Lintukka

- Мне приходило... из Стокгольма? Почтальон кивнул взгляд через стойку, мгновенно считав: - Рац. Конечно. Здесь проходили десятки людей, и старик их помнил всех. Даже паспорта не просил. Кое-кого из нефиннов это спасало. Сначала денежный перевод: он всегда отсчитывал мерно, и Маргитка боялась, что кто-то войдёт и увидит. Всегда страшно - не донести. Не пересчитывая, сворачивала в платок и совала в сумку. Потом - новый материал. Бандеролью. Туда же, и тоже не проверяя. Расписалась. - И письмо до востребования. На конверте - чужое, неизвестное имя. Новый заказчик? На выходе на неё бросилась чернявая, вся изломанная в движениях девушка и принялась тараторить. Голос её звенел жестяной трещоткой: ничего не понять. Маргитка пошла прочь, к дому, и девушка рядом, и всё звенела и звенела надсадно. - Прошу вас, - взмолилась Рац. - Я не понимаю ни слова. Это слишком быстро и громко. Чего вы хотите? - У вас через неделю уезжает Пакевич, - с явным усилиям замедляясь и говоря вразбивку, стала повторять девушка. - Вы хотите к Кушнир в комнату? - Да. - А Кушнир? - А она говорит, через неделю приходить. - Она правильно говорит. - Но меня сегодня уже выгоняют, понимаете? Хозяйка гонит, я у неё на кухне жила, и она гонит. Вещи во дворе уже лежат. Понимаете? - Не понимаю. Вы воруете? - Я не ворую, я беременна. - О, Господи... - От хозяина. От него все кухарки беременеют. - Я даже ничего уже не спрашиваю. - Я вас прошу, я сразу вперёд заплачу. Мне Кушнир обещала место на фабрике. Но мне же надо уже сейчас где-то спать! - И вы хотите пока на веранду. - Да! Неделю там и потом к Кушнир. - А почему со мной сама Кушнир не поговорила? - Она против благотворительности. Она за справедливость. Место на фабрике и в комнате. А сверх этого... - Вам придётся спать на качельках. Неделю. Они там в углу вместо дивана. Как гамак. - Это очень хорошо. Госпожа Рац, вы очень добрая, у вас сердце размером с земной шар, я вас уже заранее люблю, вы знаете это? - Уходите, не тараторьте. Увидимся. Этого, конечно, делать было не надо. Но всё же. Но всё же. Она не Анночка. Ничего не имеет против благотворительности.