Отец

***

      Ольга, поправив Кате шарф-восьмерку, несмотря на её явный протест в виде резкого движения в сторону, глубоко вздохнула и, в очередной раз повторив про себя «Ей просто нужно время», снова положила руки на коляску, и они пошли дальше.       В конце февраля снега было много, но, к счастью, он больше не шел. И брюнетка, почему-то подумав, что сидеть дома уже просто нельзя, с утра предложила Кате сходить в парк. И, на удивление, девочка согласилась практически без колебаний. Ольга знала, это не победа, но хотя бы перемирие. Возможно, даже долгое и значимое.       В центре детской площадки стояла большая снежная горка, наверное, слепленная чьими-то внимательными родителями. В Майями снега не было никогда, и Катя, увидевшая его первый раз в живую только в этом году, сильнее сдала рукоятку ватрушки и шагнула вперед. —Кать, не уходи, пожалуйста, от горки далеко. —сказала ей вдогонку Ольга, стараясь не разбудить Сашу в коляске, и кивнула в сторону свободной лавочки, —Я вот здесь, на лавочке, если что. —Ладно. —согласилась Катя и даже обернулась на жену отца, будто её слова сегодня вдруг начали иметь для неё значение.       Первое время, сидя на холодной лавочке, но, кажется, вовсе не замечая низкой температуры, Ольга внимательно следила за тем, как Катя привыкает к русской зиме, к детям, стоящим в очереди и коммуницирующим друг с другом. И, только убедившись, что всё вроде бы нормально, брюнетка облокотилась на коляску и ненадолго прикрыла глаза.

_________

      Прошло не больше пятнадцати минут перед тем, как Ольга подняла голову и, обведя глазами детскую площадку, поняла, что на ней не хватает единственного важного ей ребёнка среди тех, кто весело бегал вокруг горки. Катя не стола в очереди, не каталась да и нигде по близости не наблюдалась. —Чёрт… —выругалась брюнетка и, быстро проверив, что дочь все ещё крепко спит, отошла от коляски, —Кать!       Прохожие обернулись и, поняв, что потерялся какой-то, наверное, ещё маленький ребенок, тоже присоединились к Ольге, обходящей площадку уже не в первый и не во второй раз. —Катя! —уже на грани срыва крикнула Арефьева, судорожно заправляя волосы, выбивающиеся из-под платка, —Это уже не смешно! Давай выходи!       Когда стало понятно, что девочку своими силами найти не получится, кто-то из прохожих, посоветовавшись с Ольгой, которая, кажется, сейчас ничего и никого вокруг не слышала, вызвал полицию. Но брюнетка прекрасно знала: заявление у неё вряд ли примут. Поэтому нужно было звонить мужу. Вернувшись к коляске, в которой уже начинала ворочаться Саша, будто чувствовала какую-то панику вокруг себя, Ольга трясущимися руками взяла телефон.       Павел трубку не взял. Ни на первый звонок, ни на второй, ни на третий. Больше Ольга набирать не стала. Прекрасно понимала, что если не берет, значит такой вызов, на котором этого попросту нельзя сделать.       И единственный, к кому Арефьева сейчас могла и хотела обратиться за помощью, оказался Кулыгин. Недолго думая, брюнетка нашла его номер в телефонной книжке и позвонила. —Да, Оль. —практически сразу ответил Кулыгин, —У тебя что-то срочно? А то мы с Витей пациента оформляем в Склифе. —Кость, у меня Катя пропала. Мы гуляли в парке, я отвлеклась на несколько минут буквально, и её уже нет. —Ты Паше сказала? —было слышно, как на заднем фоне Витя задает вопросы старшему смены, но Кулыгин их упорно игнорировал. —Рыков трубки не берет. —нервно фыркнула брюнетка и чуть покачала коляску, надеясь, что хотя бы Саша сейчас не добавит ей проблем, —Кость, я не знаю, что мне делать! —Для начала успокойся. Я сейчас приеду.

