгук, сбитый с толку, посмотрел ему вслед, но не стал задерживаться. Выйдя из дома, он сразу направился к своей машине. Плана у него, конечно, не было, но мысль о том, что он мог бы перехватить жертву до того, как она доберётся до Костяного Двора, рождала маленькую надежду.       Остановившись у двери, Чонгук сунул руку в карман, но обнаружил там только пачку сигарет.       — Сукин сын, — выругался он и бросил взгляд на окно, где виднелся силуэт Тэхёна.              На пороге Чонгук столкнулся с Сильвией, которая не до конца понимала происходивший переполох. Перепрыгивая через ступени, он поднялся на второй этаж и влетел в комнату.       — Ключи, — резко сказал Чонгук, подходя вплотную к Тэхёну, стоявшему у окна.       — Ты про эти? — он поднял их перед лицом, а затем выкинул в приоткрытое окно на задний двор.       — Что ты, блять, творишь?! — Чонгук сорвался и влепил Тэхёну пощёчину, заставляя его пошатнуться в сторону.       — Я хочу, чтобы ты жил, — раздалось спокойное в ответ.       На Чонгука уставились два глаза, в одном из которых снова на белом полотне фиолетовыми линиями вырисовывался зрачок. Щека Тэхёна покраснела, но тот даже не дотронулся до места удара. Вместо этого не разрывал зрительный контакт и смотрел так серьёзно, что Чонгука пробрало мурашками.       — Мы были там и тогда, когда тело Шона не поглотили до конца. Ничего не случилось. Так почему должно сейчас? — сжав слегка пульсирующую руку в кулак, спросил Чонгук. Он старался успокоиться.       «Я хочу, чтобы ты жил»       Чонгук хочет, чтобы и другие имели этот шанс тоже.       — Вы были там уже тогда, когда он был пуст, — продолжал объяснять Тэхён. — Просто останься, и завтра мы всё закончим.       — Нет, — Чонгук всё равно продолжал упрямиться, но стоило ему направиться в сторону двери, как его перехватили за руку.       — Останься, — последнее, что произнёс Тэхён перед тем, как накрыть чужие губы своими.       Ступор Чонгука продолжался до момента, пока его губы не разомкнули и не проникли языком, касаясь им его собственного. Руки Тэхёна шарили в его волосах, притягивая ближе. А у Чонгука в голове сразу всё заволокло туманом. Он хотел хотя бы просто сдвинуться с места, но в очередной раз его пригвоздили к месту. Ответив на поцелуй и обхватив Тэхёна за талию, он всё-таки смог маленькими шагами довести его до подоконника и найти точку опоры.       Внутри Чонгука всё как-то странно ликовало от того, как его губы нетерпеливо сминали, покусывали, задевали зубами, пока он сам крепко удерживал Тэхёна, пробравшись руками под футболку. Всё ещё испытываемые волнение и страх начали переплетаться с необъяснимым желанием этого человека. Он проникал ему под самую кожу и селился там мурашками, расползающимися по всему телу и превращающимися в лёгкое онемение в конечностях.       Переложив одну руку на щёку Тэхёна, Чонгук провёл большим пальцем по вспухшей коже и увёл руку на загривок, убирая мешающие волосы за ухо. Он отстранился лишь на секунду, только чтобы сменить наклон и снова поцеловать. Теперь из головы не выходила мысль: «а может, действительно всё завтра?..». Действительно, дела могут и подождать, когда его нижнюю губу так оттягивают, а потом языком проникают в рот.       — Мы не будем трахаться, пока твоя тётка в этом доме, — тихо сказал Чонгук, почувствовав, как его толкают к кровати.       — У меня спина затекла так стоять, — усмехнулся Тэхён, заваливая Чона на спину, после чего лёг рядом и за шею притянул к себе, снова целуя.       Чонгук не без труда стянул с себя куртку и отбросил на пол, перестав чувствовать скованность в движениях. Теперь все переживания отступили на второй план. В человеке легко забыться. А Тэхён сейчас заставлял его чувствовать себя где-то настолько далеко, что в этом самом «далеко» не происходило ровным счётом ничего, кроме них двоих.       — Знаешь, — Тэхён отстранился, обдавая горячим дыханием влажные губы напротив, — я ведь каждый день тебя видел в детстве.       — Что? — Чонгук ничего не понимал. В ушах звенело, а перед глазами стояла лёгкая пелена, которую он пытался сморгнуть.       После того, как Тэхён сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, приводя дыхание в норму, он отстранился ещё дальше, оставляя ладонь на шее Чонгука.       — Раньше я мог только наблюдать за другими, а ты ходил через эту улицу в школу, — сказал он и прикрыл глаза, пока до Чонгука достаточно долго доходил факт того, что Тэхён знал его давно.       Его жалко. Чон провёл ладонью по всё ещё красной щеке, виня себя за это. Постоянно оправдывать себя тем, что Тэхён сам нарывается, глупо — Чонгук сам не контролирует себя моментами.       — Останешься на ночь?       Или всё-таки поехать на Костяной Двор? Это безответственно — не предпринять даже попытки что-то сделать, но с другой стороны… Если там действительно опасно, и они оба просто сгниют, то это будет бессмысленная жертва, а правду о происходящем будет знать только Сильвия. Перекладывать всю ответственность на неё не хотелось. Она не заслужила этого.       — Хорошо, — выдохнул Чонгук и зажмурился. Это решение только усилило внутреннее переживание.       — Я принесу чистое постельное, — сказал Тэхён, улыбнувшись, и вышел из комнаты.       В углу потолка виднелась паутина, с которой на невидимой нити свисал небольшой паук. Перевернувшись на спину, Чонгук наблюдал за тем, как он медленно опускался, пока не скрылся в прикреплённом к стене пучке сухой травы.       Кажется, он тоже начинает слышать какие-то голоса в голове. Только слова разобрать не может, сплошной гул, нарастающий с каждой секундой и соревнующийся с сердцебиением на громкость. Ему приходится уговаривать себя остаться и не рисковать лишний раз.       — Думай о том, что ты живой, — вернувшись в комнату, сказал Тэхён и бросил на кровать стопку сложенного постельного белья. — В эту секунду умерли сотни людей, но это также не твоя вина.       Сев у головы Чонгука, он пригладил его по волосам, убирая их со лба. Во взгляде Тэхёна была заметна усталость. Возможно, он ещё не до конца восстановился. Его руки были слегка холодными, морозили кожу головы, когда пальцы зарылись в волосы.       Заправляя кровать, Чонгук думал, что Тэхён всё-таки прав. Это абсолютно не его вина, что кто-то умирает. Он не должен брать её на себя. Об этом он продолжает думать и в душе, и перед зеркалом, и под одеялом, смотря на занавешивающего шторы Тэхёна.       — Я хотел спросить, — ложась рядом с Чонгуком, начал он. — Что произошло между тобой и Джимом?       — С чего такой вопрос?       — Просто интересно.       Чонгук не привык рассказывать о себе, да никто особо и не интересовался этим. И теперь, когда Тэхён спросил об этом, он почувствовал детскую неловкость.       — Ничего такого… — негромко сказал Чонгук и, привстав на локте, выключил светильник на прикроватной тумбочке. В темноте проще. — После того, как отец умер, мама начала чаще видеться с ним, а потом привела в наш дом. Отношения не сложились. Вот и всё.       Его голос звучал отстранённо, рассказывать подробно об этом он не собирался. Что было, то было. Сейчас Чонгука это не особо волновало.       — Вот как… Извини, но от чего умер твой отец?.. — Тэхён говорил негромко, почти шёпотом.       — От пули, — опять немногословно. — Работа такая.       — Но ты тоже её выбрал.       Чонгук не видел, но был уверен, что на лице Тэхёна появилась усмешка. Подогнув немного ноги, он упёрся коленями в чужие и почувствовал неловкость. За последние дни Чонгук не уловил ещё одну странность: ему понравился мужчина. Это стало для него очевидным только сейчас, когда в местах, где касались их тела, стало разом слишком тепло. А ещё под рёбрами.       — Некоторые вещи необдуманно выбираешь, — спустя несколько секунд молчания сказал Чонгук и потянулся к чужим губам.