Отец

***

      Прошло несколько недель, и за это время тишина между ними изменилась. Она больше не была колкой и настороженной как тогда, пока Ольга упрямо избегала разговоров. Теперь они оба учились заново ходить по знакомой квартире, стараясь не задеть острые углы, напоминающие о том, что жизнь всё-таки меняется. —Паш, тебе не обязательно со мной идти. —сказала Ольга, выйдя из машины. Дверь хлопнула чуть сильнее, чем она рассчитывала: апрельский ветер налетел внезапно, —У тебя смена через час. —Ну, меня жена же отвезет? —усмехнулся Павел, обходя белый кроссовер и раскрывая зонт, и наклонил его так, чтобы закрыть брюнетку от холодного, мелкого дождя, который начинал просачиваться под воротник.       Первая неделя апреля, как это почти всегда бывало, выдалась серой и промозглой. Столицу затянули плотные, низкие тучи, из-за которых день казался короче, чем должен был быть. Ветер поднимал с асфальта пыль и прошлогодний мусор, благо после зимы ещё не успевший накопиться в больших объёмах, и москвичам не оставалось ничего, кроме как смириться, достать зонты и продолжать жить в привычном ритме. —Жена-то тебя отвезет. —ответила ему Ольга и, поудобнее подцепив мужа под локоть, добавила, чуть хмыкнув, —Только боюсь, начальство будет против Вашего опоздания, Пал Дмитрич.       Павел посмотрел на Ольгу и улыбнулся. Они часто касались темы начальства. Но это не было похоже на те разговоры, которые обычно случались между супругами, если жена занимала должность выше. Он давно к этому привык. И, наверное, даже был рад. Потому что большую часть своего характера и командного голоса Ольга всё-таки оставляла на работе, в кабинете заведующей. —Начальство, я так понимаю, сегодня не в настроении? —Рыков, открыв дверь в поликлинику, пропустил жену вперед и, стряхнув капли с зонта, сложил его. —Тебе там со мной делать нечего. —подождав его в фойе, брюнетка повела плечами, —Это просто второй скрининг.       Ольга сказала это почти буднично, но Павел всё равно уловил в голосе то самое напряжение, которое никуда до конца не ушло, просто научилось прятаться за её, казалось бы, спокойным выражением лица. —Просто, —закатив глаза и помогая жене снять пальто, хмыкнул Павел, —у тебя это слово теперь подозрительное.       Ольга бросила на него быстрый взгляд и чуть прищурилась, будто получила если не упрек, то, по крайней мере, напоминание. —Паш, не нервируй меня. —вздохнула брюнетка, —Я и так нервничаю. —Значит, всё-таки нервничаешь.       Внутри поликлиники пахло мокрой одеждой, лекарствами и кофе из автомата у регистратуры, от которого Ольгу сразу замутило, и она интуитивно взяла мужа за руку. И Павел автоматически замедлил шаг, подстраиваясь под неё. За последние недели Рыков научился этому почти инстинктивно: идти рядом, но не впереди, держать локоть, но не сжимать, быть рядом, но не навязываться. —Даже на УЗИ не пустишь? —поинтересовался Рыков, когда брюнетка отцепилась от его руки и выпрямилась.       Ольга уверенно кивнула. Потом вдруг остановилась и, поколебавшись несколько секунд, повернулась к нему полностью. —Ладно, Рыков, на УЗИ пущу. —сдалась брюнетка, —Но если начнёшь задавать глупые вопросы, я тебя выгоню!       Павел усмехнулся, но на этот раз без привычной бравады. —Оль, и слова из меня не выбьешь! —Рыков провел перед губами большим и указательным пальцем, хмыкнул и махнул рукой в сторону, будто выкидывая ключ.       Ольга фыркнула, но уголки губ всё-таки дрогнули. Она развернулась и уверенным шагом направилась к кабинету, будто это была очередная летучка, а не обследование, от которого внутри всё сжималось в тугой узел. В коридоре было тесно и душно, и Павел машинально положил ладонь Ольге на поясницу, успокаивающе поглаживая.