***

      Витя, находу застегивая форменную голубую куртку, спешил на чуть ли не бегущим впереди него страшим смены. Кулыгин толком ничего не объяснил, забрал КПК, попросил у диспетчера срочный очный обед и, вытребовав его, несмотря на попытки перенести его на попозже, тащил сейчас фельдшера за собой вглубь парка, к детской площадке.       Ушаков, подслушав отрывки разговора Кулыгина с Арефьевой, проследив за реакцией Кости и попытками дозвониться до Рыкова, имел только примерное представление того, куда они сейчас так спешат. Понятно, что Ольге Кирилловне нужна помощь. Наверняка с ребенком и наверняка очень срочная, иначе бы она не позвонила. Но вот какая именно и кому из двух дочерей, пока что было непонятно. —Ну что? —громко спросил Кулыгин, наконец остановившись возле Арефьевой. —Полиция без заявления ничего делать не будет. А у меня не принимают, я не законный представитель. —обернувшись на сотрудников правоохранительных органов, которые оставались ждать отца, нахмурилась Арефьева, —Паша так и не берет.       На руках у Ольги плакала Саша, всё-таки проснувшаяся, и брюнетка уже, кажется, была готова впасть в истерику. Дочь постоянно сказывалась из-за зимнего комбинезона, и её приходилось постоянно подтягивать. —Ольга Кирилловна, —поколебавшись совсем немного, вкрадчиво начал Витя, —она у Вас во что одета была?       Арефьева, кажется, даже внимания не обратив на то, что это у неё спросил именно Витя. Человек, который в принципе редко бывал серьезным. Тот, чьи объяснительные, зачастую написанные по абсолютно абсурдным причинам, хранились у неё в кабинете огромными стопками. —Куртка такая бежевая, штаны болоньевые и шапка с помпоном. —Саша закричала сильнее и, чтобы ее удержать Ольге пришлось приложить больше силы, чем обычно.       Кулыгин тут же забрал у Ольги ребёнка. В конце-концов, силы у него явно было больше. —Тогда я в районе пруда посмотрю, а ты, Костян, у выхода. —сказал Витя и, кивнув заведующей, мол «Ну, Ольга Кирилловна, Вы-то что? Возьмите себя в руки!», ушел в сторону пруда. Можно сказать, убежал.       Кулыгин ещё несколько минут стоял рядом с брюнеткой, качая Сашу, и, когда та наконец более менее успокоилась, отдал её матери. —Кость, меня Рыков убьет.       Такая мысль впервые посетила Ольгу только сейчас, когда она до конца осознала, насколько это страшная ситуация: Катя одна в огромном городе, в стране, которую совсем не знает. До этого её не особо волновало, что конкретно скажет муж, как долго будет кричать и будет ли вообще. Хотелось просто найти ребёнка, схватить его на руку и потащить домой. А потом уже разбираться со всем остальным. —Позвони Свете: пускай Паше через КПК наберет.

