Хоррор в комнате 404. Том 1

Он отступил еще на шаг, чувствуя, как лицо заливает краска. Глядя на смущенного Ханама, Ёнсан заговорил: — Хён, так что будем делать дальше? Ёнсан спрашивал об их будущем как пары. — А ты чего хочешь? Казалось, он готов был исполнить любое желание Ханама. Когда Ханам сказал: «Тебе, наверное, тоже было очень страшно», Ёнсану показалось, что он заглянул тому в душу. Он истолковал это так: Ханам страдал и боялся в одиночестве, считая свою любовь безответной. Желая ответить на эти чувства, Ёнсан старался быть максимально мягким. Пусть он и младше, какое это имеет значение? Однако от этого ласкового, вкрадчивого тона Ханаму стало как-то не по себе. Инстинкты кричали, что здесь что-то не так, но разум заглушил их: «Да что тут странного?» И он ответил: — Ну как чего... Надо просить, чтобы нам поменяли комнату. — Что?! Ответ оказался настолько неожиданным, что Ёнсан аж подпрыгнул, воскликнув громче обычного. — Поменять комнату? — Да. — Зачем? Увидев, что Ёнсан искренне не понимает, Ханам тоже озадаченно склонил голову. — А что ты предлагаешь? Жить там и дальше? Ёнсан, перебирая в голове тысячи вариантов того, что мог иметь в виду Ханам, потер виски пальцами и, наконец, догадался о скрытом смысле. — Ты имеешь в виду, мне тоже поменять комнату? Сначала он подумал, что Ханам хочет съехать один. Но, вспомнив их разговор, понял: вопрос «Жить там и дальше?» подразумевал предложение съехать обоим. — А ты что, собирался остаться? — Ханам был поражен храбростью Ёнсана. — Тебе не страшно? — Страшно... А, подожди... Внезапная догадка пронзила мозг Ёнсана. — Это из-за того призрака, про которого ты говорил? Ханам ведь сказал, что в комнате живет привидение. Ёнсан, с облегчением поняв, что Ханам хочет съехать не из-за неприязни к нему, с трудом сдержал рвущуюся наружу улыбку. В итоге его лицо приняло неестественно серьезное и строгое выражение. — А из-за чего еще? Ханам, понуро ответивший на вопрос, выглядел так мило в своем страхе перед призраками, что Ёнсан едва удержался, чтобы не сказать ему об этом вслух — побоялся, что тот обидится. Поменять комнату... Если Ханаму так страшно, Ёнсан был не против переезда. Проблема была в другом. — А свободные комнаты есть? — Нет. Ханам, который уже ходил в администрацию узнавать насчет переселения, ответил мгновенно. — И что тогда? В мужском общежитии в этом семестре свободных мест не было. Зато они были в женском. Ханам выяснил, что там есть две двухместные комнаты, где живет по одной студентке из-за того, что их соседки выселились. Ханам поделился этой полусекретной информацией, добытой в администрации. — Может, попробуем договориться? Попросим поселить тех девушек вместе, а нам отдать освободившуюся комнату? Ёнсан тут же замахал руками. — Бред какой-то. Ты предлагаешь нам переехать в женское общежитие? — Да уж... Сам понимаю, звучит как бред. Ханам и сам понимал абсурдность идеи. Но если оставаться в общежитии, это был единственный вариант сменить комнату. Если нет... — Может, вообще съехать из общаги? Раньше присутствие Ёнсана хоть как-то разряжало обстановку и давало чувство защищенности, но теперь и он стал небезопасен. Уж лучше вообще уйти из общежития. Настолько ему страшно? Ёнсан не разделял этого страха, но через силу кивнул, подыгрывая. — Можно и съехать, но у меня нет денег. — У меня тоже. Деньги были главной проблемой. Будь у них средства, они бы давно снимали жилье, а не жили в общежитии. Ханам начал перебирать варианты в уме. Но выхода не было. Либо бросать учебу и идти работать, либо брать академ, либо бомжевать в комнате студсовета. — ... — ... Ёнсан украдкой наблюдал за Ханамом, погруженным в раздумья. Точнее, он смотрел в открытую, но так как Ханам этого не замечал, выходило, что украдкой. Глядя на сосредоточенного хёна, Ёнсан медленно облизнул нижнюю