____________

      В кабинете было тепло и слишком светло, отчего Ольга, занимая место на кушетке, интуитивно поправила очки в круглой оправе, надеясь, что это поможет. И, казалось бы, все в её действиях, словах и взглядах было собранно и спокойно, будто она ни капли не переживала, и только пальцы, сжимающие край одноразовой пеленки, выдавали напряжение. Павел, зная, что в такие моменты её лучше не трогать, дать пространства, остался чуть в стороне, у стены, но взглядом не отпускал жену ни на секунду. —Оль, жалобы какие-нибудь есть? —сказала врач, старая знакомая Ольги, надевая перчатки и включая аппарат. —Кроме того, что я поправилась, уже нет. —пробормотала брюнетка, внимательно изучая потолок, будто там было интереснее.       Врач понимающе хмыкнула, растерла гель по коже, от холода которого Ольга чуть вздрогнула, и провела датчиком. Кабинет сразу наполнился ровным, уверенным стуком, и Павел непроизвольно задержал дыхание. Он-то слышал его впервые.       Рыков, будто получив негласное разрешение от жены, подошел ближе и наклонился, пытаясь разобрать что-то в серо-белых пятнах на мониторе. —Это то, что я думаю? —спросил Рыков, кивнув на конкретную часть тела ребенка. —Нет, это ручка. —пояснила врач, чуть повернув экран к ним, —Вот ножка, голова. —Анна сделала паузу, нарочито долгую, —Вам пол говорить?       Брюнетка кивнула. Павел не сказал ни слова, просто взял жену за руку, будто почувствовал, что она замерзла, и слегка растер. —Поздравляю, —спокойно, но с теплом сказала врач, —У вас девочка.       Ольга вдруг закрыла глаза, и Павел испугался, но тут же понял: она улыбается. Не широко, не открыто, а как улыбаются люди, когда эмоций слишком много, чтобы выпустить их сразу. Это было слишком свойственно Ольге. —Девочка… —повторила брюнетка шёпотом, будто пробуя слово на вкус.       Павел почувствовал, как внутри что-то резко и неожиданно перевернулось. Он смотрел на экран, на Ольгу, на врача и не мог до конца поверить, что это сейчас про них. —Опять девчонка. —наконец выдохнул Павел, и в голосе прозвучало удивление, смешанное с каким-то почти детским восторгом. —Сердцебиение хорошее. Развитие соответствует сроку, никаких отклонений. —убрав доплер, Анна подала брюнетке салфетки, —Упрямая, правда, не очень хотела показываться, но это, наверное, в маму.

***

      Пробки, несмотря на что гололеда и снежных замесов в Москве уже месяц как не было, продолжали собираться. Поэтому дорога от клиники до подстанции вместо привычных двадцати минут заняла около сорока. И Ольга, на очередном светофоре не успев проехать на зеленый, шумно выдохнула и посмотрела на часы на мониторе. —И всё-таки ты опоздал. —недовольно пробурчала Арефьева, указав мужу на время. —Ну, опоздал и опоздал. —отмахнулся Рыков и, поерзав на сидении, чуть подался вперед, оценивая масштабы пробки, —В конце-концов у меня жена начальник. —И, как начальник, вообще-то я отправляла тебя на подстанцию. —на светофоре загорелся зеленый, и брюнетка, убрав ногу с тормоза, тронулась, но тут же остановилась, понимая, что впереди места все равно нет.       Дождь стучал по лобовому, и дворники, работающие, наверное, на самом сильном режиме, не всегда успевали стирать капли, собирающиеся ручьями внизу и по углам стекла. —Зато я теперь знаю, что у нас будет дочь. —будто оправдываясь, сказал Павел. И это у него вышло слишком просто, что даже Ольга улыбнулась, —А то бы ещё четырнадцать недель молчала.       Ольга бросила на него быстрый взгляд, в котором смешались упрёк и что-то тёплое, почти беззащитное. —До четырнадцати недель, между прочим, лучше не распространяться. —парировала брюнетка, —И вообще, Рыков, тебе полезно иногда быть в неведении. —Мне? —Павел повернулся к ней, приподняв брови, —Нормально ты сейчас стрелки перевела.       Павел, наверное, потому что Ольга так и нашла аргументов в свою дальнейшую защиту и замолчала, повернул голову к окну, и, когда из потока пару машин свернули в проулок, сказал жене: —Оль, может сюда? —Рыков указал брюнетке на поехавшие в сторону автомобили, —Если во дворах развернешься, срежем через них.       Арефьева, проследив за направлением руки Рыкова и оценив соотношения времени с пробкой впереди, включила поворотник и вывернула колеса вправо.

