конец десятого.

5:39 Арсений встал от головной боли и сел на край кровати. Посидев так минут пять, собираясь с мыслями, он тихо поднялся и вышел на балкон закурить. Достал сигарету с зажигалкой, щёлкнул колесиком, прикрыл ладонью пламя от лёгкого ветерка. Первая затяжка обожгла горло, но голова сразу стала проясняться. Ветер обдувал его сонное лицо и тёмные, растрёпанные после сна волосы. Прохладный утренний воздух пробирал до дрожи, и парня слегка потряхивало, но он не уходил. Стоял, прислонившись к холодному перилам, и смотрел, как ночь медленно растворяется в серо-голубых тонах рассвета. Простояв минут десять в кромешной, почти давящей тишине спящего города, он наконец потушил окурок, закинул его в пустую банку из-под кофе на балконе и ушёл внутрь, плотно захлопнув балконную дверь. Арсений на цыпочках прокрался обратно до кровати, стараясь не разбудить Антона. Присел на край матраса и снова посмотрел в окно, где небо теперь отливало нежным персиковым цветом по краю. «На улице всё-таки очень хорошо», — прошептал он в пустоту, и его голос прозвучал странно громко в тишине комнаты. Он аккуратно, стараясь не ворочаться, лёг обратно, натянул до подбородка тёплый, немного колючий плед, что когда-то, кажется, целую вечность назад, связала для него мама, и закрыл глаза, медленно погружаясь обратно в сон под тихое посапывание Антона. --- В десять утра в квартире уже стоял густой, молочный запах манной каши. Солнечные лучи полосами лежали на линолеуме кухни, пылинки танцевали в свете. «Антось, вставай уже!» — позвал чуть громче обычного Арсений, помешивая кашу в кастрюльке. Шаст проворчал что-то неразборчивое, перевернулся на другой бок. Через минут пять он всё-таки откинул одеяло и, прищурившись от света, потянулся к телефону на полу. «Ебать, не встать. Уже бегу, Арс», — прокричал он в сторону кухни, голос сиплый и сонный. Парень поднялся, потянулся так, что хрустнула спина, и побрёл в ванную. Холодная вода, зубная паста с резкой мятой — стандартный ритуал пробуждения. Вытерев лицо, он выглянул в коридор, огляделся. В гостиной было пусто. Антон на секунду замер, слушая тишину чужой квартиры, а потом, разбежавшись, лихо проскользил в носках по ламинату до самого порога кухни. Запах каши был тёплым и успокаивающим. Антон плюхнулся на стул. «Ну, Арсений, тебе так сложно всегда подавать мне ложку? Дай, пожалуйста», — улыбнулся он, глядя на спину Арсения у плиты. Тот обернулся, притворно-строго подняв бровь. «Ладно, в этот раз подам. Но это последний!» — он протянул Антону ложку, и их пальцы на секунду соприкоснулись — тёплые от чашки и холодные от умывания. «Что пить будешь?» «Думаю, можно и обычный зелёный чай. Но… добавь, пожалуйста, лимона. Чтобы кусочки плавали. Ну, ты понял, да? Хпха-ха», — немного смущённо засмеялся Антон, принимаясь за тарелку. «Хорошо, сделаю. Не подавись, смотри, Антося ты мой», — ответил Арсений, и в его голосе прозвучала та легкая насмешка. После завтрака их пути разошлись. Антон завалился на диван, уткнувшись в телефон. Арсений, вымыв посуду, снова вышел на балкон — на этот раз с чашкой крепкого кофе. За стеклом жизнь города набирала обороты: гул машин, чьи-то далёкие голоса. Антон, листая ленту, наткнулся на видео — какая-то девушка смеялась, запрокинув голову, и солнечный блик играл в её волосах. Внезапный, острый и чисто физиологичный импульс заставил его скривиться. Он украдкой взглянул на балкон: силуэт Арсения был виден сквозь матовое стекло, тот стоял спиной. Антон тихо поднялся и, стараясь не скрипеть дверью, зашёл в ванную. Процесс был быстрым, механическим, продиктованным скукой и гормонами. После он тщательно вымыл руки с мылом, смывая с пальцев и чувство мимолётной неловкости. Когда он вышел, Арсений как раз заходил с балкона, отряхивая крошки табака с футболки. «Антосяяя», — протянул он, изучающе глядя на парня. — «Ты чего так долго? Всё хорошо?» «Вполне, Арс, — Антон поймал себя на том, что избегает прямого взгляда. — Лучше, чем может быть. Не обращай внимания». «Ага, — Арсений хмыкнул, но не стал копать глубже. — Ладно. Я, кстати, собирался в магазин. Продукты заканчиваются. Составишь компанию? Свежим воздухом подышим». Антон, обрадованный сменой обстановки, тут же согласился. --- Они вышли на улицу, и летний день обрушился на них всей своей мощью. Воздух был звонким и горячим, пахло асфальтом, пыльцой и далёким дымом шашлыков. «Так, по плану — хлеб, молоко, паста, что-нибудь на ужин… Может, мясо?» — перечислял Арсений, сверяясь с заметками в телефоне. «Можно сосиски», — тут же предложил Антон. «Сосиски — не еда. Это пищевой мусор», — фыркнул Арсений, но в списке покупок всё равно появилась строчка «сосиски (на всякий случай)». Они зашли в небольшой супермаркет у дома. Арсений сразу взял в руки корзинку и двинулся между стеллажами с сосредоточенным видом. Антон же брел следом, разглядывая полки, заваленные яркими упаковками, иногда бросая в корзину какую-нибудь диковинку вроде батончика с экзотическим вкусом или газировки. «Это зачем?» — спрашивал Арсений, доставая