Philly Nice

Филадельфия. Кенсингтон. Восток-Клементин-стрит. Дом 643. 20 мая. 202х.

***

09:48. — Кейт Кроуфорд младший! — тяжёлый крик пронзил воздух. «Чёрт, только не полное имя.» — первое, что прошибает сознание. Дверные петли жалостно взвизгнули, а штукатурка над косяком посыпалась мелкой крошкой. Она так сильно тарабанила в дверь, что казалось, будто это работал отбойный молоток, а не милая девушка. Такой он её ещё никогда не слышал. От первого, внезапного стука Кейт подскочил с кровати. — Я знаю, что ты там! Не смей игнорировать меня! Кейт нервно сглотнул. Ситуация попахивала неплохим таким скандалом. И голубоволосый не был уверен в том, что это именно та ссора, в которой парочки яростно бросаются тарелками, потом долго и романтично извиняются, позже, наверное, занимаются сексом, всё очень здорово и радужно, будто ничего и не было, но.. Нет. Сейчас ему навесят пощёчин, он побежит за ней и будет умолять, чтобы она простила, через сутки она отойдёт и скажет, что Кейт жалкий, и если бросить его сейчас, то потом эту голубую штуку наврядли кто-то вообще поднимет. «На тебе, с барского плеча». Именно так это и выглядело. Всегда. Несмотря на то, что пару глав назад мы обсуждали, какой сладкой была эта парочка, Линн обижать было нельзя. Нельзя было игнорировать, нельзя было не соглашаться с чем-то, спорить — тем более. Самая объективная причина, почему Кейт не вышел на связь — он умер, всё остальное — глупые отговорки. Надоедало ли это? Конечно. Мешает ли это ему любить её? Вроде нет. А может всё-таки…? — Ты не выйдешь отсюда, пока я не получу свои объяснения! В голове самый настоящий системный сбой. Паника. Ладно, когда она называла тебя «Кейт», это было неплохо, потому что она делала это всегда. Когда она добавляла «Кроуфорд» — это была катастрофа. Но «младший», чёрт возьми? Хоть прыгай в окно. Откуда она вообще это взяла.? Девушка за дверью была готова разнести её в щепки в любую секунду. Голубо-бледное нечто на ватных ногах ползёт до двери. Кейт взялся за ручку, выдохнул, и.. Щелчок. Едва замок щёлкнул, бестия с каштановыми волосами буквально влетела внутрь, чуть не впечатав парня в стену. С таким выражением лица она ещё больше была похожа на своего отца. От этого стало не по себе. — Кейт Кроуфорд младший! — снова повторила она, приближаясь вплотную. Последний раз Кейта так называла мама, когда он вывернул наизнанку её косметичку, а содержимое размазал по всем поверхностям, что попадались у него на пути. — Ты решил, что режим «Не беспокоить» делает тебя невидимым? Или у тебя пальцы отсхоли и не могут нажать на кнопку «Ответить»?! Кейт вжал голову в плечи. Он посмотрел на свой телефон, мирно лежащий в кармане домашних шорт: 47 пропущенных звонков и лавина сообщений, которые он благополучно проигнорировал из-за нового..приятеля? — О-ой, т-ты так м-много раз звонила, дорогая.. — робко протараторил он, пытаясь изобразить самую виноватую улыбку. Голубоволосый не умел врать. — Не смей лгать мне прямо в лицо! — девушка картинно скрестила руки на груди, градус гнева только повышался. — Я целый день ждала ответа! А если с тобой что-то случилось и я не знаю об этом? Если тебя похитили или убили?! Или ты нашёл себе кого-то, и просто боишься признаться мне в этом..?! «Вообще-то, я вчера познакомился кое с кем..» пронеслось в голове. Но ей об этом лучше не знать. — Если ты сейчас же не объяснишься, я переименую тебя в «Мёртвый Кейт» вместо «Любимого». А когда я приду домой в слезах, и это увидит мой папа.. — Хватит. — Что? — она сделала ещё шаг, нависая над ним. Это что-то новенькое. — Я сказал хватит! — парень резко выпрямился. Напускная робость испарилась. Но это сработало, как искра в бензобаке. Девушка буквально сливалась со своим платьем, вся пунцово-красная, уже готова была открыть свой рот, но.. — А ты не думала, что я могу быть занят делом?! Я по 12 часов стою на кассе, паралелльно пытаясь делать свою музыку, чтобы построить своё будущее и больше никогда и нигде не позориться! У меня горит голова от ебучего нервного напряжения! И вместо слов поддержки я слышу какие-то вечные, мелочные, ебаные претензии! Ты просто тупо врываешься сюда, и орёшь это дурацкое имя! Он не остановился. А ещё он не узнавал сам себя. Он наступал, давил на неё, активно жестикулируя. — Серьёзно, ты думаешь, что меня можно напугать каким-то «Кейтом Кроуфордом младшим»?! Ты блять серьёзно?! Ещё раз назовёшь меня так — и можешь идти петь дуэтом со своим папашей! Слушай, может тебе скорее нянька нужна, или сиделка, раз тебя не устраивает, что я не отвечаю на твои бессмысленные смс 24/7?! Ты вообще помнишь, когда последний раз ты интересовалась мной, моим самочувстивем? Вот и я, сука, не помню такого! Кейт замер прямо перед ней. Взгляд, обычно весёслый и беззаботный, сейчас буквально прожигал в девушке дыру. В коридоре повисла гудящая, тяжёлая тишина. Линн явно не оижидала, что её «маленький, добродушный мальчик» решит показать зубы. Показать зубы ей. Напускная властность мгновенно осыпалась. Она никогда не видела его таким холодным, ключим, по-настоящему злым. Парень, что всегда старался переводить всё в шутку, избегал острых углов — отчитывал её, как школьницу. У Линн дрогнули губы. Глаза залило мутной пеленой слёз, которые тут же потелки по щекам. Закрытая поза. Она сжалась, будто защищаясь от его слов. — Я… я просто волновалась, придурок! — голос сорвался на надрывный хрип. Она посмотрела на него в последний раз, а затем резко развернулась. — Ненавижу тебя, Кейт! — прокричала Линн, захлёбываясь в слезах. По лестнице раздался дробный стук каблуков, а следом оглушительный хлопок подъездной двери. Мёртвая тишина. Кейт стоял один, посреди пустосты. Агрессия испарилась так же быстро, как и появилась. — Молодец, «Кейт Кроуфорд младший». — спускаясь вниз по стеночке, обхватив голову двумя руками, протянул голубоволосый. Победа, которая тяжелее любого поражения.

