Ни шагу без просекко

Маменька всегда говорила Феде, что он дебильный. Потом вздыхала, переводила взгляд на отца Феди, поджимала губы и продолжала уже с упрёком в голосе: «Никак не пойму, в кого же он такой пошёл». Отец в ответ также вздыхал, переводил свой взгляд на Федю и пренебрежительно дёргал рукой в сторону выхода. Папа, конечно, ругал его, но позже: успокоить жену было делом первой важности. В общем, Федя никогда слова родителей всерьёз не воспринимал. Ну, поорут, и ладно. И дебильным себя тоже не считал. С чего бы он вдруг дебильный? Может, не прям великий ум, но он всё понимал и всё знал, и вообще был очень красивым и добрым, и вежливым, и сильнющим дай бог каждому, и скромным. А ещё бесстрашным. И дебильным. Мамочка была права. Дебильнее себя Федя сейчас не мог припомнить никого. Федя тихо скулил в тесной коробке и всё ещё пытался скрести её изнутри липкими обломками когтей. Федя был дебильным даже в этом, и теперь Федя это очень ясно понимал. Потому что Федя знал, что, проскреби он дырку в крышке гроба, его засыпет тоннами земли. Федя знал, что он здесь навсегда. У него было сладкое безоблачное будущее. Два дня назад. Его семья имела одну из древнейших родословных, что означало бесценные гены, врожденную силу в разы больше, чем у кого бы то ни было, и обеспеченность буквально всем. Всё это у Феди было. А ещё его семья была любящей и любимой им, что встречалось не так уж часто, особенно в древних родах. У Феди было всё. Судьба сыграла странную шутку с его физиологией, но Федя так и не понял, везение это или проклятие. Не успел понять. Феде было всего двадцать лет — он ещё ничего не успел в этой жизни понять. У него должна была быть свадьба, примерно через месяц. Федя свадьбы не хотел. Он знал, что, если сбежит, по закону суженный имеет право наказать его как пожелает, но Федя верил, что его не найдут. Сейчас Федя хотел, чтобы его нашли. Да пусть хоть жених и найдёт! Он бы принял любое наказание. Любое, сколько бы оно ни продлилось и как жестоко бы ни было. Федя сбежал и пошёл к людям. По большому счету, отличить его от человека без его на то желания было невозможно. Ну, Федя так думал. В первый же день он познакомился с весёлыми ребятами в баре, один ему даже очень понравился и… — Вампирская сука! — грязно орал этот выпивший парень, сталкивая его избитое тело в яму с открытым гробом. Федя тогда дрожал и булькал собственной же кровью. Он всё понял, только когда крышку гроба захлопнули. Собственный же крик разорвал горло. — Сожгите! — жутко орал юный вампир, разбивая руки о крышку изнутри. — Если я для вас опасен, то, молю, сожгите! Он долго надрывался, и уже сложно было вспомнить, что говорил и о чем ещё молил. Он слышал, как падают комья грязи, ломал пальцы и терял сознание, раз за разом расшибая лоб. А потом наступила тишина и леденящий ужас. Федя и это плохо помнил. Истерика накатывала до сих пор, только периодами, и он снова ломал свое тело, не находя выхода. Федя был дебильным и очень слабым. Прощалось ему это только потому, что он был мета. Не женщина и не мужчина, а изуродованный эволюцией организм, который мог зачать и выносить от вампира ребёнка. Мета были бесценны, дороже них считались только урожденные женщины. Обращенных женщин было в достатке, только вот забеременеть они не могли. Урожденные женщины вымирали, это поняли давно, именно когда родился первый мета. Мета рождалось тоже катастрофически мало. Они жили именно в том витке эволюции, где одни ещё не вымерли, а другие ещё не прочно укрепились на ступени эволюции. В периоде демографического кризиса, глобального и страшного для вампиров и очень милого и приятного для людей, которые знать не знали о мета и спокойно любили своих женщин. Понятное дело, правительство вампиров давно застолбило законы, охраняющие мета буквально от всего, кроме беременности (для урожденных женщин законов вообще не существовало). Федя чудесно жил бы с выбранным родителями мужем. Он видел других мета: они рожали пару карапузов, сдавали их в интернат или оставляли