губу и убрал язык обратно. Не та атмосфера, чтобы предлагать встречаться. Он плотно сжал губы. Но раз уж мы дошли до этого, он мог бы хоть намекнуть, дать надежду. Ёнсан ясно дал понять, что знает о чувствах Ханама, и даже признался, что сам поцеловал его первым. После этого они обнялись и утешили друг друга. Казалось бы, дальше всё должно идти по сценарию, финал очевиден, но Ханам вместо признания вдруг заговорил о смене комнаты. Стесняется? Вспомнив, как покраснел Ханам, вырвавшись из его объятий, Ёнсан нашел объяснение. Точно. Такое бывает. Ёнсан часто был объектом влюбленности, поэтому мог представить разные варианты развития событий. Многие люди начинают нести чушь или менять тему, когда смущаются перед тем, кто им нравится. Они делают вид, что ничего не происходит, даже когда всё уже очевидно. Похоже, хён тоже из таких. В таком случае Ёнсан понимал, что должен сделать первый шаг. Но он колебался. Влюбился первым он, набросился на спящего тоже он. Если он сейчас признается первым, то будет выглядеть слишком доступным. Хотя Ёнсан и поцеловал его первым (с его точки зрения), ему тоже было страшно, как он сам признался Ханаму. Осознание того, что он понравился парню, и что этот парень тоже начал ему нравиться, далось ему нелегко. А теперь, когда всё вроде бы на мази, просто взять и всё выложить — это как прийти на готовое. Всё-таки он хотел, чтобы хён признался первым. Глядя на задумавшегося Ханама, Ёнсан слегка улыбнулся. Надо его подтолкнуть. Он легонько коснулся кончиками пальцев волос Ханама. Тот мгновенно отреагировал на прикосновение. Взгляд Ханама встретился с его взглядом: чуть приподнятые уголки глаз, тонкие черты лица — вылитый кот. А белая, чистая кожа делала его похожим на белого кота. — Хён, насчет того поцелуя. Стройный короткошерстный кот с розовым носом. При слове «поцелуй» щеки Ханама окрасились в нежный розовый цвет. Боже, какой красивый оттенок. Даже краснеет он красиво. И этот румянец стремительно разливался по лицу. — З-зачем ты снова об этом? Ёнсан не дал ему уйти от ответа. — Я про поцелуй. Поняв, что Ёнсан не отстанет, Ханам плотно сжал губы. Его взгляд метался по лицу Ёнсана: вверх-вниз, в сторону, избегая прямого контакта. — Как тебе? — Э-э? Зачем ты спрашиваешь? — громко возмутился Ханам, встав в защитную стойку, но Ёнсан продолжал наступать с завидным упорством. — Просто интересно, что ты чувствовал. — Что я мог чувствовать? Испугался, конечно. В панике, всем своим видом выдавая растерянность, Ё Ханам отпрянул от Чхве Ёнсана и поспешно юркнул за стол. Когда стол, изначально предназначенный для отдыха, превратился в баррикаду между ними, Ёнсан, недолго думая, уселся прямо на него. — Просто испугался? В этом вопросе сквозило скрытое ожидание. Ханам лихорадочно соображал: этот парень одержим призраком или просто сошел с ума? Но призраки никогда не покидали пределы 404-й комнаты, а взгляд Ёнсана был слишком ясным и осознанным — это определенно был тот самый Чхве Ёнсан, которого он знал. — Ну... что еще. Что еще это могло быть? В ответ на эту неловкую отговорку Ёнсан опустил глаза и тихо рассмеялся. Сидя на столе, он возвышался над Ханамом, но сейчас, с этого ракурса, его лицо казалось моложе, а черты — утонченнее. Ханам и раньше признавал, что Ёнсан чертовски красив. И сейчас он на мгновение замер, завороженный его внешностью, словно перед произведением искусства. Но стоило этому эстетическому восхищению смешаться с вопросом Ёнсана, как в памяти вспыхнуло ощущение от недавнего поцелуя. Это напоминало нападение зверя. То, как Ёнсан набросился на него, было почти битвой. Хорошо, что свет был выключен. Если бы Ханам увидел это лицо так близко при ярком свете, пока тот вытворял подобное... Конечно, Ёнсан оставался его соседом, младшим братом по комнате, но Ханам всегда был слаб на визуальные