Philly Nice

Филадельфия. Где-то на окраине. 9 июня. 202х. 05:00. Пару часов получилось подремать, и то, одним глазом. Слишком рано, но и задерживаться смысла нет. Пыльный свет пробивается через старые жалюзи. Кейт торопливо натягивает кеды. Руки дрожат. Незнакомец, полуголый, лениво потягивается и опирается об дверной косяк. — Эй, к чему такая спешка? Остался бы, я бы кофе сварил, ну… Или может чего-то покрепче нашёл. Чувство стыда. Как же грязно. Хочется разодрать мочалкой кожу. — Нет. Мне пора. Я и так задержался… Кейт судорожно застегивает ветровку. Незнакомец с усмешкой подходит ближе и пытается обнять. — Ты всю ночь звал какого-то «Пико». Это твой бывший? Парень, ты так вжимался в меня, будто за тобой черти гнались. Неужели я настолько похож на него? — Ты на него вообще не похож. Ни капли. Даже не смей произносить это имя. — Кейт резко сбрасывает с отвращением чужие руки. — Ладно-ладно, не кипятись. Я просто пытался быть вежливым. Знаешь, после того, что ты вытворял ночью, я думал, мы хотя бы обменяемся номерами. Но я вижу, ты из тех, кто любит драму и побег на рассвете. — Номера не будет. И «нас» не будет. Это была просто ошибка. Огромная, гребаная ошибка. Забудь, что я здесь был. — Как скажешь, принцесса. Только в следующий раз, когда решишь кем-то заткнуть дыру в своей душе, выбери парня попроще. У тебя на лице написано, что ты ждешь пулю в затылок за измену. — Вообще-то он не мой парень, и никогда им не был. Но ты даже не представляешь, насколько ты прав. — Ну, удачи. Постарайся не сдохнуть. Незнакомец похлопал Кейта по плечу на прощание, полностью теряя интерес. Коротышка делает шаг на лестничную клетку. Дверь за спиной захлопнулась. За ней — совершенно чужой, ненужный человек. Он делает глубокий вдох, пытаясь понять, чувствует ли он запах чужого парфюма, три шага к лестнице и… Сердце упало в пятки. Его тащили за шиворот куртки куда-то наверх. Парень не успел ни опомниться, ни понять что-то. Взглядом он провожал облезлые стены, лестничные пролёты. Всё выше и выше. Кейт чувствовал себя тряпичной куклой и впервые задумался о том, насколько же он легкая мишень. Как легко его обездвижили, утащили, и будут делать всё, что захотят. Он даже пикнуть не успел. Рывком открывается тяжёлая, ржавая дверь. Кейта швырнули на гудронную поверхность крыши. Ладони и колени ободраны. Наверху — тусклое, серое небо, внизу — бездна. — Какого хуя?!.. — синеволосый переворачивается впопыхах, чтобы посмотреть на лицо своего похитителя. — Да что ты?! А я думал, ты расскажешь, как ты скучал по мне. Пико стоял у стены скрестив ноги. Изо рта выходит облако серого дыма. Он не смотрел на Кейта. Его взгляд прикован к кончику тлеющей сигареты. — Т-ты… Что ты тут… — А ты долго. Я уж думал, ты там прописку оформишь. Чай, завтрак в постель… Или он сразу выставил тебя за дверь, как только получил, что хотел? Паника подступила к горлу. Приходится хватать воздух, как выброшенная на берег рыба. — Заткнись. Просто заткнись, Пико. — неожиданно для самого себя Кейт начал грубить человеку, чьё имя он выстанывал буквально несколько часов назад. — Какого чёрта ты тут делаешь? Ты всё-таки следил за мной…? Всю ночь…? — Следил? Хах, нет, Кейт. Я работал. Охранял периметр. Знаешь, в этом районе много мусора, который любит нападать на пьяных мальчиков, выходящих из чужих квартир в пять утра. Я просто убеждался, что ты дойдешь до дома целым. Чтобы я сам мог тебя прикончить позже. — Ты конченый! Ты всё это время стоял под дверью?.. И всё слышал?! — Малыш, я бы на твоём месте выбирал выражения сейчас. Кейт прижимает ладони к лицу. Осознание, того, что Пико не просто знает, а видел и слышал… — О боже… Эй, ты уже посчитал количество моих вздохов? Записываешь в блокнотик, сколько раз я сегодня споткнулся? — Чел, я не из тех, кто будет просто стоять в стороне и грустить. Ты этого ещё не понял? — Блять, убей меня прямо сейчас, пожалуйста. — Ты попытался найти