Ваше Величество, я грешен

- Здорóво! Ты тут новенький? – Смуглый парень с энергетикой назойливой мухи, увидавшей, будем надеяться, варенье, буквально не давал Джорджу отвлечься и спокойно перечитывать «Письма к брату Тео» Ван Гога. Такой книги не было в их, казалось, всеобъемлющей домашней библиотеке, поэтому сам факт существования неизведанной литературы заставлял тянуться к ней с рвением отъявленного червя и потреблять информацию с неадекватной скоростью. Но этот кудрявый бристолец, очевидно, имел другие планы. – Меня Ландо зовут, приятно познакомиться! - Джордж, взаимно. – Приходится быстро сжать протянутую руку, но новый знакомый не горит желанием её отпускать, с усердием потрясывая сжатые ладони. – Ты что-то хотел? - Да нет, познакомиться просто. У нас тут новенькие редко бывают. Ты знаешь моего отца? - А мне следовало бы? - Да не, просто он бизнесмен вроде популярный немножко, может слышал. У нас же тут в основном все дети бизнесменов, думал вот, может родители наши знакомы или типа того. - Маловероятно. Это всё? - А чё ты морду кукурузишь? Тебе ж тут скучно будет, а я был бы отличным другом. - Он прав, - Алекс, до того не подававший признаков своего присутствия, вдруг включился в диалог. Отложенный в сторону карандаш и закрытая тетрадь намекали на то, что он просто закончил доделывать домашнее задание, которое предстояло сдать уже через несколько минут. - Ландо классный парнишка, я уверен, вы подружитесь. - Спасибо, ты тоже супер! – Норрис беззастенчиво подмигивает блондину, на что тот дружелюбно улыбается. – К тому же мы все в одной группке антифанатов Ферстаппена. - Да-да, только в твоём случае это не относится к его одомашненным вошкам, вернее к одной конкретной. – Албон осуждающе качает головой, прицокивая, а потом поворачивается к Расселу. – Он просто по уши втюрен в Оскара, причем далеко не первый год. - Это который из их кучки из ларца, одинаковых с лица? - Который с ярко-выраженным австралийским акцентом. – Джордж медленно кивает, показывая, что смог выдернуть из недр памяти того кудрявого парня, поразительно напоминающего кенгуру. На самом деле, сделать это было нелегко, потому как с момента заселения в этот захудалый пансион он не встречался с этой неказистой компанией более, чем пару раз. Только сейчас, когда с началом учебного года начались и занятия, они пересеклись снова. – Ты бы знал как этот баран по нему сохнет, жить не может. - А не одно ли это и то же, что лезть в логово ко льву, чтобы поиграться со львёнком? Как вообще возможно влюбиться в кого-то, похожего на Ферстаппена? - Он не такой! Не знаю, что тебе Алекс понарассказывал про Макса, но Оск совсем другого уровня! - Ага, цокольного. - Да вы сговорились?! – Ландо шутливо возмущается, прожигая взглядом поддакивающего Албона. – Ладно, на самом деле я хотел вас позвать на вечеринку в честь начала года сегодня, но теперь уже сомневаюсь, заслужили ли вы. - Нет, Норрис, так не честно! Мы должны притащить Джорджа на тусовку, а то он, судя по всему, на подобных не бывал. - Я, конечно, не уверен, что хотел бы это исправить, но ты прав, приятель. - Ладно, так и быть! На обычном месте, в 7. Алекс тебя проводит. Правда, милый? - Не заставляй меня чувствовать себя твоим парнем, это худшая участь.   Джордж не торопился рассказывать о себе, да и нужно ли это было? Алекс оказался приятным соседом, отличным парнем и просто отъявленным сплетником. Нет, конечно, поначалу Рассел пытался его вразумить и донести, что распускать сплетни и слухи об окружающих -это неправильно, но что поделать, если его увещевания не работают от слова совсем, а обсудить каждого нового знакомого с Албоном так приятно и интересно? Привычка вечером за чашкой чая обсуждать не книги и классическую музыку, как с мамой, а свежие слушки о том, кто с кем встречается и кто кого недолюбливает, появилась как-то сама собой. Нет, Джордж может и считал это низменным развлечением, не подходящим ему по статусу, но философия гедонизма, которую его новый друг называл куда проще: «Главное, чтоб тебе весело было», всё больше нравилась. В общем, обширный багаж знаний позволял легко находить логичные оправдания внутренним конфликтам. Следующим шагом изучения мира вне замка было знакомство. Не с одним, не с двумя, не для галочки, не потому что этикет обязывает, а потому что общение - это круто! Ну, так говорил Албон, подтаскивая его к одному из своих бесконечных знакомых. Ожидал ли Джордж, что после того, как случайно обронит фразу о головокружении, Кими, один из ребят на пару классов младше, спросит наутро как он себя чувствует? Если честно, настолько нет, что в первые секунды даже не смог ничего ответить. Он каждый день узнавал об этих знакомых что-то новое – истории из средней школы, ссоры с родителями, причины попадания в пансион, любимые блюда и напитки, аллергии и абсолютно всё, что, казалось Расселу, возможно знать о людях. Они все были до одури болтливы, что порой мешало ему сосредоточиться на чтении или занятии, но послушать всегда было интересно. Иногда, слушая истории других, ему казалось, что он и вовсе какой-то сирота, ведь те простые и понятные многим вещи в семье, которые рассказывали здешние ребята, часто отпрыски богатых и знаменитых родителей, Джорджу казались до одури чуждыми и до тошноты приторными. Но он с горечью признавал, что куда чаще они вызывали в нём простую человеческую зависть. Лишь увидев, как живут люди, для которых семья – это не работа, а уютное пристанище в кругу близких и родных, он понимал, как сильно ему самому это было нужно. Не меньший фурор в выглаженном, накрахмаленном и до блеска наполированном внутреннем мире Рассела вызывали отношения. Нет, безусловно, с концептом романтической любви он был более чем знаком, даже любил порой полистать подобного рода беллетристику перед сном, но в его возрасте узнать о том, что Бэзила и Дориана Грэя связывала вовсе не дружба, было поражающим сюрпризом. Можно подумать, будто долгие годы парень жил в глухой пещере, закрытой от внешнего мира непроходимым лесом, такое впечатление создавалось и у самого Рассела, но он ничего не мог поделать с тем, как его брови непроизвольно подымались вверх при первых рассказах о парочках парней, находящихся в отношениях внутри пансиона. Причем сопровождалось это, обычно, комментарием «Ну а что поделать, если вокруг одни парни?», так, будто это самое очевидное, что есть на свете. В момент, когда Джордж спросил у Алекса: «Погоди, то есть мужчина влюблён в мужчину? Как это возможно?» и получил в ответ лишь недоумённый взгляд, сын британского герцога, старшеклассник, почувствовал себя несмышлёным младенцем, спрашивающим у мамы о причинах расцветки неба, травы и солнышка.   - Ну что, идём? – Албон пристально оглядывает спутника, но, так и не найдя ни единой неправильной складочки, едва заметно покачивает головой. – В следующий раз сразу надевай смокинг, как-то ты мелочишься с аккуратностью на подобные мероприятия. - Это просто привычка, не больше. - Откуда же у тебя такие привычки, а? Может, ты сын герцога какого-нибудь? – Блондин хлопает друга по плечу. – Хотя тогда я должен быть сыном тайского императора, не иначе.   - Почему вообще здесь разрешены подобные вечеринки? Тем более на первой неделе учёбы? Трудно было осознать бесцеремонность и наглость, с которой прямо сейчас нарушались все возможные правила поведения в этом местечке. Они буквально пролезли в какой-то заброшенный домик для работников, не потрудившись даже соблюдать осторожность и тишину, чтобы остаться незамеченными. Хотя, говоря начистоту, в этом и не было никакой необходимости – разноцветные софиты и стробоскопы слепили, отражаясь от висящего под потолком диско-шара, музыка била по ушам, а запах алкоголя, причем, судя по всему, самого дешёвого, щекотал ноздри, заставляя чихать будто от аллергии. Почему вообще кучка богатеньких сынков именитых родителей не может позволить себе достойный алкоголь? Ландо, которому был адресован вопрос, благополучно его проигнорировал – предпочёл вместо этого отправиться к команде «СуперМакс» чтобы предложить свою кандидатуру в качестве диджея. Слабоумие и отвага. - А кто запретит Строллу делать тут всё, что он захочет? – Карлос решает ответить за друга. – Его папаша заносит руководству школы столько бабок, что они разрешат парнишке даже по лицу им потоптаться, главное папу не расстраивать. - То есть из всех баловней судьбы он самый избалованный? - Да нет, отличный парень на самом деле. Только место это ненавидит всей душой, но к друзьям относится хорошо. Собственно, поэтому нам всем можно быть тут. Все, кто получил приглашение лично от Ланса, могут привести с собой несколько человек, поэтому компания собирается довольно разношёрстная. - А кто наш Харон? – Короткий кивок в сторону Норриса, который прямо сейчас с напускной уверенностью объясняет слабозаинтересованному Пиастри, что диджея лучше тут точно нет, пока прячет за спиной неспокойные ладони. У него наверняка есть что-то недиагностированное. Что ж, такой ответ вполне удовлетворяет.   - Почему тухнешь? – Парадоксально дружелюбный тон для обладателя этого голоса, но Джордж лишь лениво поворачивает голову, приподнимая бровь. Макс Ферстаппен последний, кого он хотел бы видеть прямо сейчас. Нет, Рассел не распылялся на ненависть к подобным личностям, он просто испытывал к ним искреннее презрение. – На, хлебни. - Что это? - Аморе негро. – Странно понимать, что подобные люди умеют столь дружелюбно улыбаться. - Коктейль такой. - С чего вдруг такой аттракцион невиданной щедрости? - Я понял, что мы начли не с той ноты. Даже стыдно немного за свои слова. - Допустим, я верю. - В таком случае хорошо повеселиться! Увидимся, приятель. Лёгкий хлопок по плечу – последнее, что удалось зафиксировать натренированному мозгу Рассела, потому что дальше произошло что-то мало поддающееся описанию. Всего пара глотков «чёрной любви» и в голове тут же распухла вата. Сознание всё ещё было при британце, но лазурные глаза подёрнула дымка, превращая их в стеклянные блюдца, рамки которого с трудом сдерживают стремительно расширяющиеся зрачки. Низ живота моментально завязало в тугой узел, в щеки ударил жар, заставляя покраснеть за доли секунды, но что самое некомфортное – сразу после щёк кровь прилила туда, куда в данной ситуации точно не следовало бы. Сознание, отказывающееся покидать хозяина, будто оперативная память компьютера забилось множеством мыслей, среди которых не было ни одной приличной. Джордж не мог сказать, что с ним происходит, но он точно знал, что ещё немного времени в этом до неприличия тесном помещении, где каждый считает своим долгом прикоснуться, прильнуть, потереться, и бедная психика не выдержит фантазий, которые постепенно начинают вытеснять реальные ощущения. Поэтому нужно искать какую-нибудь пустую комнатку, и чем быстрее, тем лучше.