***

Филадельфия. Кенсингтон. Восток-Мэдисон-стрит. Магазин «Vinyl Pulse». 25 мая. 202х. 16:30. Прошло 5 дней давящего молчания. Это был первый раз, когда он не побежал вдогонку, как цепной пёс. Кейт стоял за прилавком в полупустом магазинчике. Скрежет лампы отдавался издевательским эхом в голове. Паршиво. Внутри стоял тяжёлый ком. Но… Он не чувствовал ни раскаяния, ни сожаления. Только раздражение. Как будто всегда хотел сделать это. Для пущего эффекта не хватало только топнуть ножкой в конце. Каждый раз в голове всплывает её заплаканное лицо. «Сама виновата.» — зло думает Кейт. «Ворвалась, как к себе домой, начала орать это дурацкое, полное имя… Кто давал ей право устраивать этот цирк?». 5 дней одиночества были самыми спокойными в его жизни, но почему-то внутри всё равно жгло. Пусть плачет, пусть ждёт. Кейт больше не собирался потакать её капризам. Теперь он писал свою, одиночную песню, и в этой песне не было места для кого-то ещё. От скуки он рассматривает иконки приложений на экране телефона, будто видит их в первый раз. Контакты. Неизвестный номер. Пико. Он так и не списался с ним. Чат с Линн он закнул в архив. Не смог удалить. Кейт пару секунд смотрел на «неизвестный» номер, а потом быстро, почти агрессивно, застучал по буквам:

16:45 <Кроуфорд>

«Йо. Надеюсь, твоя Филадельфия выглядит лучше, чем мой сегодняшний день.»

Он немного задумался, глядя на серое небо через окно магазина, а затем добавил:

16:46 <Кроуфорд>

«Вытащи меня из этого грёбаного прилавка. Хочу увидеть места, где не звучит ебучий джаз 70-х, и где никто не орёт моё имя просто так.»

