Philly Nice

Чуть позднее.

***

— … и вот, я беру трубку и слышу такой дикий крик: «Кроуфорд, ты уволен!». Хах, я не сильно расстроился, честно. Ну, или я так говорю, пока не осознал, что придётся хуй без соли доедать. — Н-да, твой босс жёсткий тип. Но согласись, в этом есть твоя вина. Ты проёбщик ещё тот. — Не согласен. Я подходил ответственно к своей работе. Мог проконсультировать по музлу. Не думаю, что он найдёт кого-то с такими же знаниями. А ещё я харизматичный. Да я же буквально лицо этой шарашкиной конторы! Скажи, что я отлично туда вписывался? Пусть теперь сажает засаленного задрота. Знаешь, настолько зачуханного, что все цветы в помещении будут сдыхать. — Не думал, что ты такой кровожадный. Ты бы для начала у себя дома научился убираться вовремя, «Кейт-харизматичный-консультант-музла». — Кто бы говорил. Если бы я посмотрел на твою берлогу, и походил, пальцем пыль пособирал, — ситуация не отличалась бы от моей. Но я даже ни разу у тебя не был. — Тебе не понравится. Моя хата ещё более безжизненная, чем твоя. Но порядок я везде держу. — Да, это я уже понял, мистер «Я-всегда-держу-всё-под-контролем». Тебе нужно уметь отрываться. Вот прям с головой. В следующий раз после завтрака/обеда/ужина оставь на столе крошки, а грязная посуда пусть киснет неделю в раковине. Но ты скорее застрелишься, если не проконтролируешь даже такую мелочь. — Отчасти ты прав. — Так что, пригласишь меня к себе? — Подумаю об этом на досуге. Пико сплюнул в открытое окно и прибавил газу. Старый мустанг ревел, вибрируя всем корпусом. Мимо проносились рекламные щитки, уличные забегаловки. Город постепенно оживал, «комнатные зомби» медленно выползали на улицу. — Мне кажется, твоя машина буквально кричит о том, чтобы её пристрелили и избавили от мучений. — Не нравится — иди пешком. — огрызнулся Пико, не отрывая взгляда от дороги. — Моя малышка переживёт нас обоих. По крайней мере — тебя точно, если мы сейчас не решим, что нам с тобой делать. Машина повернула с шоссе и направлялась к сетевой заправке. Тут Филадельфия превращалась в промзону. Вывеска «Sam's Club Gas Station» тускло мигала, издавая противный, электрический треск. Вокруг не было ни единой души. Пусто. Только ряды бензоколонок и девушки-продавщицы за кассой, да и те были больше похожи на декорации. Бледный свет от вывески и люминесцентных ламп делал это место плоским, будто нарисованным в незамысловатой, простенькой программе. В воздухе парит, сегодня будет гроза. Запах бензина. Лёгкий ветерок гоняет жестяную банку по парковке. Кейт прижался лбом к стеклу, думая о том, как это место похоже на пузырь, в котором время остановилось. Пико заглушил мотор. — Приехали. — на выдохе сказал рыжий, не торопясь выходить. — Тут можно спокойно поговорить. Колокольчик над дверью звякнул. Внутри — пластиковая стерильность. Сухой воздух, пропитанный жареным беконом. Даже ни одного развода на столе от бурды, которую здесь называли «кофе». Пико, накинув капюшон, направился к кассе, Кейт тенью волочился сзади, пытаясь наступать на его следы. — Две пачки красных и зажигалку. Ты что будешь? Кейт стоял возле автомата с кофе, глядя на то, как горячая струя наполняет бумажный стаканчик. — Эй, ты здесь вообще? Я на твоём месте закинул бы что-то внутрь. То, что я хочу тебе рассказать — дерьмово