Philly Nice

Филадельфия. Кенсингтон. Восток-Клементин-стрит. Дом 643. 18 мая. 202х. На удивление погожий денек. В такие дни людям свойственно выходить из своих домов под весёлую музычку, вроде «Mr. Blue sky — Electric Light Orchestra», во все 32 скалиться прохожим, переводить бабушек через дорогу, махать проезжающим детям в школьных автобусах и кидать четвертачок бродяге, елозящему сухими коленками на картонке перед входом в супермаркет. Впервые за долгое время небо отодвинуло в сторону свои густые, серые завесы и представило нам один из цветов видимого спектра, пропускаемого через призму — голубой. Где-то возле площади Макферсона серые кучки голубей жадно потрошат кусочки хлеба. Дети бегают туда сюда, периодически падая и ударяясь обо всё, что только встаёт на их пути. Старики взахлёб читают газеты, в надежде узнать, кто же победил на местных выборах. Молодежь в увесистых наушниках куда-то торопится, не забывая при этом выхватить у бариста в дешёвой забегаловке соевый кофе. Жизнь просто идёт своим чередом. Солнечный луч пробивается сквозь узкое окно маленькой студии. Вечно растрёпанные волосы. Он спит, уткнувшись лицом в подушку. Будильник на тумбочке начинает выдавать ломаный, восьмибитный звук. Кейт подпрыгивает с кровати, инстинктивно выдавая свою утреннюю кричалку: «диб-дириб-диб-диб!». Прострация. Какой сегодня день? А, точно. Сегодня — выходной. Самый лучший день. Вокруг — привычный творческий хаос: пустые коробки от пиццы, старый магнитофончик, обклеенный стикерами, припаркован прямо возле кровати, как попало разбросанная одежда. На стене плешивит краска, а на «целых» её участках красуются постеры, отсылающие к тому, чем сегодня увлекаются подростки: певцы, актёры, боевики, сериалы, супергеройщина. Кейт тянется к тумбочке, нащупывает свою верную, красную кепку и привычным движением нахлобучивает её на голову. Вообще, он всегда был какой-то дёрганный, но в хорошем понимании этого слова. Весь «пружинил» и пританцовывал. Он не мог простоять ровно и пяти минут, а каждый будничный ритуал превращался в перфоманс. Концерты в ванной под струёй воды, танцевальное шоу от спальни до кухни. Вынос мусора превращался в адское «выживалити» или шпионскую вылазку. Фантазия работала великолепно. Мальчик с голубыми волосами был слишком открыт этому миру, был слишком милым и добрым. В таком мире душевным простачкам нет места. И он это понимал. Только вот поделать с собой ничего не мог. Маленькая квартирка кажется ему такой тесной, ведь его ждёт целый город, полный ритмов, опасных баттлов и, конечно же, его любимая девушка. Линн. Она была безумно красивой. Длинные, каштановые волосы. Уверенный взгляд, бойкий характер. Умеет поддержать так, как надо, а не для галочки. Даже тишина с ней звучит по-особенному. Для него она — «та самая». Кейт по натуре беспечный, можно даже сказать бестолковый, кажется глуповатым, но она превращает его в бесстрашного рыцаря. Им не нужны слова, чтобы понимать друг друга, их сердца бьются в одном темпе. 120 ударов в минуту, не меньше. Она — девочка из обеспеченной семьи, он — бродяга. Целый сюжет для диснеевского мультика. В свободное от своей работы время голубоволосый парнишка писал тексты, баловался с программами на стареньком ноутбуке, придумывал новый звук. Главная мечта — стать успешным певцом. Это бизнес, причём достаточно непростой. Кто-то оказался в нужное время в нужном месте, кому-то просто везёт, кому-то помогли богатые родители. Кейт не прошёл по всем пунктам, пришлось начинать с самых низов. Но у него был талант. Людям нравился его голос. А как здорово он импровизировал. У парнишки было всё, что должно быть у профессионального исполнителя, но не было денег и нужных связей. Работа продавцом в магазине пластинок не была самой плохой, любые деньги — подушка безопасности. В его же случае это единственная возможность сводить концы с концами. Показать всего себя у него получалось в подвальных клубах, куда приглашали энтузиастов. Так можно было завербовать новых слушателей, обзавестись новыми знакомыми, да и просто классно провести время. Он и его любимая музыка. И она, которая во всём поддерживала его, и во многом сподвигла на то, чтобы явить себя миру. Водные процедуры и беглый завтрак в виде двух подгоревших горячих бутербродов окончены. Резвые пальцы тянутся к смартфону.