раздражители. По крайней мере, он бы не смог сопротивляться так безжалостно. В темноте, когда его целовали, Ханам отбивался изо всех сил, толкался и бил, не заботясь о том, поранит он Ёнсана или нет. Вполне возможно, что на теле младшего остались ссадины, просто он молчит об этом. Но если бы комната была освещена и каждое движение Ёнсана было видно... Ханам сомневался, что смог бы дать такой жесткий отпор — слишком уж впечатляюще выглядел этот парень. — Я спрашиваю: ты только испугался? Глаза Ёнсана, до этого опущенные, вдруг вскинулись и впились в Ханама. Под этим прямым, пронзительным взглядом Ханам окаменел. У Ёнсана были удивительно чистые глаза. Это добавляло его и без того красивому лицу особый, почти гипнотический шарм. Застывший Ханам не мог отвести взгляд от Ёнсана, который, поймав зрительный контакт, медленно расплылся в улыбке. — А мне понравилось. Смысл слов дошел до Ханама с опозданием — настолько он был поглощен этой улыбкой. — Пон... А? Понравилось? Лицо Ханама, и без того порозовевшее, теперь вспыхнуло пунцовым. Заметив, как старший запинается и краснеет, Ёнсан понял, что его прием — «взгляд глаза в глаза и улыбка через три секунды» — сработал безупречно. Он впервые применил его на практике, хотя до этого был лишь мишенью подобных уловок, и результат оказался впечатляющим. — Понравилось? — Да. Ханам, не в силах поверить ушам, переспросил, но тут же осознал: взгляд, которым его сверлил Ёнсан, был совсем не дружеским. Что это за взгляд? Глубокий, тягучий. Не хотелось этого признавать, но он смотрел так, словно перед ним было что-то бесконечно любимое. — ? Не понимая, что происходит, Ханам даже огляделся по сторонам — может, в комнате есть кто-то еще? Но никто не мог внезапно материализоваться у него за спиной. Сомнений не оставалось: конечной целью этого взгляда был именно он, Ё Ханам. Спятил что ли? Услышать от соседа, что тому понравился поцелуй, случившийся, вероятно, под влиянием одержимости — от этого голова шла кругом. Нельзя было позволять себе отвлекаться на смазливую оболочку Ёнсана. Но Ёнсан требовал ответа. — Тебе нечего мне сказать? Я же говорю, мне понравилось. Чего он добивается, неся эту чушь? Ханам начал медленно пятиться. Ситуация выходила из-под контроля, становясь слишком сложной для его понимания. Смутная догадка о природе чувств Ёнсана уже закралась в голову, но инстинкт самосохранения заставлял избегать правды, выбирая путь наименьшего сопротивления. Может, в него снова вселился призрак? Иначе с чего бы ему вдруг болтать о том, как хорош был поцелуй? — Ты точно Чхве Ёнсан? — спросил Ханам. — Точно. — Тебе... нравятся парни? Ханам вжался спиной в стену, задавая этот вопрос дрожащим голосом. Ему было страшно. Не только от мысли, что он может нравиться Ёнсану, но и от ужаса перед возможным признанием. «Только не говори "да", прошу тебя. Я не хочу внезапного признания от соседа по комнате». Если это случится, проще будет съехать, заночевать в аудитории и прослыть бездомным, чем терпеть эту неловкость. Мы же в одной лодке, не надо всё портить. Они только начали действовать сообща, объединив усилия против чертовщины в этом месте. Ханам не хотел, чтобы их отношения запутались из-за такой ерунды. Он с замиранием сердца ждал ответа, и наконец услышал то, на что так надеялся. — Нет. Ёнсан ответил честно. Мужчины его не интересовали. Он вообще никогда не задумывался о своих предпочтениях в таком ключе — нравится, не нравится... Ему было все равно. Но он прекрасно понимал, что вопрос Ханама касался не просто абстрактных предпочтений. Тот спрашивал о его ориентации. Ёнсан заметил, как Ханам, который дрожал от напряжения, задавая вопрос, начал успокаиваться после его ответа. Ёнсан решил, что разочаровал старшего, сказав, что не любит парней. Поэтому он поспешил добавить: — Но с тобой, хён, всё