меня в другом человеке. Лучше бы ты просто блять нашёл себе кого-то другого, серьёзно. На самом деле это ранит гораздо сильнее, чем новая пассия. Кейт не просто развлекался, он подарил слова, которые должны были принадлежать ему, постороннему человеку. — Ты думал, что любой придурок с рыжими волосами может заменить меня? Ты звал меня, пока засасывал его вчера? — абсолютно спокойно спросил наёмник, поднимая одну бровь домиком. — Блять, это был единственный способ не сойти с ума от тишины и постоянного ощущения взгляда на своей спине! Я даже не знаю, чей это блять взгляд, твой, или какого-нибудь другого маргинала, который хочет меня пристрелить?! — «Другого маргинала»? Вот так ты меня видишь? — Т-тебя… Тебя не должно быть здесь. — Вместо того, чтобы поговорить со мной прямо, ты поехал в клуб, чтобы нажраться, как школьница. Подцепил какую-то чесотню, с которой лобызался в подворотне и поехал к нему на хату за продолжением. Знаешь, что я подумал? «Какой же я идиот». Потому что я поехал за тобой. Стоял этажом выше, и слушал. Я слышал всё, к слову. Хотел проверить, всё ли будет в порядке. И удостоверился. Я ещё никогда не затрачивал столько ресурсов только для того, чтобы слушать чью-то еблю несколько часов. — «Ресурсов»?.. Ты говоришь об этом как о гребаной миссии, Пико! «Затратил ресурсы»… А я просто хотел перестать видеть твое лицо в каждом отражении! Я… я звал его твоим именем, ты это тоже слышал? Специально, чтобы мне, сука, стало хоть немного легче дышать! — Слышал. И знаешь, что самое паршивое? Это нихуя не комплимент. Ты трахал его, представляя меня, а я стоял на лестничной клетке и сжимал перила так, что руки свело. Я хотел зайти и пристрелить его. А потом — тебя. Но знаешь, почему не зашел? — Потому что ты ебучий садист! Или может мазохист, я в этом не разбираюсь… Потому что тебе нравится смотреть на то, как я страдаю, как медленно схожу с ума! Ты-то дохуя такой умный и правильный, никогда не совершаешь ошибок! Я пиздец как много о тебе знаю, настолько много, что если меня спросят «Опиши Пико», я скажу «Ну, его зовут Пико и он рыжий». Всё, занавес! Ты не никогда не впускал в свою гениальную голову мысль, что прежде чем кидать кому-то претензии, надо самому соответствовать?! — Нет. Потому что я хотел дождаться момента, когда ты, пустоголовое чмо, поймешь одну вещь. Ты можешь тащить в постель кого угодно. Ты можешь скулить моё имя в чужих руках до хрипоты. Но когда ты проснешься в этой засранной квартире и тебе станет по-настоящему страшно — этого пацанчика там не будет. А я буду. — Так просто убей меня уже, ну же! Ты же можешь! А скорее уже хочешь! Пико грубо схватил Кейта за подбородок, не давая возможности отвезти взгляд, словно тот нашкодивший ребенок, которому срочно нужен жизненный урок. — Иди домой. Протрезвей. Мне тошно на тебя смотреть. — Так закрой глаза, в чём проблема?! — Ты думаешь, что я играю с тобой? — Нет. Я думаю, что тебе не всё равно. И это тебя бесит больше всего на свете. Ты ненавидишь меня за то, что я заставляю тебя чувствовать! Давай, Пико! Въеби мне, я же вижу, у тебя даже глаза загорелись! Пико навалился на Кейта сверху. Он прижимает предплечье к горлу, почти перекрывая кислород. Синеволосый готовится к тому, что сейчас ему сделают больно. Возможно, он его застрелит. А может задушит. Или крепкий кулак со всей мощью обрушиться на переносицу и заставит мультяшные звёздочки летать над головой. — Ты хотел эмоций?! Хотел увидеть, как я сорвусь?! Вместо удара или выстрела произошло что-то пострашнее: рыжий уткнулся лбом в бледные, оцепеневшие от страха плечи. — Ты будешь жить и гнить в этой Филадельфии рядом со мной, пока я не решу иначе. Тебе не нужно искать меня в клубах, мелкий придурок. Я всегда здесь. Просто обернись в следующий раз. — Вот… наконец-то… Ты… признался… — хрипло, задыхаясь, прошептал Кейт. — Сука, да ты больной. Ты просто мелкий, суицидальный дурень, который не знает, во