Philly Nice

Филадельфия. Кенсингтон. Младшая школа Кенсингтон. 14 апреля. 199х.

***

Во рту стоит привкус яблочного сока из столовой. Очень сильно чешется затылок — предчувствие, что надвигается что-то очень плохое. Воздух в коридоре густой, как кисель. Пико стоит возле шкафчика и пытается запихать в рюкзак разбухшие учебники. Дети то и дело снуют туда-сюда, неизвестно зачем. Везде стоял привычный гул: хлопанье дверей, смех, чьи-то споры из-за вчерашнего баскетбольного матча. — Эй, рыжий, опять воюешь с неодушевленными предметами? — раздался за спиной знакомый насмешливый голос. Пико обернулся и невольно улыбнулся. Нене выглядела как обычно — идеально уложенные сине-черные волосы, пара модных заколок и выражение лица, говорящее, что всё в этой школе ниже её достоинства. Она крутила в руках розовый плеер, запутывая провода наушников. — Этот шкафчик явно настроен против меня. — отозвался Пико. — Где Дарнелл? Опять пытается пронести петарды в кабинет химии? — Почти угадал. — Дарнелл материализовался из толпы, сияя своей фирменной широкой улыбкой. — Но в этот раз это не петарды, а «улучшенная модель» дымовой шашки. Если на большой перемене в столовой станет слишком туманно — вы меня не видели. Они стояли втроем посреди коридора — обычный островок спокойствия в школьном хаосе. Дарнелл увлеченно рассказывал о новом диджейском сете, который он сводил всю ночь, а Нене, хоть и делала вид, что ей скучно, вставляла едкие замечания, от которых друзья прыскали со смеху. — Слушайте, после школы идем в тот заброшенный завод? — предложил Дарнелл, закидывая рюкзак на плечо. — Я хочу протестировать одну штуку, она должна бахнуть фиолетовым. — Если ты сожжешь свои брови, я не буду оказывать тебе первую помощь. — фыркнула Нене, но в глазах у неё промелькнул интерес. — Идём. — кивнул Пико. Он чувствовал себя на своем месте. С этими двоими Филадельфия не казалась такой уж дырой. — Только если Нене не начнет опять ныть, что там слишком грязно. — Я не ною, я констатирую факты. — парировала она, легонько толкнув Пико плечом. Прозвенел звонок. Обычный, дребезжащий школьный звонок, который они слышали сотни раз. — Увидимся на ланче, неудачники! — крикнул Дарнелл, убегая в сторону кабинета естествознания. — Не опаздывай, Пико. Иначе я съем твой яблочный сок. — бросила Нене через плечо, направляясь к своей аудитории. Пико смотрел им вслед пару секунд, чувствуя странное тепло. Он закрыл шкафчик, поправил лямку рюкзака и пошел на урок, даже не подозревая, что это был последний раз, когда он видел своих друзей такими — целыми, смеющимися и не знающими вкуса пороха. Это были последние, счастливые 30 минут его спокойной жизни.

***

Сначала был звук. Не такой пафосный и сочный, как в фильмах, а сухой, короткий, похожий на резкий удар хлыстом. Раз. Два. Пауза. Тишина стала физически ощутимой. Мир вокруг Пико мгновенно потерял цвета. Он видел, как одноклассники вскакивают с мест, видел их открытые в немом крике рты, но слышал только одно — бешеный пульс в собственных ушах. Тук-тук. Тук-тук. Затрещала автоматная очередь. Пико видел, как щепки от парт разлетаются в воздухе, словно конфетти на самом жутком празднике в его жизни. В нос ударил металлический запах, а в груди щемило чувство, будто что-то лопнуло: этим чем-то был целый мир. Тот Пико, который любил яблочный сок и прогулки с друзьями, съежился и исчез, а на его место пришло нечто холодное, расчетливое и острое, как бритва. Он не помнил, как оказался под партой. Не помнил, как его пальцы коснулись холодного металла брошенного оружия. Он чувствовал только странную, пугающую отстраненность. Глядя на залитый кровью линолеум, он не испытывал жалости — только ледяную, звенящую ярость. Его зрачки сузились, превратившись в две черные точки. Страх ушел, оставив после себя лишь один из самых примитивных животных инстинктов:

«Либо ты, либо тебя.»