очередную «находку». «А что? Попробовать интересно!» — отбивался Антон. В итоге у кассы, помимо запланированных продуктов, оказалась небольшая стопка «интересностей» от Антона и та самая упаковка сосисок. «На твоей совести», — покачал головой Арсений, расплачиваясь картой. Обратный путь они проделали молча, но не от нехватки тем, а скорее от усталости и жары. Несли пакеты, поскрипывавшие на каждое движение. Дома, разложив покупки по полкам, Арсений посмотрел на часы. «Чёрт, уже три. А я хотел ещё полку в комнате собрать. Купил месяц назад, а всё руки не доходят». «Какая полка?» — оживился Антон. «Да обычная, книжная. Лежит в коробке в кладовке». «Давай соберём!» — предложение вырвалось у Антона само собой. Ему вдруг захотелось чем-то занять руки, быть полезным. Арсений скептически его оглядел. «Ты хоть раз что-нибудь собирал?» «Ну… Табуретку в школе на трудах. Правда, она потом развалился. Но это не в счёт!» — увидев выражение лица Арсения, поспешил добавить Антон. «Боже… Ладно. Но делаем всё строго по инструкции. И молоток без спроса не трогаешь». Следующие два часа кухня превратилась в мастерскую. На полу были разложены детали из светло-деревянного ДСП, пластиковые пакетики с винтиками, шурупами и заглушками, лежал непривычный для Антона шестигранный ключ-«имбус». Арсений, расстелив инструкцию, погрузился в изучение схем. «Так, деталь А2 соединяем с Б4 при помощи болтов Г7… Антон, подержи вот эту штуку. Нет, не так, переверни. Да вот так, идеально». Антон, увлечённый процессом, ловко подавал детали, закручивал то, что поручали, и даже несколько раз подметал опилки. Они то работали молча, сосредоточенно, то спорили из-за того, какой стороной должна быть та или иная планка. «Здесь же нарисовано, что фаской внутрь!» «Да не внутрь, а к стене! Ты смотри!» В какой-то момент Антон, пытаясь зафиксировать полку, пока Арсений прикручивал её к стене, стоял так близко, что чувствовал запах пота с лёгкими нотами дешёвого дезодоранта. Он отодвинулся, сделав вид, что поправляет инструмент. Наконец, последний винт был затянут, последняя заглушка вставлена. Полка, немного кривоватая, но вполне прочная, красовалась у стены. «Ну как?» — с гордостью спросил Арсений, отступая на шаг, чтобы оценить работу. «Круто! — искренне восхитился Антон. — Теперь твоим книгам не будет тесно». «Нашим книгам, — поправил Арсений. — Ты же тут живешь, пока что. Можешь свои ставить». Эта простая фраза, сказанная как бы между прочим. К ужину Арсений, вопреки своим словам, всё-таки приготовил сосиски. Но не просто сваренные, а запечённые в духовке с картошкой и луком под сырной корочкой. Получилось на удивление вкусно. Ели они прямо на кухне, при свете настольной лампы, обсуждая сборку полки и строя планы на завтра. «Мне завтра на работу к обеду, — сказал Арсений. — Освобожусь часов в семь. Если хочешь, могу после зайти в тот спортзал, о котором ты рассказывал. Показать, где он». «Серьёзно? — удивился Антон. — А ты качаешься?» «Иногда. Чтобы мозг от работы отдыхал. Да и сидеть в библиотеке целый день — спина потом болит. Надо разминаться». После ужина Антон вызвался помыть посуду. Арсений не стал возражать, устроившись на диване с книгой — какой-то толстый том в потёртой обложке. Антон, стоя у раковины, украдкой наблюдал за ним. Арсений читал, слегка нахмурившись, иногда проводя пальцем по строке. Просто человек, который накормил, пустил пожить, собрал с ним полку и собирается завтра пойти в качалку. Когда Антон закончил, Арсений отложил книгу. «Спасибо. Хочешь чаю? Или просто спать?» «Чай, наверное», — ответил Антон. Они сидели в тишине, пили чай с тем самым лимоном, смотрели в окно на зажигающиеся в темноте окна соседних домов. Разговор тек лениво, о пустяках: о погоде, о смешном ролике, который Антон видел днём, о том, как Арсений однажды пытался приготовить суп и пересолил так, что есть было невозможно. Никаких глубоких откровений, никаких намёков. Перед сном Арсений достал из шкафа запасное одеяло и подушку. «Диван, говорю же, жёсткий. Можешь опять… ну, там, если хочешь», — он слегка мотнул головой в сторону своей кровати, но в голосе не было ни намёка, только практичное предложение. Антон, к своему удивлению, колебался всего секунду. «Давай. Только я сегодня не буду ногами дёргать, честно». «Обещания, обещания», — усмехнулся Арсений, гася свет. Они легли каждый со своего края широкой кровати. Между ними было почти метр пространства. В темноте было слышно только их дыхание и далёкий гул ночного города. «Арс?» «М?» «Спасибо. За сегодня». Тишина. Потом сонный голос: «Не за что. Спокойной ночи, Антось». «Спокойной». Антон лежал, глядя в потолок, где играли отблески уличных фонарей. Он думал о дне, который только что прожил. Ничего грандиозного. Магазин, полка, сосиски, чай. Но почему-то внутри было спокойно и тепло. Как под тем самым шерстяным пледом. Он повернулся на бок, спиной к Арсению, и стал медленно проваливаться в сон, унося с собой это простое, непривычное чувство — что он сегодня был не один. И завтра, возможно, тоже.