10:30 <Кейт> «Через пол часа буду у тебя, собирайся».

Ноги быстро ныряют в кеды, и несутся навстречу этому дню. Незавязанные до конца шнурки весело прыгают в такт резвым шагам. Вот и она. Вместо обычных «привет, как дела» они обменивались прикосновениями. Долго и слащаво. Вид «слишком сильно влюблённых» иногда бывает до тошноты противным и смущает как взрослых, так и детей. Некоторые мамочки закрывают глаза своим деткам, и недовольно шикают в сторону пары. Забавно. И вот они пошли. Это была не просто прогулка, а их личный, невидимый трек. Когда ты влюблён, ты не замечаешь того, что происходит вокруг. Так и они, не замечали разруху, не замечали вечно бунтующих у порогов государственных организаций рабочих, не брали во внимание повсеместно валяющиеся шприцы. Кейт и Линн не знали, сколько детей сидит в приютах только из-за того, что их родители словили «вечный» кайф. Не знали, сколько людей умирает в перестрелках, и из-за чего вообще люди начинают в друг друга стрелять. Оба не из этого мира.

***

— Слушай, я правда пыталась поговорить с отцом ещё раз. Ну, чтобы он стал твоим наставником, или хотя бы научил тебя парочке фишек… Кейт наклоняет голову вбок, в глазах явно выступает надежда. Да брось, ты всё понял. — И..? — Нет, милый… Он даже слушать не захотел. Как только я заикнулась о «моём синеволосом парне, которому очень сильно нужна помощь», он просто… ну, ты же знаешь моего отца. Его плечи грустно опустились. Единственное, что получилось из себя выдавить, так это тихое, разочарованное: — Оу… — Эй, посмотри на меня. Знаешь, что я думаю? Его гордость выше небоскрёбов Филадельфии. Тебе не нужен учитель, который хочет тебя переделать. Ты сам по себе — целый жанр. И если он не хочет делиться своими секретами, мы просто напишем свои правила. Он просто не видит того, что видишь ты. Быть его учеником — значит стать его тенью. Ты не тень. — Возможно, ты права. Но на самом деле мне просто хочется, чтобы он принял меня, вот и всё. На наставничество насрать. Просто не хочу быть неприкасаемым в вашей семье. — Я понимаю, но пока что ничего не могу сделать с этим. После непродолжительной паузы голубоволосый спросил: — Слушай, Линн, как это — быть ребёнком такого сильного человека? — Ты не представляешь, какого это… Должно быть это тот момент, когда шумный мир немного затихает, ритм и темп становятся медленнее, а тело становится более чувствительным. Больно, неприятно, обидно. Тучи вернулись на свои любимые места, мелкой россыпью стал опускаться дождь. Но в узких переулках всё ещё дышало место под названием «Philly's Night». Золотая молодёжь, всевозможные инвесторы, богачи с молодыми любовницами, просто желающие поглазеть, все-все-все собирались тут. Особенно сегодня, ведь это пятница. Кейт и Линн просто решили спрятаться от дождя, который медленно перерастал в ливень, а «забежали на огонёк» чисто случайно. — Кто не успел записаться, проходите к стойке слева! Есть ли более удачное время, чтобы показать себя, нежели чем этот пятничный вечер? — по-телевизионному протягивает голос из колонки, от которого у молодой пары чуть ли не лопаются барабанные перепонки. Заинтригованный Кейт подхватил свою спутницу под локоть и помчался вперёд. Человеческая масса танцует, запах алкоголя въедается в лёгкие так, что выражение «пьяный без вина» играет совершенно другими красками. — Это что, конкурсы какие-то типо? — Ты что, чел. Это тебе не утренник. Свободный фристайл. Если ты энтузиаст — испытай удачу. В импровизацию умеешь? — Не уверен, но могу попробовать. — Не, неуверенные ответы не принимаются. Либо да, либо нет. Будет пиздец как неприятно опозориться во второй раз за день. Сначала папашка Линн. Теперь, возможно, это. Не хочется прибедняться и говорить клишированное «моё сердце этого не выдержит», но хорошего было бы мало. Ай, к чёрту. Была не была. — Да. — Отличный выбор. Как звать? — Кейт Кроуфорд. — Жди, пока объявят. Но смотри, не обоссысь от страха, конкуренты у тебя солидные. Агрх, и почему он сказал это только сейчас?