иначе. Ты мне подходишь. — ! Он хотел успокоить Ханама, но добился обратного эффекта. Ханам выглядел так, словно получил удар под дых. — Ч-что... Что значит «подходишь»? О чем он? Сказал, что поцелуй понравился. Теперь это. У этого парня вообще была девушка? Или хоть кто-то, кто ему нравился? Да быть того не может. Ханам был в таком шоке, что слова застряли в горле, но в голове стоял оглушительный шум. — Думаю, с тобой, хён, будет хорошо. Теперь в мыслях Ханама царил уже не просто шум, а настоящий хаос. — Почему? Единственное, что смог выдавить из себя Ханам, было короткое «почему». Но в этом слове скрывалась бездна вопросов. Оно идеально описывало то состояние полной растерянности, в котором он пребывал. Почему? Видя, что Ханам все еще отрицает реальность, Ёнсан решил действовать. Он соскочил со стола и двинулся к Ханаму. Тот застыл, глядя на приближающегося парня, а затем дернулся в сторону, так как отступать назад было уже некуда — сзади была стена. Но Ёнсан, уверенный в том, что нравится Ханаму, шагал к нему с пугающей решимостью и мощной энергетикой. Какого хрена он творит? В каком-то смысле Ёнсан, открыто говорящий о вещах, которые большинство предпочло бы скрыть, проявлял невероятную смелость. Но это не выглядело как безрассудство. В его уверенной походке чувствовалась спокойная сила человека, который никогда не знал поражений. И от этого Ханам сжался еще сильнее. Он чувствовал себя мышью, загнанной в угол котом. Ханам попытался бочком ускользнуть вдоль стены, но его правая рука уперлась в препятствие. Сзади стена, справа стена. Два пути из четырех отрезаны. Бежать некуда. Ёнсан смотрел на него без тени сомнения, заставляя Ханама невольно отводить взгляд. Ханам вжался в стену и выставил руку вперед, пытаясь остановить надвигающегося на него парня жестом «не подходи». Но Ёнсан просто перехватил эту руку. Ханам думал, что у него уже выработался иммунитет к испугу из-за постоянных встреч с призраками, но, видимо, это касалось только паранормальных явлений комнаты 404. Зажатый в углу зоны отдыха, он дернулся от неожиданного прикосновения, пытаясь вырвать ладонь. — Наш поцелуй... тебе ведь тоже понравилось, хён? Здравый смысл Ханама окончательно покинул чат, улетев в далекий космос. Ему было дико интересно, с чего вдруг Ёнсан так уверен, что ему тоже понравилось. И что хуже всего — лицо Ёнсана при этом выражало абсолютную, непробиваемую наглость. Откуда столько самоуверенности? Из-за этой непоколебимой уверенности Ёнсана собственное замешательство Ханама казалось жалким и трусливым, что больно било по самолюбию. — Скажи честно. Да что тут еще можно сказать? Ханам потерял дар речи, подавленный физическим превосходством Ёнсана, который запер его в углу, уперевшись руками в стену по обе стороны от его головы. Ханам мог только бегать глазами, избегая прямого взгляда. — Посмотри на меня. Ёнсан не собирался давать ему время на раздумья. Видя, как Ханам уклоняется, он мягко, но настойчиво потребовал: — Ты не посмотришь на меня? Чувствуя, что если встретится с ним взглядом, то окончательно пропадет, Ханам мелко покачал головой и резко отвернул лицо влево. Из-за этого движения обнажилась его длинная шея, четкая линия челюсти, выступающие позвонки и ключица, слегка выглядывающая из-под ворота футболки. Глаза Ёнсана с удовольствием скользнули по этим линиям. На самом деле, Чхве Ёнсан был типом, который руководствовался скорее инстинктами, чем разумом. Ему было проще действовать телом, чем ломать голову, и он привык доверять своему чутью. Еще сегодня утром он избегал Ханама. Но стоило мелькнуть мысли «а с ним, может, будет неплохо», как он тут же перешел к действиям — прикоснулся, поцеловал, а теперь загонял в угол, не давая сбежать. Его поведение напоминало повадки охотника, преследующего добычу. — Так и не будешь смотреть? Ёнсан