Каждый крик в коридоре отдавался в его позвоночнике электрическим разрядом. Пико медленно поднялся, и его взгляд был уже не взглядом подростка, а взглядом человека, который только что перешагнул черту, откуда не возвращаются. Он посмотрел на свои руки — они не дрожали. И это было самым страшным. Он вышел в коридор. Школа, которая еще десять минут назад была полна жизни, превратилась в лабиринт из кошмаров. И пока он шел вперед, переступая через обломки своей прежней жизни, внутри него продолжало эхом отдаваться то самое сухое: раз, два, три… Именно так вслух отсчитывал один из отморозков, насмешливо крутя в руках винтовку и одномоментно расстреливая всё и всех на своём пути. Почему это произошло..? Почему ребёнку вообще может прийти мысль о том, чтобы расстрелять своих одноклассников? Что они хотели доказать? Кому они хотели отомстить? Может их родители были не слишком добры к ним..? Скулшутинг — это не результат одной конкретной причины, а трагическое пересечение множества факторов. Ровно через 6 дней то же самое произойдёт в школе Колумбайн. То же самое повторяется и по сей день. Для многих подростков насилие становится способом показать свою силу, но юношеский максимализм не знает рамок дозволенного. Социальное давление, психологическая нестабильность, доступ к оружию и… Бум! Вы получили одного, а то и парочку профессиональных массовых убийц. Коридор заполнился едким дымом, через который невозможно было разглядеть даже очертания шкафчиков. Пико выкрикивал их имена, надеясь услышать знакомый саркастичный тон Нене или уверенный голос Дарнелла. Но ответом была лишь тишина, прерываемая далекими криками. Первым он нашёл Дарнелла. Он полулежал возле разбитого окна, прижимая руку к боку. Ветровка пропиталась чем-то тёмным, липким. Губы застыли в попытке сказать что-то, и в эту же секунду Пико подумал о том, что он больше никогда не увидит эту дерзкую, его фирменную, ухмылку. Взгляд — заходящее солнце. Огонь, который он так любил, погас внутри него навсегда. Нене Пико нашел в тупике учебного класса. Она была самой резвой, самой быстрой среди этих двоих. Всегда смеялась в лицо опасности. Но здесь, среди перевёрнутых парт, её удача закончилась. В маленькой сжатой ладошке блестит, как звёздочка, крошечный крестик. Взгляд, обычно холодный и расчётливый, устремлён в потолок. В нём не было страха, лишь капля надежды, что всё закончится хорошо. Мир маленького рыжего мальчика окончательно рассыпался на куски. Два человека, которые делали его жизнь реальной, превратились в тихие тени на холодном полу. В тот миг звук выстрелов снаружи перестал иметь значение — самая громкая катастрофа уже произошла внутри него. Как сильно с самого утра хотелось не приходить. 20 минут наигранного кашля. Попытка поместить градусник в горячую кружку.

«Может я просто пойду другой дорогой, и случайно пройду мимо школы?»

Но ноги сами привели. Отец всегда говорил, когда пиздюк становится взрослым человеком с ответственностью и проблемами, все мысли будут только о школьной парте. Пико просто слушал и следовал правилам — ходил туда через силу. Ведь вознаграждением за просиженные джинсы было время с ними.

***

Он не выдал ни единой эмоции. Внутри арктическая тишина. Пико столкнулся с Кассандрой в спортзале. Она что-то кричала — о хаосе, о несправедливости, о своем безумном триумфе. Её голос дрожал от адреналина, но Пико не слушал слова. Перед глазами лишь тень, которая поглотила Дарнелла и Нене. Первая пуля вошла точно в плечо, обрывая её пафосную речь на полуслове. Кассандра пошатнулась, её лицо исказилось от боли и удивления — она не ожидала увидеть в глазах Пико такую бездонную, ледяную пустоту. Второй выстрел раздробил колено, заставляя её рухнуть на полированный паркет, который еще недавно помнил топот сотен ног на физкультуре. Пико подходил медленно, методично, сокращая дистанцию с каждым вздохом. Неотвратимость. Когда он навис над ней, Кассандра попыталась дотянуться до своего оружия, но Пико просто наступил на её кисть, слыша хруст костей, который не вызвал у него ни капли сочувствия. Он приставил дуло к её лбу. В отражении его глаз она увидела не мальчика, а саму Смерть, которую она так старательно призывала в эту школу. — Это за Дарнелла. И за Нене. И за то, что мне теперь жить с этим до конца жизни, ёбнутая ты сука. Выстрел. Пико не стал смотреть на результат своей работы. Он просто развернулся и пошел к выходу, оставляя за спиной тишину, которую он сам же и создал. Его месть не принесла облегчения. Новая точка отсчёта, которая стоила ему целой души. Звук сирен полицейских машин, корреспонденты, многочисленные кареты скорых. Родители, сходившие с ума по ту сторону забора, заглядывающие в глаза каждому спасённому ребёнку, в попытке узнать в нём своего. Чувство вины за то, что не остался той же тенью на старом полу, ведь тут так сильно плачет мать, чья дочь уже никогда не подаст признаков жизни. Когда Пико везли в больницу, там, внутри себя, он обращался к своим друзьям, или скорее, пытался связаться с собой настоящим:

«Дыши. Просто дыши. Почему воздух такой тяжелый? Он на вкус как медь и жженая резина. Странно. Я всегда думал, что смерть — это что-то громкое. Что она звучит как крик или взрыв. А она звучит как тиканье часов над доской в пустом классе. Тик-так. Тик-так. И больше ничего. Дарнелл… эй, вставай. Ты же всегда выходил сухим из воды. Ты же чертов алхимик, ты должен был превратить эти пули в конфетти. Почему ты такой неподвижный? Твои руки всегда были в саже и масле, а теперь они белые, как мел, которым мы рисовали на переменах. Ты не можешь просто так замолчать. Кто теперь будет поджигать всё, что плохо лежит? А ты, Нене? Ты же смеялась над смертью каждый день. Ты носила её в кармане, как зажигалку. Ты говорила, что сама выберешь, когда уйти. Ложь. Всё это была чертова ложь. Твои слова не имеют смысла, когда мир сходит с ума. Я смотрю на свои руки. Они в их крови. Или в моей? Я уже не чувствую разницы. Мы были одним целым — три поломанных детали одного механизма. А теперь механизм разбит. Шестеренки разлетелись. Зачем я здесь остался? Почему я всё еще чувствую, как бьется мое сердце, если оно болит так, будто в него загнали арматуру? Это несправедливо. Было бы честнее, если бы мы все остались там, в том коридоре, среди обрывков тетрадей. Мир снаружи всё еще крутится. Птицы поют, машины едут. Они не знают, что здесь, внутри этих стен, время остановилось навсегда. Я вышел из этой школы, но какая-то часть меня — самая живая, та, что умела дружить и доверять — осталась лежать рядом с ними. Теперь я один. Только я и этот чертов гул в ушах. Ну что ж… Посмотрим, на сколько меня хватит, прежде чем я превращусь в такую же тень».