***

Откуда-то сверху раздался резкий звук. Растерянный парнишка прижимает микрофон к области, где по его мнению располагается сердце. Спутница заняла место среди зрителей. Она смотрела на него и понимала, что он сейчас чувствует. Маленький человечек, который всё никак не может оседлать волну удачи. Кейт принял поддержку. Растрёпанная голова по-детски игриво падает на плечо. Широко раскрытые глаза, как у щенка, наконец-то начали блестеть и улыбаться. Музыка расходилась ударной волной по всему помещению, его слова благодарности не дошли бы до адресата. Вместо этого он складывает свои губы в три немых легкочитаемых слога, чтобы только она поняла. Спа-си-бо. Самое громкое спасибо, в котором тишина звучит правильно.

***

Кейт выступил сильно. Толпа ревёт. Это был чистый адреналин, замаскированный под индустриальные биты ночного города. Бурные овации. Скромное, но приятное вознаграждение. Какой-то темнокожий парень интенсивно тряс Кейта за плечи, выкрикивая «Ты настоящий монстр, чел! У меня даже кости завибрировали!». Наконец-то, хоть и не большая, минутка праздника дошла и до нашего дома. — Вот видишь. Тебе у-да-лось! — радостно протянула девушка, давая понять, что она разобрала его немое послание. Голубоволосый мог только неловко смеяться. Радость. Нет, не радость. Экстаз. Но было отчего-то беспокойно. Все взгляды сейчас — его. Изучают, пытаются забраться под кожу, в голову, чтобы прочитать «кто ты и откуда?». Но кто-то, среди всех стоящих напротив, смотрел по-особенному. И Кейт не мог понять, кто хозяин этого особенного, пристального взгляда. В самом начале зала, вальяжно облокотившись на стойку администрации стояла фигура. Её аплодисменты не были похожи на восторженные хлопки новых фанатов. Это был медленный, тяжёлый, ритмичный звук. Хлоп… Хлоп… Хлоп… Она хлопал подчёркнуто лениво. Фигура едва была различима, но эту циничную улыбку не заметить было просто невозможно. Когда фигура поняла, что её «вычислили», она сделала короткий, едва заметный жест — подняла большой палец вверх. Затем она сунула руки в карманы, и растворилась в тени. Так и закончился этот пятничный вечер. *** Филадельфия. Кенсингтон. Восток-Мэдисон-стрит. Магазин «Vinyl Pulse». 19 мая. 202х. 09:58. Кейт плетётся к магазину на ватных ногах. Сегодня его смена. Ночка была достаточно жаркой, и его маленькая победа ещё долго будет подпитывать тело, как горючее старую ауди сотку. Нервно перебирая в карманах в поиске ключа, он заметил что-то яркое на тротуаре возле входа в магазин. Парнишка наклонился и поднял…пустую обойму. Она была перевязана зелёной изолентой, на который корявыми, резкими буквами было написано:

«Покажи этим улицам, как звучит настоящая Филадельфия»

**************************************** Gerard Way - Don't try Gerard Way - Millions У автора сейчас не самый приятный жизненный период. Описывая небольшой подвиг Кейта, автор автоматически перенёс ситуацию на себя: вот бы и мне столько смелости, чтобы наконец выползти из своего шкафа, и сделать всех. Прошу, сообщайте об ошибках. Спасибо. Надеюсь, эту работу увидят больше, чем 3 человека.