наклонился, заглядывая в лицо и пытаясь поймать взгляд, но Ханам просто зажмурился. Если бы Ханам сам проявил инициативу и начал активно наступать, Ёнсан, возможно, подумал бы: «Неплохо», и ограничился бы легким интересом и наблюдением. Но видя, как Ханам шарахается от него, несмотря на столь явное проявление симпатии, Ёнсан ощутил азарт погони. Тот убегал — значит, нужно догонять. Ситуация перевернулась: теперь Ёнсан сам навязывался и давил. Противостояние затягивалось, напряжение росло. У Ёнсана даже промелькнула мысль: зачем он так настойчиво добивается от Ханама слов любви или согласия встречаться? Он молча смотрел на Ханама, который зажмурился так сильно, что у него дрожали ресницы. И тут Ёнсана осенило: все пункты его идеального типа, о которых он обычно разглагольствовал, полностью совпадали с Ё Ханамом. За исключением пола. «Если забыть, что он парень — это же мой идеал». Разглядывая лицо Ханама с такого близкого расстояния, Ёнсан хищно облизнулся и, не выдержав ожидания, снова поторопил: — Ты так ничего мне и не скажешь? Ханам резко повернул голову влево, уклоняясь, поэтому голос Ёнсана, прозвучавший совсем рядом, обжег его правое ухо. Низкий тембр заставил волоски на щеке встать дыбом. Воспользовавшись короткой заминкой, Ханам открыл глаза и отстранился. — Что ты постоянно требуешь от меня сказать? И тут же пожалел о своих словах. Они были слишком близко. Лицо Ёнсана было так близко, что Ханам от неожиданности опустил взгляд и невольно уставился на его губы. Заметив, куда смотрит Ханам, Ёнсан, который уже собирался что-то ответить, осекся. Как ни крути, ему было всего двадцать — или восемнадцать по западным меркам — и в такой ситуации он все же смутился. От мысли, что Ханам смотрит на его рот, губы начало покалывать. Пока Ёнсан в одиночку перегревался от нахлынувшего жара, в голове Ханама выстроилась логическая цепочка: губы — поцелуй — одержимость — призрак — комната 404. Одной только проклятой комнаты было достаточно, чтобы сойти с ума, а Ёнсан еще и подливал масла в огонь. И ладно бы просто подливал — он швырнул в эту зыбкую гладь не камень, а настоящий валун, расплескавший все содержимое. Сначала надо сбежать. Ханам решил действовать жестко и оттолкнул Ёнсана. Он ожидал, что тот легко поддастся, но младший уперся, не желая сдвигаться с места. Пришлось сказать твердо: — Понравился мне поцелуй или нет — неважно. Сначала отойди. Судя по тому, как ты вырядился, ты куда-то собираешься. Опоздаешь ведь. Ханам, вернув себе привычное холодное и немного нервное выражение лица, раздраженно бросил эти слова и снова с силой толкнул Ёнсана в плечо. На этот раз Ёнсан отступил. Он был удивлен тем, насколько крепкой оказалась защита Ханама, и почувствовал себя неловко. Хён не хочет с ним встречаться? Даже после всего, что произошло, он не получил от старшего никакого подтверждения. Он ему нравиться, но встречаться он не хочет? Ёнсан смотрел в спину Ханаму, который уже открывал дверь комнаты отдыха, чтобы уйти. Жар схлынул. Азарт, волнение и возбуждение, бурлившие в крови еще минуту назад, улеглись, уступив место вопросам. Ёнсан молча двинулся следом. Ханам возвращался в 404-ю, но, заметив, что Ёнсан послушно плетется сзади, обернулся. Глядя на лицо парня, смотрящего на него снизу вверх с лестницы, он вдруг заметил, насколько тот еще молод. — Ты не идешь? Что-то забыл? — Куда я должен идти? — Ты разве не уходишь? — Нет. Ханам продолжил подниматься по лестнице, бросив на ходу: — Тогда зачем вырядился? — ... Ёнсан промолчал. Ханам не стал допытываться и пошел дальше. Вопросы о том, зачем тот нарядился и почему не идет гулять, померкли перед куда более важной темой. Он так и не успел обсудить план действий насчет комнаты 404. Но сейчас, пытаясь заговорить об этом, он лишь беззвучно открывал рот, не решаясь произнести ни