Хоррор в комнате 404. Том 1

— Там, внутри. Ханам указал подбородком на 404-ю. — Ты когда-нибудь видел то, что там находится? — Если ты про призраков, то нет, не видел. Ёнсан на удивление быстро понял, о чем речь. Ханам мысленно кивнул: «Так я и знал». Его догадка подтвердилась — Ёнсан действительно никогда толком не видел призраков. — Хорошо, что хоть ты не видел. В любом случае, что будем делать сегодня? Мне страшно снова туда заходить. — Настолько страшно? Ёнсан искренне не понимал, как можно бояться призраков до такой степени, чтобы не мочь зайти в собственную комнату. Честно говоря, его сейчас больше волновало не наличие нечисти в комнате, а то, будут ли они вместе. Но Ханам, которому он только что дал такой явный шанс, так и не признался, чем поверг Ёнсана в смятение. Оказывается, он тот еще трусишка. Боится любви, боится призраков, боится признания. В глазах Ёнсана Ханам выглядел человеком, сотканным из страхов, бесконечно слабым, и это, как ни странно, пробуждало в нем инстинкт защитника. Поэтому, даже не понимая сути страха, он не стал спорить, а покорно подыграл и предложил решение: — Если так страшно, может, переночуешь у друга? Ханам и сам был бы рад, но проблема заключалась в том, что у него не было друга, у которого можно было бы остаться на ночь. — Или в сауне. При слове «сауна» Ханам кивнул. Определенно, ночевать сегодня в 404-й было затруднительно. И дело было не только в том, что безопасности там ждать не приходилось, учитывая недавнюю одержимость Ёнсана. Главная проблема была в другом: теперь он знал, что нравится Ёнсану. Этот невероятный красавец влюблен в него. Пока Ханам смотрел на лицо влюбленного в него Ёнсана, страх перед призраками отступил на второй план. Призраки все еще пугали, но сам факт того, что он не смог решительно отвергнуть симпатию парня, пугал не меньше. Каждый раз, глядя на Ёнсана, он вспоминал, какой тот красивый, что этот красавец в него влюблен, и что они уже дважды целовались. Из-за этого он чувствовал себя так, словно встретил незнакомую версию самого себя. «Столкновение с неизведанным» — кажется, так это называют? Ханам быстро взял себя в руки и принял решение. Да. Переночует в мотеле. Денег было жалко, но ночевать в сауне с его характером ему совсем не хотелось. Мотели он тоже не особо любил, но это все же лучше, чем находиться в 404-й наедине с Ёнсаном. — А ты? Приняв решение, Ханам формально поинтересовался планами соседа. Но стоило словам вылететь, как он вспомнил, что Ёнсан тоже говорил, что ему было страшно. Пусть это и было недопониманием из-за разной трактовки слов, но с точки зрения Ханама... Ёнсан, который только что узнал, что в него вселялся призрак, мог испугаться, оставшись в комнате один, даже если он не был таким трусом, как Ханам. Совесть кольнула его при мысли, что он бросает парня одного. Ханам изобразил максимальное беспокойство и мягко спросил: — Ты не пойдешь? Тебе одному не будет страшно? Услышав вопрос, Ёнсан слегка приоткрыл рот, но тут же захлопнул его. Ханам смотрел на него с таким беспокойством, но при этом даже не думал признаваться в чувствах. Ёнсан, изучая выражение лица старшего, прикусил язык, сдерживая порыв. — Тебе страшно оставлять меня наедине с призраком? — ... Ресницы Ханама дрогнули и опустились. Свет от коридорной лампы падал сверху, отбрасывая на его щеки длинные тени от ресниц. Глядя на это, Ёнсан невольно напряг губы. — Тогда, может, переночуем где-нибудь вместе? Ёнсан закинул наживку, давая Ханаму еще один шанс признаться. Он ждал, что тот клюнет, и поплавок дернется. Ханаму нужно было лишь проглотить приманку. А уж подсекать и вытягивать леску Ёнсан собирался сам. Он и так пошел на большие уступки. Если бы Ханам проявил хоть малейший интерес, Ёнсан был готов первым предложить встречаться. Но тот занял глухую оборону и продолжал пятиться. Чего он добивается? — Ха. Глядя на Ханама, который был неприступен, как крепость, Ёнсан не нашел слов и лишь усмехнулся, пробормотав: — Я же тебя не съем. При этих словах плечи Ханама заметно вздрогнули. Ёнсан задумался: что делать с этим хёном, у которого быстрые руки, но слишком пугливое сердце? Даже видя уязвимость Ханама, Ёнсан не мог просто взять и заявить: «Ты мне нравишься, давай