***

      После того, как на вызове у Павла затрещал КПК и Света сказала: «Ольга Кирилловна до Вас дозвониться не может«…»Катя Ваша в парке потерялась…», Рыков очень скорое появился в этом чертовом парке. То ли настолько напуганный, то ли разозленный. Но Ольге он ничего не сказал, только провел рукой по ворсу белой шубы, спросил, как давно, и направился к сотрудникам полиции: писать заявление.       Но, будто назло, стоило Павлу написать это заявление, как из глубины парка показался Ушаков, крепко держащий Катю за руки и, кажется, весело о чем-то с ней беседующий. Так, словно они были знакомы всю жизнь. И Витя, увидевший, что Ольга с Павлом коротко переглянулись и Рыков шагнул навстречу, ускорил шаг.       Костя с Витей, открестившись от благодарности за помощь, потому что она была чем-то, само собой разумеющимся, ведь это семья, очень быстро уехали. Всё-таким Павлу с Ольгой сейчас нужно было остаться одним. Наедине с детьми, со старшей дочерью.       Ольга с Катей сидели на той самой лавочке, после которой начался этот ад с пропажей ребёнка. Девочка старалась даже не смотреть на брюнетку, из последних сил старающуюся держать себя в руках, и подняла голову только, когда отец, решив все проблемы с полицией, присел на корточки перед ними. —Катерин, —осторожно начал Павел и, мельком посмотрев на жену, продолжил, —ты же понимаешь, что так делать нельзя.       Ольга тихо фыркнула и отвела взгляд в сторону. На горке продолжали кататься дети, и рядом с ними стояли смеющиеся родители, от которых не сбегали. —Я с собачкой познакомилась. —будто не услышав замечание отца, Катя подалась вперед, —Она рыжая. Мы с ней гуляли. —Обещай мне, что больше никуда никогда не сбежишь. Обещаешь? —Обещаю.       Ольга резко вскинула голову. Так, будто её только что обожгли в шее. Она смотрела не с претензией, не с разочарование и даже не со злостью. Скорее, с непониманием. Почему Павел сейчас молчит? Почему не ругает? Просто простит. —Ты же понимаешь, что она это специально? —посмотрев на мужа так, как, наверное, никогда раньше, спросила Ольга. —Перестань, пожалуйста. —положив жене на продрогшее колено руку, почти шепотом отозвался Павел. Как будто боялся накалить обстановку. —Внимание ей что ли не хватает. —Катино настойчивое «неправда» брюнетка пропустила мимо ушей, —Хотела, чтобы мы все понервничали, видимо. —Нет!       «Ну, конечно. Ещё скажи, что не слышала, как я звала тебя». «Не слышала». «Я двадцать раз весь парк оббегала. Орала тут, как сумасшедшая». «Я не слышала!». «Да врешь ты всё…» — слово за словом Ольга с Катей набирали обороты, тон становится всё большее. И, когда брюнетка, потеряв остатки самообладания, прикрикнула на девочку, Павел оборвал её на полуслове. —Оля! —и практически сразу осознав, что перешел границу, Павел попытался коснуться руки жены. Но Ольга не позволила. Медленно поднялась, взяла коляску и молча ушла.

***

      На балконе было прохладно, но не настолько, чтобы окончательно замерзнуть. Ольга, подогнув ноги под себя и накинув на плечи кардиган, когда-то давно бывший уличной одеждой, неподвижно сидела в кресле уже, наверное, больше получаса. В тишине. Она знала, что недавно в соседней комнате Павел укладывал Катю, читал ей сказку и наверняка просил больше не делать так, как сегодня. Но не ругал. Потом брюнетка слышала, как муж проверяет Сашку в кроватке. И ей впервые было так безразлично, что происходит в их квартире.       Белая пластиковая дверь тихо открылась, и также тихо Павел притворил её за собой, чтобы дети ничего не услышали. Рыков молча опустился в соседнее кресло, нерешительно просмотрел на Ольгу и только после этого подался ближе. —Я поговорил с Катей. —начал Павел, —Объяснил, что она была неправа.       Ольга усмехнулась и опустила взгляд на свои ладони, кожа которых потрескались от времени, проведенного сегодня на улице. —Ты должен был сказать ей об этом ещё в парке. При мне. —брюнетка резко посмотрела на мужа, и её глаза в полумраке балкона вспыхнули, —Паш, ты понимаешь, что Катя меня ни во что не ставит?       Павел выдохнул, рассматривая лицо жены. Конечно, понимает. И видит, и слышит, и чувствует. А самое страшное, что не знает, как с этим бороться. Просить? Бессмысленно. Заставлять? Опасно. Катя только-только начала оттаивать по отношению к отцу, делиться с ним чем-то, пусть чаще всего это были мелочи. И если сейчас Павел начнет давить на неё, то вряд ли Катя не отвернется от них с Ольгой ещё больше. —Оль, пожалуйста, ну ты хотя бы. Ты же взрослый человек.       Ольга поднялась с места и, положив локти по подоконник, медленно отвела взгляд на город за окном. —Вот именно поэтому Катя себя так и ведет. Потому что ты каждый раз, когда я пытаюсь поставить границу, сглаживаешь углы.       Павел тоже встал и, подойдя к жене, осторожно притянул её к себе, утыкаясь носом в волосы. Брюнетка попыталась отстраниться, но, поняв, что сил на это уже попросту не осталось, сдалась. —Оль, прости меня. Я тебя правда очень люблю.