слова. Он и не подозревал, что Чхве Ёнсан им интересуется. Вполне логичная мысль после слов о том, что поцелуй тому понравился. С каких пор? Ведь он даже виду не подавал. Ханам вспомнил их первую встречу: Ёнсан постоянно заговаривал с ним, украдкой поглядывал. Неужели с самого начала? Ханам сам себе качнул головой. Вряд ли так рано. Вместо этого он перебрал в памяти поведение соседа за последние дни. Он странно избегал его, но при этом слушался. Ёнсан вел себя так, словно хотел сблизиться, но считал, что это принесет проблемы. Он сказал, что парни ему не нравятся. Значит, Ханам — первый парень, который ему понравился? Как только эта мысль пришла в голову, Ханама накрыло чувство вины. Вчера и сегодня он сам активно пытался наладить контакт с Ёнсаном. В процессе он даже звал его спать в свою кровать. Глаза Ханама сузились. Может, Ёнсан пытался подавить чувства, но его действия заставили его понять всё превратно? Ханам преодолел последнюю ступеньку и вышел в коридор четвертого этажа. Поворачивая к 404-й, он искоса глянул на Ёнсана. Тот тоже выглядел глубоко погруженным в свои мысли. Чтобы не встретиться с ним взглядом, Ханам быстро отвернулся и замедлил шаг. Ёнсан явно видит ситуацию не так, как он. В словах Ёнсана проскальзывало, что он «сомневался». Ёнсан имел в виду, что сомневался, нравятся ли они друг другу, но Ханам истолковал это как сомнения в паранормальной активности комнаты 404. Получалось, что пока Ханам без тени сомнения переживал ужасы, Ёнсан сталкивался лишь с тем уровнем странностей, который еще можно было терпеть. В конце концов, Ёнсан прожил в этой комнате один довольно долго. Значит, когда Ханам звал его в кровать, призрак, скорее всего, был виден только ему. А это значит... Это могло выглядеть так, будто он его соблазнял. Ханам приложил руку ко лбу и мысленно застонал. Вот почему Ёнсан нес ту чушь про «тебе ведь тоже понравилось». Наверняка накопилось еще несколько подобных недоразумений, о которых Ханам даже не подозревал. Иначе он не стал бы творить такое безумие с такой уверенностью. Размышляя об этом, он добрался до двери 404-й. — Фу-ух. Вздох вырвался сам собой. Ему предстояло снова войти в эту комнату без какого-либо плана защиты, и от одной этой мысли внутри все сжалось. — Не заходишь? — голос Ёнсана прозвучал отчетливо. В коридоре было не тихо: кто-то открыл дверь для проветривания, кто-то ходил с корзиной для белья, в зоне отдыха болтали люди. Но вопрос Ёнсана, прорезав этот шум, заставил все посторонние звуки отступить на задний план. Обернувшись, Ханам увидел, что Ёнсан пристально смотрит на него. «Я ему нравлюсь?» Как ни крути, верилось с трудом. Даже если он не по парням, его последние поступки кричали об интересе. Но когда он успел влюбиться в человека, с которым толком и не пересекался? Однако, стоило возникнуть этому вопросу, как Ханам снова засмотрелся на внешность Ёнсана. Этот парень и так был красив, а сейчас, принарядившись, выглядел просто сногсшибательно. Он… Нет, слово «красивый» тут было слишком слабым. Ханам подумал, что если бы работал в индустрии развлечений, то, увидев Ёнсана, поставил бы на кон все, лишь бы заполучить его контракт. Лицо Ёнсана было воплощением идеала, о котором Ханам всегда мечтал. Вот бы и ему такое лицо. Он часто так думал, но сегодня зависть кольнула особенно остро. Ох, нельзя вестись на лицо. Каким бы красавцем тот ни был, мужчины как романтические партнеры находились за пределами допустимого. — Зайти-то хочу. Но перед этим... Быстро ответив, Ханам отошел назад, к складу напротив 401-й, и жестом подозвал Ёнсана. Изначально он хотел схватить его за руку и оттащить, но побоялся, что лишнее прикосновение снова всколыхнет чувства младшего, поэтому воздержался. — Перед этим — что? — задал вопрос Ёнсан, послушно последовавший за ним по одному мановению руки.