воспринимается на голодный желудок. — А, да… Я буду вот это. — немного протупив, пальцем синеволосый указал на самый обычный чизбургер. Пико достал кошелёк. Пальцы быстро и привычно пересчитывают купюры. Кейт успел отметить, что котлета в кошельке была солидная. Они устроились за крошечным пластиковым столиком у самого окна. Стол шатался, одна ножка была короче других, и каждый раз, когда Кейт ставил на него локоть, поверхность жалобно скрипела. Он не спешил накидываться на еду, нервно теребил крышечку от стакана. Рыжий убирал ненужную плёнку с пачки, а когда закончил, положил её ровно по центру стола. — Знаешь, — Пико прервал тишину первым. — Месяц назад мне пришло странное сообщение. Ну как странное, мне пишут только за одним, за чем — ты уже знаешь. И текст гласил, коротко, что я должен убрать одного надоедливого бойфренда. Когда я зашёл к тебе в магазин впервые, я подумал «Какой идеальный заказ». Ты и правда был для меня просто объектом. И я зашёл тогда, чтобы сделать всё по-быстрому. А потом я понял — ты чертовски предсказуем. У меня буквально был распорядок твоего дня. Я стоял в паре метров от тебя, листал какую-то старую пластинку и думал: «Парень, ты даже не заметишь, как всё закончится». А потом ты заговорил. И у меня вышибло мозги напрочь. И я услышал тебя. А потом я часами слушал как ты ворчишь из-за того, что не можешь свести свои демки. Смотрел, как собираешься на прогулку со своей… девушкой. Видел, как ты выступил в клубе, и тогда подумал «Он всегда остаётся оптимистом». Я — не такой, и меня это купило. Я пошёл с тобой на прогулку, потому что хотел убедиться, настоящий ли ты, или это просто маска. Тот завод — моя римская империя, и я до сих пор не понимаю, какого хуя я туда тебя припёр. То место, до которого я так и не дошёл со своими друзьями. В котором ты поделился своими переживаниями. Я не смогу тебя убить. Мы оба — отбросы. Ты выражаешь это через песни, я — через пули. Холод, который разливался внутри Кейта резко обернулся теплом. Слушать, как рвано Пико формулирует мысли, избегая самого простого «Я не хочу убивать тебя, потому что ты мне нравишься», было отдельным пунктом в копилке фетишей синеволосого. В этом был весь Пико. Коротышка опустил взгляд на нетронутый бургер. — Значит… Ты передумал, потому что влюбился в меня? Глоток, который сделал Пико, так и не достигнул своей цели. Кофе застрял в горле. Пустое помещение заполнил нелепый, лающий кашель. Он отчаянно замахал рукой, пытаясь то ли отогнать услышанное, то ли просто поймать ускользающий воздух. Кейт вдруг слабо улыбнулся. — Это глупо. — откашлявшись, наконец выдал Пико. — Ты спас меня от одиночества. Теперь это была общая тайна. — После того, как я решил, что я не выполню эту работу, я решил лично обкашлять этот вопросик с папашей твоей ненаглядной. Ничего дельного он мне не сказал. Сказал только то, что если не я, то кто-то другой. — А если не секрет, сколько я стою? — Ты можешь хотя бы сейчас убрать свою жизнерадостную лыбу и отнестись к этому серьёзнее? Ходишь по лезвию ножа, приятель. — Это нервное. Внутри меня сейчас на самом деле происходит что-то очень страшное. Получается, Линн… — Я не знаю. Но я с ней виделся. — В смысле ты с ней виделся? — Она хотела поговорить. — Она знала об этом… и не сказала…? — Ну, глядя на то, как