Кейт заблокировал экран и бросил телефон в стойку. Ему было плевать, что сообщение выглядело грубым. Парень, которому он написал его, — выглядел опасно, носил оружие, курил, метко бросался фразами, и.. просто был классным. Короче, он понял бы его. Ответ не заставил себя долго ждать. На экране высветилось «пропитанное» его стилем сообщение: 16:48 <Томпсон> «Ха, Кейт. Звучит так, будто ты реально понял, о чём мы говорили на крыше. Или просто твоя девочка, если она у тебя есть, вынесла тебе все мозги?).» Через пару секунд пришло второе, уже более конкретное: 16:49 <Томпсон> «Через пол часа буду у твоего магазина. Филадельфия не любит тех, кто опаздывает, а я не люблю ждать. Так что оставляешь свои сопли в кассовом аппарате, и мы спокойно едем гулять.» И, в самом конце, куда же без иронии: 16:50 <Томпосон> «Кейт Кроуфорд? Серьёзно? Как насчёт того, чтобы вместо социального репа исполнить 5-ю главу грёбаной «Войны и мира»? Короче я забью тебя, как просто «малой», идёт?» Чёрт, это было именно то, что нужно. Грубая прямота и никакого драматизма. Совсем как «честная», грустная музыка. Кейт решил переименовать его в «Опасного Рыжего»:

16:51 <Малой>

«Малой? Смотри, как бы этот малой не перечитал тебя так, что ты забудешь, с какой стороны у пушки предохранитель. Жду через пол часа, Опасный Рыжий.»

Сегодня его смена закончится раньше срока, и ему абсолютно наплевать, что скажет хозяин.

***

У тротуара замер бордовый мустанг. Стекло со стороны водителя медленно опустилось, и из салона высунулась рука с зажатой в пальцах, дымящейся сигаретой. Пико откинулся назад, лучи закатного солнца попали на его волосы, из-за чего они казались всполохами огня. На губах играла та самая ухмылка, которую Кейт запомнил с их первой встречи. Кейт толкнул стеклянную дверь магазина, колокольчик на входе звонко брякнул. — Красивая. — мечтательно протянул коротышка. — Ну что, «Кейт-с-которым-не-стоит-шутить», — передразнивая, выпустил облако дыма Пико. — Прыгай в корыто. А то моя малышка не привыкла стоять возле помоек больше пары секунд, у неё от этого падает самооценка. Рыжий кивнул на пассажирское сиденье, на котором был навален разносортный хлам, в виде смятых банок, каких-то тряпок и гильз. Кейт ещё раз вглядом окинул дерзкую тачку, и не менее дерзкого владельца. Он дёрнул ручку двери, сбрасывая с сиденья лишний мусор прямо на пол. — Вау, а что это наш паенька пушистый ещё и мусорит? — Меньше слов, рыжий, — Кейт запрыгнул внутрь, громко захлопывая дверь. — Дави на газ, пока я не передумал и не угнал твою развалину сам!

***

Мустанг медленно крался по разбитому асфальту, фарами выхватывая стены, агрессивно расписанные несуразными граффити. Эта Филадльфия скалилась выбитыми окнами, переполненными мусорками, разбитыми витринами магазинов. Воздух пропитан жжёной резиной. Контингент соответсвующий. Он привёз его в гетто. Этот район Кейт всегда старался обходить стороной. Хорошо, что они были в машине, которая сейчас составляля подобие цельнометаллической оболочки. Топать ножками было бы равносильно выходу на карсную дорожку абсолютно голым. Пико вёл машину одной рукой, расслаблено откинувшись назад. Кейт сканировал каждый мимо проплывающий сантиметр, не скрывая своей тревоги на лице. — Ну что, добро пожаловать в мою Филадельфию, парень! Но я смотрю, ты немного грустинку поймал. — Ты привёз меня в гетто?! Что такой парень, как ты, может высматривать в таком районе?! — Чувак, обижаешь. Я здесь живу. — иронично хмыкнул рыжий. Свободной рукой он театрально изобразил «приглашающий» жест. Пико косился на него, выуживая из пачки новую сигарету. Кейт задумчиво опустил лицо. — Ну-ка расскажи, чё ты такой злой сегодня? Реально из-за девчонки? Выглядишь неважно. — Да так, не забивай голову… — Не, я не судебный пристав, чтобы из тебя всё нажитое непосильным трудом клещами вытаскивать. Если захочешь — расскажешь сам. А пока — глянь на эту крышу справа. Видишь парня в красной куртке? Если он сейчас достанет ствол — пригнись. — Ч-чего? — Кейт судорожно забегал глазками, не зная, куда себя деть. Хриплый, довольный хохот заполнил машину. — Шучу, расслабься. Надо же было тебя как-то взбодрить. — Ага, пиздец как смешно! Мустанг с визгом затормозил возле заброшенного завода. Бывший завод по переработке и изготовлению покрышек. Больше походило на кладбище. Старые шины громоздились друг на друге, свисали с ржавых крюков, валялись под ногами, создавая причудливый лабиринт. Жители Кенсингтона часто жаловались на «резиновый» запах, и теперь Кейт понял, откуда по городу разносится эта вонь. Отсюда. — Вот мы и приехали. — Пико широко развёл руками. — Моя крепость одиночества. Моё личное стрельбище и мой личный тренажёрный зал. Тут никто не услышит твоих криков, ну… или твоего пения. Акустика тут что надо. — Слушай, а кем ты работаешь?.. — Я фрилансер. — А конкретнее? — Работаю с документами, не забивай голову хламом. Медноголовый подошёл к багажнику и достал оттуда свой верный пистолет-пулемёт. Он резко вскинул оружие и дал короткую очередь по висящей вдалеке покрышке. Резина отозвалась глухими хлопками. Кейт растерялся. — Давай так. — Пико обернулся к нему с «профессорским» выражением лица. — Представь, что эта гора шин — всё то дерьмо, которое накопилось в тебе за неделю. Я подробностей не знаю, конечно, но у меня чувство, будто тебя знатно потрепали. Выплесни это. Тренируйся быть агрессивным, Кейт. В гетто не поют колыбельных. Голубоволосый сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он посмотрел на Пико, затем на гору резины. Открылась дорога холодному, чистому драйву.