на попечительство нянь и всю оставшуюся пили просекко и делали буквально всё, что пожелается. Если бы Федя подумал об этом на пару минут дольше хоть раз в своей жизни, то, возможно, уже пил бы просекко и заставлял мужа (наверняка крутого сильнющего мужика с породистым лицом и тепленьким местечком в вампирской иерархии) исполнять все его прихоти. Только Федя был дебильным. Федя не задумывался. Федя решил, что не хочет подставлять зад мужику и рожать ему карапузов. Федя хотел быть моряком и ходить в классных полосатых майках. Сейчас Федя искренне ненавидел маму и папу. Его мучали слуховые галлюцинации, ему казалось, что снаружи что-то шуршит, что кто-то его откапывает. Первые пару раз он пытался помочь спасителю, орал восторженно и раздирал когтями древесину. Потом пришла усталость и понимание того, что это всё нереально. Никто не знал, где его искать. И никто не найдёт, даже родители, которых он теперь ненавидел и любил одновременно. Они так мало его били. Слишком, ужасающе мало. Если бы они, услышав от него о его великих планах, не закатили глаза, подумав, что он не решится на побег, а отходили его лозиной по спине и по более мягкому месту, чтоб встать пару дней не смог, у Феди до сих пор было бы будущее. Федя снова слышал шорохи и лязг лезвия лопаты. Из горла вырывался сиплый хрип, но уже неконтролируемо. Он был в полубреду и даже не понимал, закрыты его глаза или открыты. Звуки становились всё громче и громче, он слышал удары лопаты о свой гроб. Так ужасающе громко… В голове зазвенело, и что-то лопнуло, затопив её дикой болью. Федя снова заорал, схватившись за голову руками. Шум провоцировал боль и не затихал. А потом по открытым глазам резанул свет. Федя заткнулся. Как обрубил кто-то. Свет шёл из щелки в гробу и казался безумно ярким. Федя приник к щели глазом, и почти сразу на него посыпалась земля. Его откопали. Федя закопошился и сел. Свет луны слепил, и он пытался приглядеться, кто перед ним стоит. Двое. Те же ребята из бара, которые его сюда и заточили. Федя задрожал. Тело онемело, но дикий ужас дал ему сил растолкать двух людей и выкарабкаться из ямы. Федя вслепую рванул вперёд, и сразу врезался во что-то твёрдое. Анализировать времени не было. Федя поднялся и хотел бежать дальше, только что-то держало. Он бесполезно дергался, пока вдруг не услышал голос. — Стой, умалишенный. Федя остановился. Повис на ладони, которая держала его за шкварник. Глаза у него были дикие, но он этого не знал. Пялился на мужчину напротив и прекрасно понимал, что вот этот — не человек. Мужчина внимательно оглядел его с головы до ног и вяло поморщился. Федя был перемазан в грязи и крови. Он не то что на мета — на вампира не походил! И это было хорошо. Это было замечательно, замечательнее не бывает. Федя понимал это с успокоением и просто пялился в ответ. Глаза у мужчины на секунду моргнули красным. Незаметно для человека или того же обращенного, но Федя был урожденным, чистокровным. Мама как-то учила его вовремя моргать, чтобы не словить эту вспышку взглядом, но Федя всегда был дебильным. — Давно тебя обратили? — приказом прозвучало в голове, и Федя не мог сопротивляться, не мог соврать. — Двадцать лет назад, — жалко прокаркал он и был впервые благодарен своему дебильному мозгу, который так ужасно интерпретировал вопросы. — Как зовут? — Федя. Вампир вздохнул, попялился на него ещё и, кажется, сматерился. — Знаешь ли ты, Федя, что нарушил закон, который обязует всех нас сохранять наше существование в тайне от людей? Федя жалко помотал головой из стороны в сторону. На него эти законы не действовали. Федя знал только, что обязан родить хотя бы одного по закону, а больше ему никогда не нужно было знать. — Значит так, — весомо хмыкнул мужик, смотря прямо ему в глаза, — идёшь за мной, под ногами не мешаешься, а, попробуешь выкинуть что-нибудь, будешь как эти, — махнул рукой в сторону ямы, в которой до сих пор находилось двое человек, — это понятно? — Понятно. Федю наконец отпустили. — Поешь и закопай их. Тебе повезло, что они