Philly Nice

Филадельфия. Кенсингтон. 202х. 17 мая. Обычный денёк. Если что, обычный денёк для парня с медной головой — это смесь паранойи, урбанистической эстетики и рутинная, нудная работа. Обычные будильники уже давно не берут, он не просыпается от мягкой мелодии. Его будильник — это резкий сигнал системы безопасности, рёв полицейских машин, и, было бы куда лучше, если бы это был звук воздушной тревоги. Вот и 10 утра. Пора вставать. Тело вяло поднимается с постели и вязкой, текучей массой заваливается в ванную комнату. Указательными пальцами он растягивает нечто похожее на улыбку в уголках своего безжизненного рта. Вышло так себе. Безнадёжно склонив голову вниз над раковиной, он замечает, что лёг спать в своих «боевых» кроссовках. Ну надо же, совсем замотался! Вероятнее это была не усталость, а готовность к одному из двух: либо придётся бежать, либо придётся нападать, а без хороших педалей далеко не уйдёшь. Да и спал он уже давно только одним глазом. Пара тоскливых мыслей и озадаченных взглядов в зеркало — уже 11:00. Время завтрака и «чистки инструментов». В нашем меню сегодня: крепкий кофе, от которого у среднего человека вероятнее произойдёт инсульт, и что-то «быстрое» из ближайшего круглосуточного магазина. Пока эта амброзия от мира завтраков для бомжей «готовится» в микроволновке, Пико отрешённо смотрит на таймер, сжимая в пальцах сигарету так, словно он аристократ: вальяжно закидывает руку наверх, свободную загибает в локте и прячет в подмышку, а скрещенные ноги позволяют удобно пристроиться у дверного косяка. Услышав радостоное пищание, он достаёт еду и садится за свой небольшой круглый столик. Дерево в некоторых местах уже потеряло свой товарный вид, а где-то можно было разглядеть прожженные круги от сигарет, которые он оставлял только из-за своей рассеянности и неаккуратности. Вообще, квартирка не была плохой. Просто она была скромной. А с другой стороны это был очень неплохо укреплённый бункер. Да и зачем наличие каких-то вещей человеку, которому завтра возможно прострелят голову в подворотне, или придётся сворачивать свой тревожный чемоданчик и нахер уёбывать из штата? Единственное, с чем действительно было бы грустно расстаться, так это с видом из маленького, деревянного, сделанного под «промышленное», окошка: из него было прекрасно видно, как на «той» стороне загораются огни небоскрёбов и больших дорог, как куда-то стремительно летят машины, и как романтично рассекают дейкрузеры на реке Дэлавер. Зрелище поистине воодушевляющее! Под звуки прыгающего с волны на волну квадратного телевизора, он смачно прихлёбывает из чашки и приводит в порядок свою малышку. MAC-10, компактный пистолет пулемёт, скорострельность до 1100-1145 выстр./мин, вес 2,84 кг, длина 269/548 мм, начальная скорость пули 275 м/с, прицельная дальность 25 м, коробчатый магазин на 32 патрона. Дешёво, но сердито. Зато никогда не подводит. А вот люди — подводят, и его это бесит. Как же парнишка находит себе халтурки? Пико уже давно принимал заказы через зашифрованные мессенджеры, да и сарафанное радио тоже отлично работало. «Самый опасный рыжий из Филадельфии». Он часто отшучивался, называя себя единственным успешным «фрилансером». Но работа на заказ не всегда заканчивалась чьей-то смертью, это могла быть и охрана «высокопоставленного» лица (такого же бандита, просто упивающегося властью вахтёра), и просто вставка мозгов в нужное положение без пролития лишней крови. Конечно же, чаще всего к нему обращались, когда нужно было кого-то убрать. Конкуренты, ревнивые жены, мелкие сошки, вставляющие палки в колёса дядям с набитыми кошельками. Кровная месть. Спросите меня, сколько поводов для физической расправы существует, и я назову всего лишь один повод НЕ убивать кого-то. Дети. Никогда не должны страдать только лишь дети. Перед выполнением заказа нужно немножко взбодриться. Бег, приседания, подтягивания, пресс. Вообще это было единственной приятной рутиной дня, и, не смотря на быстро вылетающие из пачки сигареты, спорт он очень любил. В такой нелёгкой профессии физическая подготовка давала огромную фору, и если заканчивались патроны, в ход всегда шли кулаки, или же старое доброе ультранасилие, термин, который нам подарил Энтони Бёрджесс, как вам больше нравится. Заниматься он приходил на территорию заброшенного завода. Если меня не подводит память, раньше тут производили покрышки. Тихо, спокойно. Нет вони, попрошаек, и просто желающих поглазеть на единственного идиота, которому не плевать на свои выносливость и форму. Тренировку прерывает звон уведомления.