встречаться». Конечно, влюбленный в него Ханам был милым, да и поцелуй вышел неплохим, но чувства самого Ёнсана пока были скорее сильной симпатией, чем любовью. К тому же, тот факт, что они оба парни, заставлял Ёнсана подсознательно осторожничать. — ... Между ними повисла тишина. — Спать будем раздельно, да? — нарушил молчание Ханам. Ёнсан надул губы: — Обидно слышать такое от соседа по комнате. — А... Только сейчас Ханам вспомнил, что они и так каждую ночь спали в одной комнате. Но само слово «ночевка» (вне общежития) вызвало у него какие-то двусмысленные фантазии, и он запаниковал. — Хён, ты о чем вообще подумал? Ханам, которому и без того было стыдно до смерти, прикусил нижнюю губу и уткнулся лбом в стену. Даже его открытая шея покраснела. Глядя на это, Ёнсан почувствовал внезапную жажду и сглотнул. — У тебя даже шея красная. — Эй, не дразнись. Я сейчас разозлюсь. Эта угроза, прозвучавшая скорее как скулеж, лишь заставила уголки губ Ёнсана поползти вверх. — Я имел в виду просто потусоваться вместе. Когда Ёнсан объяснил истинный смысл своего предложения, Ханам искоса глянул на него, все еще не отрывая лба от стены. — Честно говоря, в такое время мне и позвать-то особо некого. Ёнсан намеренно прибеднялся. На самом деле, стоило ему только свистнуть, и нашлась бы куча желающих встретиться. — Да и с тобой, хён, мы ни разу не пили. — Я не люблю алкоголь. — Вот как. Ёнсан легко пропустил этот отказ мимо ушей и пожал плечами. — Так что, идешь со мной ночевать или нет? — ... — ... На мгновение Ханам заколебался, едва не поддавшись, но в последний момент взял себя в руки. — Не пойду. «Ну и крепкий орешек», — мысленно восхитился Ёнсан и, чувствуя легкую усталость, кивнул. — Ладно. Тогда я останусь в общежитии. — Точно? Ну, тогда я пошел писать заявление на ночевку. Глядя, как Ханам бочком отходит в сторону, а затем поспешно исчезает, Ёнсан вздохнул. Он подошел к двери 404-й и приложил ключ-карту. Дверь открылась как обычно. Но то ли из-за слов Ханама, то ли из-за всех этих страшилок о 404-й комнате... Вместе с прохладным воздухом из комнаты на него пахнуло чем-то чужеродным. — ...? В темной комнате, освещенной лишь светом из коридора, проникающим через дверной проем, царил полумрак. И в этом полумраке Ёнсан заметил некий силуэт на кровати Ханама. Странно, но это выглядело точь-в-точь как сидящий к нему спиной человек. Будь на его месте Ханам, он бы сделал вид, что ничего не видел, развернулся и убежал, но Ёнсан, наоборот, широко распахнул дверь. Он уверенно вошел и включил свет. То, что казалось человеческой спиной, оказалось скомканным одеялом Ханама. Ну конечно. Ёнсан надавил рукой на одеяло, которое вздымалось так причудливо, что его можно было принять за человека. Оно легко промялось. Но разве даже самое толстое одеяло может торчать так высоко? Бывает, наверное. Не придав этому значения, Ёнсан развернулся и лег на свою кровать. И тут же вспомнил, что совсем недавно на этом самом месте целовался с Ханамом. Хоть он и сказал, что ему понравилось, честно говоря, поцелуй был слишком сумбурным, чтобы оценивать его качество. Ёнсан вспомнил причину, по которой ему пришлось удерживать отбивающегося Ханама. Это ж надо же было подумать, что в него вселился призрак. Этот хён, наверное, и в Санта-Клауса верит. Ёнсан усмехнулся, но тут же снова тяжело вздохнул. Все-таки с парнями сложно. Самому предлагать встречаться как-то неловко, а если ждать инициативы от Ханама, то можно состариться. Все было неопределенно. Ёнсан был уверен: Ханам избегает его из-за страха перед однополыми отношениями. Ноги начали замерзать. Несмотря на то, что он был в помещении, холод пробирал до костей. Ёнсан с запозданием натянул одеяло. Он все еще был в уличной одежде, но сейчас было не до переодеваний. Только и может, что лапать по ночам тайком. Продолжая ворчать про себя и думая о Ханаме, он вдруг услышал звук открывающейся двери. — Хён, ты вернулся? Ёнсан резко сел и огляделся, но в комнате никого не было. — ? Он моргнул, решив, что звук донесся из соседней комнаты, и снова лег. Такое случалось. Он попытался не обращать внимания. Но не получалось. Человеческое восприятие — страшная штука. В памяти всплыло бледное лицо Ханама, когда тот говорил, что в комнате есть