она торопилась ко мне на встречу, частично ей похуй. А частично она переживает за тебя. — О чём вы говорили…? — О том, как спасать тебя. Я не слушал это баранье блеяние, которое она из себя выдавливала. Но она умоляла меня о том, чтобы я защитил тебя. — Пико лениво, самодовольно заулыбался. — Можешь не ссать, я к ней не приставал. — Я не об этом переживаю. Я думал, мы любили друг друга. А она даже своего отца не смогла… — Блять, давай без заезженной пластинки. — Пико оборвал коротышку на полуслове. Внешний вид буквально кричал «Ещё хоть раз упомянешь её — я тебя уничтожу». — И что теперь делать?.. — Вариантов у нас немного, и все они пахнут дерьмом, однако. — рыжий выставил ладонь перед Кейтом и начал загибать пальцы. — Слушай внимательно. Вариант первый: мы можем свалить из штата и где-то затеряться. Я буду выполнять свою работу так же, как и делал до этого, а ты будешь сидеть на жопе смирно. Имеется ввиду, никакой публичности. Вообще. Соответственно, твоя музыкальная карьера отпадает. Возможно придётся поменять имя. Но твой так называемый «тесть» — человек с ресурсами. Он может объявить нас в розыск и найти кого-то похуже меня. Придётся всё время оглядываться. Пико наблюдал, как у Кейта постепенно глаза от щенячьих увеличивались до размера серебряного квартала. Теперь уже не так весело, да? — Вариант второй: я могу пойти и закончить это по-своему. Но, это не выгодно ни тебе, ни мне. Я могу сдохнуть, а ты станешь соучастником. И если тебе однажды придётся встретиться с Линн, какого тебе будет смотреть ей в глаза, после того, как ты лягнул её в спину? Хах, ну-у, и вариант третий… — Пико подался вперёд, заглядывая Кейту в глаза. — Ты возвращаешься к Линн. За ручку с ней идёшь к папаше и слёзно обещаешь не путаться под ногами. Что ты выберешь, Кейт Кроуфорд? Синеволосый с силой сжал картонный стаканчик, остатки кофе выплеснулись наружу. Мягкий взгляд встретился с парой колючих, серых глаз. — Бегать я не буду, Пико. И прятаться тоже. Но я не хочу, чтобы ты просто пристрелил его. Мы сделаем это по-другому. Кейт склонил голову набок и упёрто всматривался в лицо рыжего. Наёмник не заметил, как в россыпь мелких, едва заметных веснушек вмешался розовый цвет. Пико одобрительно хмыкнул. — Смело. Правильный выбор. Тогда слушай новый расклад. У нас есть преимущество: он думает, что ты напуган и разбит после расставания с его дочерью. Он ждет, что ты забьешься в угол. Мы используем это. Пико придвинулся ближе, его голос стал жестким и деловым: — Твоя бывшая… она звонит тебе не просто так. Скорее всего, она знает, где хранятся записи или счета, подтверждающие, что её отец нанимает других уродов. Если мы вытащим эту инфу, мы прижмем его к стенке так, что он сам будет умолять нас исчезнуть. Но нам нужно выманить её на встречу. В место, которое контролирую я, а не её папаша. Ты готов использовать её, чтобы добраться до него? Это будет больно. Она может плакать, клясться в любви. Но тебе придётся стать монстром. В следующий раз, когда она позвонит, а она однозначно позвонит, тебе придётся взять трубку. Кейт молча кивнул, глядя в пустоту. Мосты сожжены. — Хорошо. — Пико резко встал, быстрым движением опрокидывая в себя всё, что оставалось на дне стаканчика. — Доедай свою бурду и поехали ко мне. Нам нужно подготовиться.