любители потрепаться. Вампир хмыкнул, мазнув по нему взглядом, и пошел прочь. — Вы… — хрипло вырвалось само, — только двоих?.. Мужик даже не обернулся, не то что остановился. — Я нашёл всех. Их было пятеро, трое лежат вон там. Федя понятливо проследил за взмахом руки и опустил глаза. — Спасибо, — тихо слетело с его губ. — Одного спасибо мало. Поторапливайся! — крикнул уже поодаль вампир, так и не смотря на него. Федя ужасно не хотел прыгать обратно в яму, но люди выбраться сами не могли. Стояли всё с теми же лопатами и пялились в никуда, подверженные гипнозу сильного вампира. А кушать Феде надо было. Много. Федя выпил обоих до капли, превратив налитые молодостью и силой тела в целофановые пакеты. Облизнулся и выдохнул тихо. Паника крыла где-то внутри, но теперь Федя отчетливо понимал, что шанс на выживание у него есть и довольно высокий. Лишь бы его нынешний хозяин не догадался, что он мета. Пускай вампир и был урожденным, особо цивилизованным не выглядел и вполне мог запереть его в подвале, спускаясь к нему лишь ради плотских утех. Подобное каралось законом, да только вряд ли кто Федю в этом подвале найдёт. Лучше, чем гроб, но ненамного. Федя отыскал ещё троих в сторонке, скинул их всех дружно в братскую могилу и закопал. Откуда только силы взялись… Справился он в любом случае довольно быстро. Мыслей о побеге было ничуть. Теперь остаться одному среди людей было даже жутче, чем жить в подвале. Он пошарил взглядом по округе и нашёл своего вампира поодаль с телефоном у уха. Близко подходить не стал, чтобы ненароком не подслушать и не разозлить. До него доносились обрывки фраз, но толком он ничего не понимал. Понимал только, что вампир недоволен и, возможно, даже встревожен. — Идём, — бросил тот, когда договорил. Федя пошёл следом немного на расстоянии. Они выходили в сторону города, и постепенно людские застройки стали уплотняться, вновь зарождая в нем панику. Федя сглотнул и сократил расстояние между собой и вампиром до метра. Тот глянул на него, но смолчал. Вампир бросил его возле гостиницы, в тёмном углу, и приказал ждать. Федя понимал, что его вид людей спугнет, но ужас всё равно глушил. Ему казалось, что вот прямо сейчас из-за поворота выскочат ещё несколько бравых ребят и уволокут его на кладбище. Снова. Но вампир крикнул его раньше. Федя с детской радостью побежал на зов, залез в окно номера на первом этаже и тут же задернул все шторы. Вампир поглядел на него при свете и скривился еще сильнее. — Помойся. Одежду я тебе дам — эту выкинь. Федя с нескрываемым удовольствием вымылся и глянул в зеркало в ванной. Лицо у него осунулось, заострив и так острые аристрократичные черты, тёмные отросшие волосы висели мокрой паклей, он исхудал килограмм на десять за два дня, и всё бледное тело было покрыто синяками и ранами. Они не болели, наверное, потому что он до сих пор был в шоке. Одежду ему оставили простую и удобную, хоть и ощутимо большую по размеру. Федя переоделся и спокойно вышел. Вампир глянул на него. — А ты привлекаешь взгляд. Это хорошо, — кивнул, и его равнодушный взгляд снова приклеился к разбираемым сумкам. — Спи. Завтра вечером я дам тебе поручение. Федя спал спокойно и видел яркие добрые сны. **** — Подъем! — гаркнули командным голосом прямо под ухом. Федя подорвался тут же, пытаясь проморгаться и понять, где он. Федя быстро всё вспомнил, заледенел от ужаса и поднял глаза на мужчину напротив. Тот удовлетворенно кивнул. — Молодец. Не люблю ждать. Мужчина придвинул стул к его постели и слегка улыбнулся. Вышло немного пугающе, но все они, взрослые сильные вампиры, выглядели малость пугающе. — Так вот, Федя, ты у меня задержишься. Я должен кое-кого найти, и, пока не найду, ты будешь мне помогать. — Чем я могу Вам помочь? — удивлённо выпалил парень и тут же приткнулся. — Не нужно меня перебивать. Я слепой, слышал о таком? Сначала я думал использовать для этого людей, но ты должен быть несколько умнее и внимательнее. Федя понятливо кивнул. — Вот и хорошо. У меня дела, буду вечером. Твой завтрак, обед и