16:30<unknown>

«Старый шкаф на Восток-Беркс-стрит совсем развалился. Утилизируй его сегодня так, чтобы и щепок не осталось. Дом 1335».

Вот и координаты. Слишком напыщенно. Написал бы ещё «купи ему билет в один конец» или «свеча слишком сильно коптит, пора её погасить», чёртов графоман… Пора собирать кости и идти разбирать этот шкаф до щепок. Сомневаюсь, что до так называемой утилизации в нем не успели поработать клопы. Во дворе дома припаркован старый форд мустанг 1966 года. Бордовый. Надёжная машина, «отцовский» стиль. Садясь в свой бэт-мобиль, Пико с заботой протирает магнитолу, ставшую ему верным соратником во всех дорожных путешествиях. Во время войн, музыка служила мощным инструментом поднятия боевого духа и психологической помощи солдатам. Музыка толкает на подвиги. Помогает отвлечься. Пико часто вляпывался, или был втянут в странные события. Начиная с младенчества, он усвоил важный урок: кто ставит пластинку, под того и пляшут. Именно поэтому его жизненный стиль — агрессивный флоу и постоянное движение, чтобы пластинку не успели поставить за него. Он слушал фонк, он слушал рок, реп с саундклауда, тоскливое кантри и техно. Музыка во всём! За это рыжий и любил её. Свист пули над головой — тоже музыка, первая нота вступающего бита. Мустанг держит среднюю скорость на дороге. Нельзя привлекать к себе внимания. С левого и правого борта во всей красе предстаёт «живое кладбище». — Ебучий зомби апокалипсис.. — с раздражением и разочарованием вырывается из уст. Стадо тянет руки вверх под действием хорошего прихода, будто пытается потрогать солнце, или прочие прелести жизни, о которых никогда и никто не слышал в этом городе. Они тянутся к раю, эфиру (особой среде, заполняющей мировое пространство), ведомые под рчуки эльфами, ангелами или другой чепухой, в которую они верят. В реальности же им осталось жить пару дней от силы. Среди этой толпы взгляд упирается в девочку, отчаянно трясущую подол маминой юбки: она плачет, она умоляет маму вернуться. Но мама не вернётся. Мама даже не понимает, жива она или мертва. Настоящее инферно. Скрученные в острую спираль мысли о бесполезности и обречённости жизни и общества как такового чуть не сместили фокус с нужного дома. Вот и он. В этот вечер Филадельфия задыхается от липкого неонового тумана. Тучи сгущаются. Он не берёт с собой ничего лишнего. Вход в парадную дверь — быстрое разоблачение, верный путь — вентиляционная шахта. Движение исключительно в слепых зонах. На сегодняшнем веку охранные системы повсюду, но рыжий так и не получил бы своё легендарное прозвище, если бы не чувствовал их ритм. Он буквально проходит сквозь стены, так же легко, как нож входит в масло. Третий этаж, квартира сбоку. Выстрел в замок словно бросок кобры, технично, тихо, больно, через 5 минут — парализован ядом, мёртв. В его глазах нет ярости, только ледяная концентрация, как у хирурга на важной операции, или у сапёра на разминировании. Пробираясь в глубь тёмных комнат, он обнаруживает, что жертва ждала. Фигура мужчины расслабленно сидела на кресле-качалке, руки были подняты в фирменном жесте «сдаюсь», а комнату окатил нервный глоток. Ему страшно. Но он даже не обернулся. Ему не было важно, кто оборвёт его жизнь, но было достаточно того, что он знал, кто этого пожелал и кто за это заплатил. Медленные, тихие шаги. Пико вскидывает ствол целясь ровно в затылок. На его губах играет едва заметная, горькая усмешка. Он первый прервёт молчание: -Твой финальный аккорд, приятель. Хлопок. Он привык оставлять после себя тишину и лёгкий запах дыма.

20:17 <Томпсон>

«Шкаф разобран.»

В эту же секунду деньги капают на кошелёк. Мир замирает. Не оглядываясь, быстрым шагом он направляется в машину. Первый пункт — ближайшая заправка, желудок стонет от голода, выпрашивая холодный бургер и разбавленный кофе из аппарата. Туман осел, оставив на бетоне зеркальные лужи, в которых отражались вывески рекламных щитов. Сегодня нас сопровождает кантри — музыка для грустных. Словно наждачка, она стирает в порошок ороговевшую верхушку нервов, давая им хоть на секунду принять на себя часть положительных вибраций. В одной из подворотен заманчиво, скорее одурманивающе сверкает вывеска ярко розового цвета. «Vinyl Pulse» — крошечный магазин пластинок. На часах только 21:25, почему бы не заглянуть? Магазинчик пропах старой бумагой и озоном от кварцевых ламп. Пико ненавидел толпы людей, а это место, к счастью, было исключительным: местному населению было далеко не до музыки, а если кто и слушал, то точно не на пластинках. Дорогое удовольствие, настоящий инклюз от мира человеческих увлечений. Кончено же, медноголовый был настощим ценителем. Ничто не передаёт атмосферу так сильно, как потрескивание иглы на блестящем виниле. Но здесь было странно тихо. Где-то далеко играла музыка уже давно прошедших лет. За прилавком, окружённый стопками пластинок, сидел парень. Его голубые волосы казались просто несуразным пятном в полумраке магазина. Он что-то увлечённо насвистывал, параллельно стирая пыль с полок, ритмично кивая в такт музыке. Пико молча передвигался по рядам, самодовольно, без единой эмоции пальцами скользил по обложкам, равнодушно перебирая названия. — Помочь? — эхом раздался односложный вопрос. Хозяин вопроса интенсивно жевал жвачку и теребил затхлую, серую тряпочку над стопкой коробок. Пико замер. — Есть что-то в стиле психоделического попа? Ну или просто что-то грустное. — отстранённо, не желая заглядывать собеседнику в глаза пробубнил рыжий. — Ни слова больше! — коротышка хитро улыбнулся и заманивающим жестом подозвал парня к себе. Он прыгнул под прилавок и выудил оттуда пластинку в потрёпанном, но оригинальном конверте. — Возможно немного для девочек, но я гарантирую, ничего более грустного и ничего более зумерского не услышишь. Пико замер, глядя на винил. «Сigarettes after sex». Название, как и оболожка — экзистенциальное одиночество. Пара белых, строгих глаз скептически взглянула на коротышку с голубыми волосами. — Придержал для ценителя. У тебя на лице написано, что тебе нужно что-то потяжелее. Мне нравится грустная музыка. Она честная. Взгляд смягчился. — Неплохо, малый. — Звук — это моё всё. Я Кейт, кстати, и если ты хочешь заполнить свою библиотеку новыми звучаниями, то тебе точно ко мне. Пико усмехнулся, доставая кошелёк. — Я — Пико. И если эта пластинка будет прыгать на моей вертушке, я вернусь и заставлю тебя спеть всё это вживую. Кейт уверенно кивнул и подмигнул: — Ловлю на слове! 00:27. Ночь, на удивление, холодная. Купленная пластинка идёт по кругу уже второй раз. Какой итог бы подвести этому дню? Он — просто парень, который чертовски хорошо чувствует ритм смерти. Для города он возможно легенда, а для системы — неисправный баг. А ещё, ему нравятся самоуверенные продавцы затхлых магазинов с пластинками, ведь только они так искренне и наивно могу предлагать музыку для девочек подростков самому опасному рыжему из Филадельфии. ************************************ Если заметите глупые опечатки в словах, пожалуйста сообщите мне об этом! А пока вы представляете бетонные пейзажи мёртвых улиц и одинокого рыжего парня, рекомендую прослушать это. Cigarettes After Sex - Apocalypse Cigarettes After Sex - Pistol Cigarettes After Sex - Cry Cigarettes After Sex - Opera House