призрак. Лицо Ёнсана напряглось. Определенно, что-то здесь было нечисто. Звук был слишком близко. Словно дверь 404-й действительно открылась и закрылась. Даже если слышимость хорошая, и звуки доносятся из 401-й или с других этажей, есть предел. Звук двери, который Ёнсан слышал время от времени, звучал пугающе отчетливо, словно происходил прямо здесь. Мелочи, которые он раньше игнорировал, начали складываться в единую картину. И то одеяло... Было ли оно таким, когда он выходил? Одеяло, вздыбившееся на высоту сидящего человека... Даже если Ханам собирался в спешке, такое трудно было не заметить. — Что за черт... Вопрос сорвался с губ сам собой. И тут же из стены рядом с кроватью Ёнсана раздался стук. Тук. Медленнее, чем обычно. Тук. Звук был четким и громким, словно требуя, чтобы его услышали. Тук. После третьего удара дверь комнаты открылась. Ёнсан, не раздумывая, отбросил одеяло и вскочил. — Это я. На этот раз вошел действительно Ханам. — Хён? — Ага. Забыл куртку и картхолдер. Ханам, заметив испуганное лицо Ёнсана, быстро начал искать свои вещи. Глядя на него, Ёнсан наконец-то смог его понять. Ему стало жаль этого слабонервного парня, для которого все те странности, что Ёнсан игнорировал, были настоящим кошмаром. Жуткое ощущение, возникшее минуту назад, улетучилось. Осталось лишь беспокойство за стоящего перед ним Ханама. — Отдохни хорошенько. Увидимся завтра. — Угу. Опасаясь, что Ханам будет и дальше избегать его под предлогом призраков, Ёнсан поспешно спросил: — Ты ведь не будешь ночевать где-то еще и завтра? — Не знаю. Посмотрю по ситуации. Бросив это напоследок, Ханам пулей вылетел из комнаты. Оставшись один, Ёнсан снова лег на кровать, продолжая думать о соседе. В какой-то момент ему стало ужасно обидно. Почему он должен так мучиться и гадать? Но обида быстро прошла — стоило лишь вспомнить застенчивый и пугливый характер Ханама. Ёнсан сам нашел ему оправдание. Его мысли метались туда-сюда. Так и не придя к однозначному выводу, Ёнсан смог уснуть лишь глубокой ночью. И в эту ночь Ёнсан, который обычно спал без сновидений, увидел сон — яркий, как реальность. Он наблюдал за происходящим словно через камеру видеонаблюдения, зафиксированную в одной точке. Он видел внутреннее убранство дома, где находились мужчина и женщина. — Я тебе настолько противен, что ты хочешь меня убить? Первым раздался спокойный голос мужчины. Следом пронзительно закричала женщина: — И у тебя поворачивается язык такое спрашивать?! Они стояли друг напротив друга в гостиной, обставленной милыми безделушками. Ёнсан наблюдал за ними сверху. Не с потолка, а еще выше — словно смотрел сквозь перекрытия здания прямо с неба. — Почему ты сразу не сказал? — А что бы изменилось? В голосе мужчины теперь тоже зазвучали острые нотки. Ёнсану вдруг захотелось увидеть их лица. Он начал медленно приближаться. Картинка увеличивалась, словно работал зум камеры. По мере приближения их лица начали проступать сквозь дымку, но все еще были нечеткими. К тому же, глядя сверху, он видел в основном их макушки. Нужно было спуститься ниже. — Изменилось бы. Женщина, чей голос стал гораздо тише и мягче, продолжила: — Потому что я люблю тебя. Мужчина замолчал и опустил голову. — Прости. Он произнес извинение, словно это была привычка. В этот момент женщина повернула голову. Она посмотрела именно туда, где находился Ёнсан. И их взгляды встретились. — Чего уставился? Как только женщина заметила Ёнсана, ее лицо мгновенно исказилось, став свирепым, как зимняя вьюга. Глаза налились кровью, кожа посинела. Волосы растрепались, а одежда превратилась в погребальный саван. Испуганный Ёнсан перевел взгляд на мужчину — тот тоже был весь в крови, начиная с головы. — Кто этот ублюдок? — визгливо крикнула женщина. Мужчина ответил: — Он светлый. И Ёнсан открыл глаза. Он точно проснулся, но прямо у него над ухом прозвучал тот же голос из сна, продолжая диалог: — Светлый? — Душа у него светлая. Сердце колотилось от кошмара, но внезапный вопрос заставил Ёнсана моментально остыть. Раздраженный этим странным пограничным состоянием между сном и явью, он рывком сел и обернулся. Конечно же, у изголовья, откуда доносился голос, никого не было. Светлая душа? Но он слышал это так отчетливо, что сон как рукой сняло.