что вляпался! Ты специально потащил того парня к нему на хату, зная, что я смотрю. Ты использовал его как приманку для меня. Ты хоть понимаешь, насколько это мерзко? — Мерзко? А стоять под дверью и слушать — это как, Пико? Это нормально? Это твой кодекс чести? Ты обвиняешь меня в том, что я искал тепла, пока ты изображал призрака. Я хотел, чтобы мне было больно. Я хотел, чтобы ты сорвался. И посмотри на нас — мы лежим, как два конченых шизофреника на крыше какой-то стрёмной панельки. Мы оба в дерьме. Пико был настоящим монстром. На его счету — огромное количество душ. Он мог бы закончить жизнь этого парня за пару секунд. Но вместо этого у них произошла детская потасовка с валяниями на полу и выяснением отношений. Душа размякла. Пико достает сигарету дрожащими пальцами, чиркает зажигалкой, но ветер гасит пламя. Он с рывком швыряет зажигалку вниз, в пустоту города. — Я хотел нажать на курок. Десять раз. Шесть в него, четыре в потолок. А потом сесть рядом с тобой на ту грязную кровать и спросить: «Ну что, Кейт, оно того стоило? Ты нашел то, что искал?». — Нет. Не нашел. Потому что его руки были не твоими. Его голос был не твоим. Я искал тебя в нем, Пико. Все эти часы. Пико медленно перевёл взгляд на Кейта. Хотелось задержаться, остановить планету, поставить этот момент на репит. — Вообще-то я и правда шизофреник. — Реально? Прости, я не знал. С детства? — Ну, можно сказать и так. Пико затягивается незажженной сигаретой, глядя куда-то вверх. Оба продолжали лежать. Одежда испачкана, руки стёрты в кровь. — Когда я был в пиздючистве, в моей школе произошла стрельба. Но вообще, знаешь, мне нравилась школа. Чаще была нудная херь, но всё же нравилась. Там было лучше, чем дома. Там были мои друзья… И я нашёл их мёртвыми. И я не знаю, чем я думал, но я пошёл и застрелил ту суку, которая устроила терракт. После этого моя жизнь разделилась на до и после. Наверное ты скажешь это было бессмысленно, ведь их уже не вернёшь. Всех не вернёшь. Но, наверное, я всегда был гадким типом. Я не мог не отомстить. Близости никогда и ни с кем не было, кроме этих двоих. И после них не было тоже. Можно сказать тогда я и ступил на скользкую дорожку. Реально, только это и получается лучше всего с того момента. Ты же уже понял, что я не обычный фрилансер. Ну ещё бы, на кой чёрт белому воротничку пушки. — Чёрт, Пико… Если бы ты чаще делился своей жизнью, я бы не вёл себя, как тупой инфантильный мудак. Мне очень жаль… — Дома я никому не был нужен. Но мне было на это насрать. Холодный отец, матери нет, все дела. Раньше я думал, что построю какую-нибудь охриненную карьеру. Найду кого-то, буду приличным семьянином, полноценной ячейкой общества. Я мечтал, мечтал, а домечтался до печали. Некоторые говорят, что у меня зимой снега не выпросишь. Но я не думаю, что я плохой парень. Ты-то до сих пор жив. Несмотря на то, что мне тебя заказали. — У меня было не так, как у тебя… Но хорошего тоже немного. Дома было весело, был смех, разговоры. Но мои родители меня просто не видели. Не видели так, как мне бы этого хотелось. В школе я вообще сидел на последней парте, потому что за мной закрепилась репутация фрика. Волосы я, кстати, не крашу. — Подожди, это твой натуральный цвет? — Да, я ебучий мутант. — Воу. — Ну а если без шуток, генетика странная штука. Мы все разные, и это здорово. Кому-то достаются зелёные глаза, или рыжие волосы… Мне досталось это. А потом я сбежал в музыку. Наверное, потому что хотел заполнить пустоту, которую оставляли во мне все остальные. Это был единственный способ оставаться самим собой. Все относились ко мне, как к аксессуару. «Смотрите, он такой чудной». Но никто никогда не спрашивал, что у меня было внутри. У меня не было близких друзей. Девушки, с которыми я встречался, тоже воспринимали меня, как просто милого, смазливого мальчика. Но в этом виноват только я сам. Я сам выстроил свой образ, а рядом не было кого-то, кому можно