***

Безумие, в которое постепенно впадал Пико, не обрушилось на него лавиной. Оно вползало в его жизнь медленно и тихо, как туман, который скрывает границы между тем, что есть, и тем, что должно быть. Сначала это были звуки. В пустой квартире, где Пико пытался заглушить тишину старым телевизором, он вдруг отчетливо слышал щелчок зажигалки Дарнелла. Знакомый звук, от которого по загривку пробегал холод. Пико оборачивался, готовый выругаться на друга за то, что тот снова балуется с огнем рядом со шторами, но видел только пыль, танцующую в лучах закатного солнца. Потом появились голоса. Нене не шептала проклятий. Она просто комментировала его жизнь. Её голос, острый и холодный, как лезвие ножа, раздавался прямо за плечом, когда он чистил оружие. — Слишком много масла, Пико. Ты так его заклинишь в самый неподходящий момент. — бросала она. Он замирал, затаив дыхание. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Он знал, что её нет. Он сам видел её там, на холодном полу. Но голос был слишком реальным, слишком её. Вскоре галлюцинации обрели плоть. Пико перестал ходить в людные места, потому что в каждой азиатке в розовом комбинезоне или парне в мешковатой куртке он видел их. Он мог сидеть в дешёвой закусочной и вдруг увидеть, как на свободный стул напротив садится Дарнелл. Тот выглядел так же, как в их последний день — с той же дырой в боку, которая теперь не кровоточила, а светилась мягким, потусторонним светом. — Ну что, приятель, как дела в мире живых? — спрашивал призрак, и Пико начинал отвечать. Прохожие шарахались от рыжего парня, который яростно спорил с пустотой, размахивая руками. Для них он был сумасшедшим бродягой с опасным блеском в глазах. Для самого Пико — он просто пытался удержать осколки своей старой жизни. Теперь парню за 20, и — привет, шизофрения! Она даже стала защитным механизмом. Мозг отказался принимать одиночество и создал суррогат дружбы. Своего рода паллиатив. Зато теперь он никогда не был один. А с другой стороны, это был бесконечный, безумный диалог троих друзей, запертых в одном кошмаре, который никогда не закончится. Пико очень хорошо научился брать свой недуг под контроль. Абсолютно никто из всех, с кем он пытался общаться хотя бы на расстоянии вытянутой руки, что для рыжего уже было огромным достижением, ни разу не догадался о его маленькой проблемке. Парень, который буквально живёт в одном ритме с секундной стрелкой и выверяет все свои движения до миллиметров, да вы что, какая шизофрения. Кейт тем более ничего не заметил. Огромным минусом было клеймо, которое тяжёлым грузом навалилось на него после школьного инцидента. Общество смотрело на него либо с жалостью, либо с подозрением. «Тот самый рыжий парень, который выжил и убил нападавших». Обычный мир вытолкнул его, как инородное тело. Пришлось вести незаметный образ жизни. Вместе с шизофренией пришло ПТСР, что сделало его гиперактивным и подозрительным. Он больше не чувствовал себя в безопасности без пистолета. Его единственным успокоением стал механический процесс: чистка затвора, снаряжение магазина, тренировка вскидки. Умение убивать стало его единственным осязаемым талантом. Так Пико и стал наёмником. Хотя в детстве мечтал быть художником, музыкантом, возможно полицейским или профессиональным спортсменом. Пико начал брать заказы не из-за жажды наживы, а потому что в мире наемников всё было честно. Есть цель, есть награда, есть порох. Это было понятнее, чем попытки вписаться в общество, которое его пугало. Он стал охотником на тех, кто сеет хаос, своего рода «санитаром», который выжигает заразу тем же методом, которым когда-то уничтожили его жизнь. А ещё он хочет отомстить. По земле спокойно ходят мудаки, которые должны были оказаться в той школе 14 апреля 199х года. Потому что они умерли, а могли бы жить и получать удовольствие от жизни. Первый заказ был простым: низкоуровневый делец, торговавший «дурью» возле начальных школ. Человек, которого мир не стал бы оплакивать. Первое серьёзное убийство. Оказалось гораздо легче, чем думалось. Остальные шли, как по маслу. Но всё изменилось, когда он встретил его. Галлюцинации рядом с ним ведут себя очень странно. Дарнелл замолкает, а Нене начинает странно улыбаться. Кейт — это единственный человек, который смотрит и не видит «того самого стрелка» или «сумасшедшего наемника». Для него он просто Пико. Синеволосое нечто обладает невероятной способностью погружать его в то беззаботное время, как раньше, как в школе. Рядом с ним чувствуешь себя ребёнком. Снова. Но не сломленным, а наивным, весёлым, любознательным. Чем-то новым, чем-то живым. И отчасти Пико ненавидел Кейта за это. И при этом, на данный момент, Кейт был единственным человеком, ради которого он был бы готов подставляться под пули. Пусть он поёт. Пока он поёт, в персональном аду рыжего наконец-то наступает кратковременное, но перемирие.

***

Филадельфия. Кенсингтон. Восток-Мэдисон-стрит. Крыша магазина «Vinyl Pulse». 7 июня. 202х. — Не ходи за мной. И не следи. Если я увижу тебя завтра возле магазина, дома или на крыше… Я не знаю, что сделаю. Кейт оставил после себя пустоту и тяжелейшее чувство вины. Пико вытащил из кармана помятую пачку сигарет, но пальцы замерли, когда экран старого телефона в его руке вспыхнул ядовито-белым светом.

21:45 <unknown>

«Я уже пыталась связаться с тобой. И пыталась связаться с Кейтом, но он не отвечает. Мне срочно нужно поговорить с тобой о сложившейся ситуации. Лично. Пожалуйста. Ты единственный, кто знает, как работает этот мир. Защити его.»

Пико медленно закрыл сообщение. Экран погас, но в темноте его зрачки расширились. — Ну что, рыжий? — раздался хриплый голос Дарнелла прямо над ухом. В руках призрака вспыхнуло воображаемое пламя. — Похоже, намечается очень интересная игра. — Они хотят забрать и его тоже? — прошипела Нене, материализуясь из тени вентиляционной шахты. Её глаза горели яростью. — Не дай им. Вырежи их всех, Пико. Сделай это за нас. Наёмник наконец разморозился. Старый, знакомый холод заполнил вены. — Никто не умрёт. — бросил рыжий в пустоту, обращаясь то ли к автору сообщения, то ли к своим мёртвым друзьям. — Точно не он. Кроме тех, кто придёт за ним. Он шагнул в бездну за парапетом, легко коснувшись ступеней пожарной лестницы. Тень поглотила его рыжие волосы и куртку. Город снова стал полигоном, несмотря на то, что на мгновение Пико начал осознавать, что может испытывать счастье. ************************************ Я дичайше извиняюсь, что снова возвращаюсь к событиям прошлой главы и практически не продвинула сюжет. Но мне почему-то захотелось как минимум вскользь упомянуть события школы. Немного AU, но я так вижу, ещё раз простите меня за это.🙏 Mac DeMarco — My Kind of Woman