***

Филадельфия. Кенсингтон. Мойер-стрит. Дом 835. 9 июня. 202х. 16:40. Дорога к дому Пико петляла через такие районы, о существовании которых Кейт даже не догадывался. Машина ныряла под ржавые эстакады метро, мимо заколоченных складов, пока не затормозила у обшарпанного кирпичного здания, которое когда-то было то ли школой, то ли небольшим заводом. На самом деле место было атмосферным, под темперамент рыжего — самое то. — Приехали, малой. Дом, милый дом. Они поднялись по скрипучей пожарной лестнице на верхний этаж. Когда Пико провернул три тяжелых замка и толкнул железную дверь, Кейт замер на пороге. Он ожидал увидеть настоящее логово киношного киллера, но вместо этого увидел пустоту. Было странно, было неуютно. Несмотря на то, что квартирка была маленькой, в ней читались нотки лофта: пространства было больше, чем вещей. Милые, промышленные окна. Некоторые полностью заклеены. Внутри почти всегда стоят сумерки. Старый кожаный диван. «Отцовский» телевизор. Журнальный столик завален всякой белибердой, название которой Кейт просто-напросто не знал. Какие-то детали разобранного оружия. Прокуренный запах, перемешанный с металлом и порохом. Больничные стены. Картин не было, но в самом центре кучно висели распечатанные на обычной бумаге мишени. Много отверстий в области головы и сердца. Кейта передёрнуло. В дальнем углу зала стояло что-то, что совсем не вписывалось в образ этого бункера — виниловый проигрыватель и небольшая стопка пластинок. — Да-да, у меня тоже есть свои слабости. — завидев озадаченный взгляд Кейта, почти безразлично отмахнулся Пико. Коротышка чувствовал себя здесь инородным, чужим, хрупким. Это была функциональная квартира, она не была уютной. Насколько огромен разрез между их мирами. — Можешь заглянуть в холодильник, если проголодался. Я бы не наелся этой собачьей закуской, которую ты взял на заправке. Кухня была ещё более холостяцкой, чем-то, что голубоволсый успел подметить до этого. Старый, прожжёный сигаретами деревянный стол. Всего один стул. Окно, что было важно, не заклеено, как все остальные. В холодильнике пара коробок с пиццей, которую нужно разогревать в духовке. Энергетики. Пол-литровая банка с непонятной, чёрной субстанцией. Пиво, причём солидное. Банка оливок. Лаймы и связка бананов. Несколько пакетов со льдом. И, на удивление, домашнее рагу. В аккуратном контейнере. — Чел, ты же хорошо зарабатываешь. У меня сейчас картинка в голове вообще не сходится. — Просто я не трачу деньги на всякую хуйню, как некоторые. Самым рациональным набором оказался «банан+пиво». — Мне тоже захвати. 2 банки. Кейт выудил две ледяных банки и направился на голос. В глаза бросилось тело. Пико сбросил верх и искал что-то посвежее, не обращая внимания на пристальный взгляд. Говорят, что тело — храм. Его тело — карта боевых действий. Несколько потемневших круглых пятен на боку и плече. Видно, заживало долго и больно. Длинный, неровный, похожий на след от ножа шрам на животе. Его кожа была неестественно бледной, поэтому все «сувениры», которые он получил в бою, было отчётливо видно. Кейт невольно засмотрелся. Каждый шрам — свидетельство того, что он мог умереть. Но стоял тут, недовольно фыркая, перебирая футболки. — На что уставился? Мальчиков никогда не видел? — с неприкрытым сарказмом бросил рыжий, выхватывая банку. Характерный щелчок. Жадный глоток, не отрывая взгляда от коротышки. Кейт не спешил садиться. — Откуда это? — Кейт кивнул на плечо, уже скрытое за футболкой. — Я имею ввиду, это всё от одного раза…? Или это твоя «карьерная лестница»? Пико замер с банкой в руке, бросил короткий взгляд на своё плечо, будто вспоминая, что именно там находится, и криво усмехнулся. — А, это. Это всё рабочие моменты. Но вот этот — длинный — со школы. Кейт заметно погрустнел. Его поражало то, с каким спокойствием он об этом говорит. Сколько боли он перенёс. Насколько сильным был этот человек. — Знаешь, я уже не считаю шрамы. Я просто радуюсь, когда кожа зарастает