открыться. Так и прошли практически все мои дни, до недавнего времени. Ни туда, ни сюда, ни рыба, ни мясо. Мне даже немного стрёмно, потому что мне нечего тебе рассказать о себе. Я ничего не успел. Да и такому парню, как ты, скучно слушать будни такого, как я… Голос Кейта был тихим и тягучим. Наконец-то раскрылась старая шкатулка, к которой никак не могли подобрать ключ. Драма состояла в том, что коротышка наконец сказал кому-то вслух, что рассказать ему особо нечего. — А потом, когда мы встретились в первый раз, на той крыше… Это было самое честное чувство в моей жизни. Знаешь, я очень боюсь пауков. Вроде это называется арахнофобия. И я очень долго думал, почему среди всех насекомых, я боюсь именно их. А потом понял. Они — непредсказуемы. Меня пугает, когда люди не ведут себя по шаблону. Ведь я таких никогда и не видел. И тогда ты вёл себя непредсказуемо. И я тебя очень боялся. А потом я наконец осознал, что меня пугало не это. Просто я забыл, как ведут себя настоящие люди. А ты вёл себя по-настоящему. Ты не играл роль, ты просто был собой. Кейт протянул руку и осторожно, едва касаясь, накрыл запястье Пико. — Когда я уехал с этим парнем… Это не было заменой или предательством. Каждую секунду я чувствовал себя так, будто я предаю не тебя, а себя. Ту часть себя, которой мне наконец удалось коснуться. Всю жизнь я думал, что любовь, это когда тебя одобряют. А после встречи с тобой… Пико продолжал смотреть вверх, не убирая руки. Между ними повисла тишина, но напряжение рассеялось. Хрупкое, болезненное понимание двух людей, которые нашли друг друга в самом тёмном углу мира. — Знаешь, мне кажется, что я нахожусь в каком-то грёбаном дне сурка. Чтобы я не делал, куда бы не направлялся, все пути ведут к тому, чтобы я оказался на какой-то ебучей крыше с тобой. Какой-то замкнутый круг. Меняются декорации. Причины и следствия. Куда бы мы ни бежали, мы заканчиваем здесь. — Пико повернул голову к Кейту, и в его глазах блеснула искра настоящего отчаяния. — Я могу уехать на другой конец страны. Ты можешь сменить имя и спрятаться. Но я клянусь — через неделю я найду тебя на какой-нибудь заплёванной крыше в Бостоне или Чикаго. Это наше проклятие, Кейт. Он сжал ладонь Кейта резко, почти до боли, проверяя, настоящий ли он. — И что мы будем с этим делать? Мы так и будем по очереди ломать друг друга? Я хочу большего, ты не даёшь мне уйти, но и не подпускаешь близко. У этой истории вообще может быть финал? Ну, знаешь, где ты не ходишь за мной тенью, а где мы идём… Вместе…? Утренний смог потихоньку рассеивался, и солнце начало вставать из-за горизонта. Пико долго смотрел на Кейта, будто пытался запомнить каждую черточку его лица перед тем, как мир снова взорвется. Двоих медленно накрывало ярким, кроваво-оранжевым светом. — Ты готов перестать бегать в чужие квартиры, если я пообещаю… Не просто следить за тобой, а быть рядом? Без пушки в руках. Хотя бы пару часов в день. — Давай… Давай просто спустимся отсюда. Наёмник оцепенел. На самом деле всё это время его тело было, как натянутая струна. Но потом, впервые за всё это время, он медленно выдохнул. Груз упал с плеч. Рука, тяжёлая и мазолистая, легла на затылок Кейта, а пальцы дурашливо запутались в синих волосах. Пико коротко кивнул. — Пошли, я уже заебался лежать. Заедем на заправку. Будем думать, что нам с тобой делать, проблема ходячая. Они двинулись к выходу. Кейту казалось, что стены города исчезают, и остались лишь они вдвоём, парящие над бездной. Они могли ненавидеть этот город, могли пытаться уничтожить друг друга или самих себя, но реальность оставалась неизменной: в этом мире они были обречены быть вместе. Как пуля и мишень, как ритм и мелодия, как два призрака, которые нашли друг друга на краю одной бесконечной крыши. ************************************ Вот такая вот глава. В последнее время меня не отпускает Канье поэтому все быстро послушали All of the Lights и Ultralight Beam!