***

—Ольга Кирилловна, наконец-то! —раздался голос Васильевой, как только Павел с Ольгой появились в фойе подстанции.       Помощница с папкой документов в руках и таким видом, будто из министерства только что пришла бумага с распоряжением об очередном переезде подстанции или, ещё хуже, смене руководства, практически подбежала к Арефьевой, коротко переглянувшейся с мужем. —Лиза, если опять что-то с Кулыгиным, —вздохнув, начала брюнетка, —лучше ничего мне не говори.       Павел тихо хмыкнул за спиной жены, но Ольге, что вполне логично, смешно не было. Поэтому она быстро повернулась на Рыкова, подарила недобрый взгляд и, напомнив про время и смену, начавшуюся уже больше получаса назад, кивнула в сторону лестницы.       Рыков, почти незаметно проведя рукой по её пояснице и, шепнув что-то в роде «Позвонишь, расскажешь», ушел. —У нас проверка. Внеплановая. —дождавшись, когда Павел скроется за поворотом, сказала Васильева и наклонилась к заведующей, —Аверину прислали. Которая зимой приезжала.       Ольга, на секунду прикрыв глаза, выдохнула. И, наверное, этим ещё больше напугала Васильеву, и без того еле держащуюся на ногах после проведенного часа один на один с представителями ведомства.       Аверину, свою свекровь, о которой она ещё недавно и не подозревала, Ольга видела всего несколько раз. И сказать, что эти встречи, сопровождавшиеся обещанным, но так и не состоявшимся объединением, были приятными, означало бы откровенно солгать. Тогда всё обошлось, вероятно, лишь благодаря Орлову, к которому вовремя обратился Кулыгин. И сейчас, когда в её жизни и без того происходили серьёзные изменения, встречаться с ней снова Ольге совсем не хотелось. —Так, ладно. —Арефьева, поудобнее перехватив сумку, шагнула вперед, —Сейчас разберемся.

***

      Проверка, действительно оказавшаяся внеплановой, была, мягко говоря, неприятной. Если сама Аверина лишь изображала заинтересованность в документах, которые Ольга всегда держала в идеальном порядке, то два других проверяющих, ещё молодые и амбициозные, с жаждой проявить себя, цеплялись к каждой бумажке, к каждой формулировке.       Проведя пару часов за бумагами без движения, брюнетка почувствовала, что спина затекла, и заерзала на стуле. В кабинете было прохладно, но Ольге наоборот всё время казалось, что слишком душно, несмотря на открытое окно, через которое на подоконник хлестал дождь. Аверина повела плечами от сквозняка, посмотрела на жену сына и только, когда её коллеги решили взять перерыв, спросила: —Оль, с Вами все нормально? —брюнетка подняла голову и чуть нахмурилась, будто не поняла вопрос, —Выглядите бледной.       Арефьева, удивившись проницательности Авериной, которую, признаться честно, так и продолжала принимать за потенциальную угрозу, отрицательно качнула головой. «Этого мне только не хватало…» —подумала Ольга, когда вдруг поняла, что пиджаки и белый халат уже не всегда и не всё могли скрыть. —Душно в кабинете. —попыталась оправдаться Арефьева. —Я бы так не сказала. —хмыкнув ответила ей Марина Леонидовна и вернулась к бумагам.       Несколько минут они сидели в тишине, но Аверина, будто все ещё колебалась: говорить или нет, опять отложила ручку, документы и внимательно посмотрела на Арефьеву. —На тебя и на подстанцию в целом написали анонимку. —чуть ли не шепотом сказала Марина Леонидовна, подавая вперед, чтобы за закрытой дверью их точно никто не услышал, —Поэтому и назначили проверку.       Ольга на секунду застыла, будто не сразу поняла смысл сказанного, а потом медленно выпрямилась, откидываясь на спинку стула, и сложила руки в замок на столе. Анонимка, черт бы её побрал. Вопросов в этот момент у брюнетки появилось много, и главный из них: кто её написал. —Интересно, кто у нас так внезапно озаботился справедливостью. —наконец осознав слова Авериной и предполагая, что содержимое доноса, ей всё равно не расскажут, Ольга попыталась увести вопрос в другую сторону, —Там что-то серьезное? —Проверка отработает, бумаги у тебя в порядке. Если бы было за что зацепиться, я бы сейчас с тобой так спокойно не разговаривала. —Аверина внимательно посмотрела на невестку, будто примеряя её реакцию к своим словам, —Но нервы в любом случае потерпят, будь готова.       Арефьева, сняв очки и положив их на стол рядом с телефоном, на котором уже было несколько пропущенных звонков и сообщений от мужа, устало потерла переносицу. —Помнишь драку с семидесятой подстанцией зимой? —Ольге медленно кивнула, —Мне намекнули, что донос написал кто-то из них. —Спасибо, что сказали, Марина Леонидовна.

____________

      Вернувшись на подстанцию, Павел заметил у крыльца черную машину, которую, кажется, уже когда-то видел. Зимой. Задержав на ней взгляд, Рыков не сразу осознал, что смотрит уже не на сам автомобиль, а на женщину, открывшую его дверь, но так и не севшую внутрь, будто бы и ее что-то заставляло остаться в таком положении.       И этот зрительный контакт между ними означал только одно: придется разговаривать.