***

Он не просто пел, он выплёвывал каждое слово, каждый слог, вкладывая в них всю желчь последних 5-ти дней. Он читал о том, как душит тишина в пустой квартире, о том, как бесит звук уведомлений, о том, как тяжело быть идеальным «бойфрендом». Последняя нота. Воцарилась тишина, в которой было слышно только прерывистое дыхание Кейта. Он стоял, опустив голову, и чувствовал, что из него ушло что-то очень тяжёлое, но наконец-то ощущал себя живым. Рыжий смотрел на голубоволосого, но не в своей обычной, циничной манере. В холодном взгляде что-то дрогнуло. Перед ним стоял парень, который вывернул наизнанку душу. — Чёрт, Кейт… — впервые Пико произнёс что-то без иронии. Он подошёл ближе. На лице отразилось уже давно забытое чувство — жалость. Ему стало тошно от того, как этот парень старается казаться каменным. Пико слишком хорошо знал, какого это — сжигать мосты, и делать вид, что тебе тепло от этого пламени. — Ты чуть не выплюнул свои лёгкие на этот бетон. — старался он разрядить обстановку, осторожно положив руку на плечо Кейта. Коротышка поднял глаза. — Знаешь, это круто, быть Кейтом Кроуфордом. — подбадривающе улыбнулся Пико. — Может ты всё-таки расскажешь, что случилось..? — Она просто перешла черту. — отрезал Кейт. — Думает, если у её папаши есть власть, а у неё — смазливое личико, то я — её личный плеер. Нажала кнопку — запел. Захотела — устроила истерику с полными именами. — Кто её папаша? — Певец. Дирест. — Нихуя себе. А ты как к такой знатной семье примостился? — А сам не знаю. Случайно вышло. — А почему он не помог тебе построить карьеру? — Он меня ненавидит. Я для него всего лишь бродяжка с дороги. Думал, что смогу ему понравиться. А получилось, как получилось. Пико закурил новую сигарету. — Знаешь, девчонки вроде неё не привыкли, что им говорят «нет». Особенно, такие как ты. Но знаешь, что я тебе скажу? Если даёшь слабину — тебя съедают. В отношениях та же фигня. Хочешь быть Кейтом Кроуфордом? Будь им. Но не жди, что она сама придёт извиняться. — Я и не надеюсь. — буркнул Кейт. — Мне плевать, придёт она или нет. Я просто хочу, чтобы мне перестали выносить мозг. — Ну-ну. — Пико хищно оскалился. — Расскажешь это кому-нибудь другому, когда будешь втихаря проверять уведомления в 3 часа ночи. Он похлопал коротышку по плечу. На этот раз ладонь ощущалась на удивление тёплой и надёжной. — Слушай, малой. Баб в мире больше, чем патронов в моём магазине. И большинство из них не будут называть твоё полное имя при первой же ссоре. Ты — талантливый пацан. Завтра проснёшься другим человеком. Ну, или с другим человеком.. — Пико! Я блять не такой ветреный! — Да я понимаю, понимаю.. Кейт выпрямился. Тяжелое дыхание наконец-то выровнялось. Он посмотрел на рыжего, который уже считал ворон в небе, и выпалил: — Ладно, теперь мой черёд! Пико вопросительно поднял бровь. — Ну, ты показал мне свою Филадельфию которая, судя по всему, состоит из помоек, бомжей и вонючей резины. Я хочу показать тебе моё место силы. Там город не кажется такой дырой. Поехали. — Кейт кивнул в сторону мустанга. — Куда поехали? — удивлённо скрестил руки на груди медноголовый. — Нам нужно к одному небоскрёбу… — Центр? Небоскрёбы? Ты решил заделаться в аристократы после гетто? — Просто поехали. — Кейт уже открыл дверь машины. — Там лучший вид, который ты когда либо видел. Пико хмыкнул, прыгая за руль. — Ну, веди меня, Кейт Кроуфорд.