ужин в холодильнике. Ключи я оставлю тебе. Можешь делать что хочешь, только не вляпайся в очередное дерьмо. И, да, бежать не рекомендую: найду и прикопаю обратно к ребятам. Вампир ласково оскалился острыми клыками и ушёл. Федя так и сидел на постели в прострации. Он знал, да, про «слепых» вампиров. И очень хорошо понимал, что это значит, потому что его отец тоже был «слепым». Мифы, что вампиры не отражаются в зеркалах и не видны на фото, пошли как раз от этой «слепоты». Слепоты на лица. По большому счету, никакой слепоты не было. Была чудовищно плохая память на лица. Никто не знал, откуда она бралась, но половина урожденных ближе к тысяче лет стабильно переставали узнавать всех в лицо. Подозревали, что это из-за того, что за тысячу лет обычный вампир видит настолько много лиц соплеменников и жертв, что они начинают сливаться в одно. Больные этой «слепотой» видели лица прекрасно, но, стоило им закрыть глаза, они уже не могли это лицо описать. Ничьё лицо, даже свое. Они узнавали других в основном по голосу. Ситуация не была патовой, то есть улучшить её можно было, и они старались, только, чтобы запомнить одно лицо, им требовалось не меньше месяца видеть его ежедневно. Поэтому семью и близких знакомых они, безусловно, узнавали. Правда, достигалось это запоминанием индивидуальной комбинации отдельных черт лица, а не всего лица в целом. В общем, слепота на лица была общеизвестным фактом. Многие пытались спекулировать на этом, но великовозрастные урожденные были слишком умны и опытны, чтобы подобная болезнь приносила им значительный ущерб. Даже смешно вдруг стало. Кто-то же догадался послать именно слепого вампира искать незнакомца… **** Федя на улицу так и не вышел: побоялся. Ему было беспокойно без защиты даже в номере, так что… Искупался, привел себя в порядок, почавкал свежей кровью из оставленных в холодильнике пакетов и упал обратно на кровать. Правда, бестолково лежать надоело быстро. И Федя стал обыскивать номер. Мужчина оставил объёмную сумку, в которой Федя нашёл одежду, деньги, несколько предметов неясного назначения и тонкий коричневый конверт. Конверт оказался самой интересной вещью. Прямо в нем лежало объёмное досье с общими данными и несколько фото. Его, Феди, данными и фото. Федя аккуратно сложил все листы обратно в конверт и положил его туда, откуда взял. Жутенько стало безусловно. Федя понимал, что кто-то его точно ищет. Мама с папой его всё-таки любили, к тому же влиятельный жених очень хотел от него карапузов, так что найти его хотели. Слепого не послали бы однозначно. Значит, Федю искал кто-то другой. Возможно, для того чтобы запереть в подвале. И его будущее снова встало под сомнение… Вампир не отпустит его, пока не найдёт его. Но найти его они не смогут. А через месяцок вампир поймёт, что он уже давно нашёлся. Федя пожевал щеку изнутри и сложил переплетенные пальцами ладони себе на колени. Нужно было что-то делать. Точно нужно было, потому что, помимо этого, существовал ещё ряд причин, которые раскроют его пол намного раньше, чем через месяц. Во-первых, мета были безумно жадными до секса с мужчинами. Во-вторых, мета требовалась кровь урожденных, которые делиться этой кровью не хотели ни с кем, кроме супругов и детей. Федя мог прожить без этой крови какое-то время, только вот, чем это обернётся, не знал. В лучшем случае за вероломное нападение на его вампира, тот выбьет ему клыки… Ну, а в-третьих, Федя был дебильным, то есть вполне мог опять оказаться в гробу. Теперь Федя пытался оценивать риски, как и учила матушка, да только паршиво выходило так и так. Смеркалось потихоньку, Федя услышал стук в дверь и тут же подскочил. Щёлкнул замком, впуская вампира. Тот как всегда мельком оглядел его и прошёл к своей сумке. «Запоминал!», — вдруг осенило Федю. Мужик каждый раз заново оглядывал его, потому что пытался запомнить! В голове завопила сирена, и Федя выдавил из себя глупую улыбку. Наблюдал за мужчиной украдкой и, когда тот достал конверт, затаил дыхание. А потом мужчина вручил ему одно из фото. — