Lintukka

После ночи на полу Маргитка была совершенно разбита. Ноги и руки никак не хотели согреться – ледяные, словно роса поутру. Надо было сесть и писать ответ на письмо, и просмотреть присланное на перевод, и распределить деньги – ведь пока она только отдала Инге жалованье, и всё. Но пальцы не слушались, как обмороженные. Она даже не смогла надеть корсет и чулки и с трудом натянула блузку и юбку. Что уж говорить о волосах… - Госпожа Рац, давайте я вас причешу, я это так легонько делаю, вы даже не почувствуете! Это, конечно, Лиза-Подлиза. Вот на что был похож её голос: на плачущего ребёнка. Маргитка согласилась. Нельзя распускаться. Надо оставаться человеком. Барон всегда так говорил: человеком. Ей заплетали волосы, даже когда она не вставала с постели. - Что это ты будто не в себе, - заметила Инге. – Вчера ещё в порядке была. - Инге, - неестественным голосом сказала Маргитка, и сама услышала, что как будто бы заводным. – Я тебе дам денег. Сходи к доктору Лехто, попроси для меня рецепт. На лауданум. - Опять, - сказала Инге. Седеющие косы её качнулись. – Я уж думала, хоть вы у барона нормальная выросли. - Не подбирал он нормальных, Инге. Только тех, кого надо было лечить. - Да что ж он, лечил, лечил, да не вылечил. - Только Бог всесилен, Инге. И никто, кроме него. Служанка всё качала и качала косами. - Лиза, отведи меня, я прилягу. Сегодня работать я не могу. Инге привела Лехто. Или, скорее, доктор решил прийти с ней сам. Альма, по счастью, была в школе, иначе принялась бы ворковать с ним у Маргиткиной кровати. А у неё и так плыла голова. - Добрый день, больная, - сказал врач. – Потому что мне сказали, что вы больна. - Нервы, доктор. Вы разве забыли? - Что же такое случилось с нервами, что без лауданума никак не справиться? - Очень плохие сны. - Вы знаете, что бывает с теми, кто только и пьёт лауданум? - Я его давно не пила. - А раньше почему вдруг стали? - Сны… - Плохие сны – плохой повод для наркотиков. Это устаревший, очень ненаучный взгляд на нервное здоровье. Нервы лечат хорошим питанием, движением и покоем. Она не стала возражать. Уже было ясно, что Лехто ей не помощник. - Выйдите, пожалуйста, - сказал врач Инге и Лизе. Прикрыл за ними дверь. Склонился над Рац, низко-низко. – Маргит… - Не надо. - Вы неправильно меня понимаете. Я хочу говорить с вами откровенно. Как врач со взрослой женщиной. Вам… известно, что такое «истерия»? Я не буду, конечно, говорить об этом другим. Но у вас истерия. - Меня начнут поливать холодной водой? - Это ханжеское и грубое лечение, оно ещё никого не исцелило. Врачи просто закрывали глаза на то, что женщине может быть нужен мужчина. Мы… животные, Маргит. И только предрассудки, отрицание этого простого биологического факта приводит к тому, что женщины страдают от истерии. Женщине не нужны обливания. Ей нужны безопасность, хорошая еда и мужчина в постели. Всё. - Только не трогайте меня, пожалуйста. - Я животное, но не монстр. Я просто говорю вам, что другого лекарства нет. Лауданум – это только наркотик. Это не лечение. Я не выпишу вам эту дрянь. Он выпрямился, почти машинально поправил штаны. Заметил её взгляд: - Бросьте, вы же знаете, что с мужчинами это просто случается. - Но женщины не хотели бы этого видеть. - Кто как. Эти предрассудки… однажды себя изживут. Я пропишу вам витамины. Он вышел таким же чётким, энергичным шагом, каким входил.