***

В деловом центре Филадельфия действительно выглядела иначе. Магазины, рестораны. Человечки в дорогой одежде. Блеск металла, вылизанные тротуары. Машина притормозила у огромного стеклянного здания. Шпиль уходил в темнеющее небо. Кейт молча подошёл к терминалу возле служебного входа. Пико с недоверием наблюдал, как коротышка достаёт из кошелька потрёпанную, но явно статусную электронную карточку. Пик. Тяжёлые двери бесшумно разошлись. — Откуда у тебя это, малой? — присвистнул Пико, заходя в лифт, обшитый зеркальными панелями. — Ты что, грабанул кого-то в перерывах между продажей своих пластинок? — Это подарок. На самом деле тут жила Линн. Он часто заскакивал к ней, пока родителей не было дома. Сейчас он предпочёл про это не рассказывать. Лифт взлетел вверх. Заложило уши. 84 этаж. Кейт вышел первым, и его сразу обдал холодный ветер. Пахло свободой, и высотой. Высоты, он, как мы помним, боялся. Он подошёл к самому краю, где в качестве защиты был лишь узенький бортик по колено. — Смотри. — Тихо сказал парень, и обернулся к Пико. Океан огней. Город живой, пульсирующий организм. Золотые вены автострад. Крошечные, как муравьи, фары машин. И наверху — россыпь бриллиантов. Звёзды. Пико на мгновение замер, засунув руки в карманы куртки. В зрачках отражались огни мегаполиса. — Чёрт… — вздохнул наёмник, подходя ближе к краю. — С этой высоты кажется, что все наши проблемы — мелкие помехи на радиоволне. — Именно. — Кейт сел на холодный бетон, расставив руки в стороны. — Здесь ты понимаешь, что ты больше, чем просто имя, которое на тебя накричали. И больше, чем просто бойфренд, который не ответил на смс. Город большой. Он закрыл глаза. Пико сел рядом. Куртка — расстёгнута, пистолет — отложен в сторону. Редкий жест доверия. Пико достал свой старый плеер и протянул наушник Кейту. — Не используй слово «бойфренд». Пиздец слащаво. — Ха, «бойфренд». Раз тебе не нравится, возьму на вооружение. Музыка сплелась с гулом ночного города. — Знаешь. — негромко произнёс Пико. — Я иногда думаю о том, как же заебала эта жизнь, полная всякого фуфла.. А сейчас.. Всё звучит так правильно. Кейт медленно повернулся. Ему это так знакомо. Пико продолжил: — Жизнь — достаточно сложная штука, звучит банально, конечно. Но.. Люди предают друг друга. Стреляют. Кургом коррупция. Деньги — новая религия. Все кричат и убивают друг друга. А с тобой.. — рыжий старался набросать в кучу всё, что его беспокоило, вышло не очень связно. — С тобой.. Кейт поднял глаза и улыбнулся. Он ничего не ответил — слова были лишними. Теперь, тишина действительно звучала правильно. Над небом пролетел патрульный дрон, разрезая небо красным лучом. Но они даже не шелохнулись. Пико улыбнулся. Не вынужденно, не наигранно, а искренне. Тут, на высоте 84 этажа, раскрылся новый, незнакомый, дивный мир. Ночь была прохладной, но этим двоим, сидящим на краю бездны, было теплее, чем когда либо. Кейт был просто Кейтом, а Пико был просто Пико. Никаких навязанных ярлыков, ролей, масок, на вершине мира, где не было места слезам и крикам, а только лишь бесконечный, ровный горизонт. ************************************ В наушниках у ребят играет Emile Mosseri - Jacob and the Stone