до того, как во мне успеют сделать новую дырку. Кейт подошёл чуть ближе. — Тебе было страшно? Пико на мгновение замолчал, а зрачки заметно расширились. — «Страшно»? Хах, нет. Страшно, это когда тебе не за кого цепляться, когда ты истекаешь кровью в вонючем переулке. А это не страшно. Боль — самая примитивная форма страха. Руки сомкнулись за спиной. Тело, привыкшее отвечать только ударами, заметно напряглось. Пальцы Кейта коснулись тонкой ткани майки именно там, где под ней скрывались самые глубокие дырки. — Но ведь теперь ты можешь прийти ко мне, и я залечу твои раны… — прошептал Кейт, утыкаясь лбом в твёрдое плечо. Бешеный ритм сердца. Слишком быстро для человека, который только что утверждал, что ему никогда не бывает страшно. У Пико часто бывали сонные параличи, и это состояние было похоже на один из них. Руки безвольно висят. Что делать с таким проявлением искренности? Медленно, словно боясь сломать что-то хрупкое, он поднял одну руку и тяжело положил её на затылок Кейта, слегка сжав его волосы. Он выдохнул длинно, рвано. — Придурок. Нас завтра могут прихлопнуть, а ты тратишь время на телячьи нежности. От Кейта пахло наивностью и детским упрямством. Невероятный запах. В этот раз можно позволить себе проявить слабость. Ни с кем не мог позволить, но с ним — можно. Руки обхватывают коротышку сильнее, прижимая всё крепче и крепче. Молчаливое признание, что они теперь точно вдвоём. Вместе будут вариться в этом дерьме. — У тебя что, стокгольмский синдром? Кейт поднял голову. В полумраке его глаза блестели от решимости и чего-то ещё. Такое чувство он испытывал, когда говорил, как хочет его рядом с собой. Всегда. Кейт приподнялся на носках и накрыл губы Пико своими. Рыжий испытал все симптомы инсульта одновременно. Привкус сигарет и горького кофе. Плотно сомкнутые губы, широко раскрытые глаза. Внутри что-то надломилось. — Ты совсем сумасшедший. Рука, лежавшая на затылке Кейта, теперь не просто сжимала волосы, а почти ласково потянула его на себя. С глухим стоном, похожим на рычание, Пико ответил. Это не был поцелуй из фильмов. Поцелуй, когда стоишь на краю обрыва, а «завтра» уже не наступит. Свободная рука по-хозяйски лежит на талии. Губы искусаны, волосы скомканы. Весь воздух высосали из помещения. Рыжий ни разу не сказал «Ты мне нравишься» или «Ты мне нужен». Он показывал это через поцелуй. — Если твой тесть нас не прикончит, я сам тебя придушу за то, что ты со мной делаешь. — прошептал Пико. Его голос дрожал, и это было самым честным признанием за всю его жизнь. Он резко подхватил Кейта под бёдра и завалился на диван. Пружины взвизгнули. Кейт инстинктивно обхватил рыжего за шею, оказавшись у него на коленях. В этой позе Кейт оказался чуть выше, вынуждая Пико смотреть на него снизу вверх. Влажное, горячее дыхание на шее. — Ты думал, просто поцелуешь меня и пойдешь заниматься своими делами? — прохрипел Пико, сжимая талию Кейта так сильно, что пальцы почти впивались в кожу через футболку. — Ты залез мне под кожу, парень. И теперь я тебя так просто не отпущу. Рыжий зажмурился, чтобы впечатать этот момент в свою память. Будет что вспомнить, когда придётся валяться в грязном переулке и умирать в одиночестве. Как же горячо. И страшно, и сладко, и приятно одновременно. Так вот как на самом деле выглядит любовь. — А я и не собирался уходить, — прошептал Кейт, и в его голосе проскользнула та самая дерзость, с которой он позвал его на прогулку в первый раз. — Привыкай. Теперь я всегда буду маячить у тебя перед глазами. Так что держи крепче. Если отпустишь — я сам найду способ вернуться. Я хуже жвачки, прилипшей к подошве, ты еще не понял? — Да-да, я уже понял, что тебя хрен отлепишь. Вернёмся к этим сантиментам, когда закончим с делом. — С каким делом…? ************************************ Ну, насчёт этой главы я совершенно не знаю, что сказать. Чувств захотелось, чувств. У меня есть огромные проблемы с пунктуацией, но вы не обращайте внимания🥺 Blue October - Say it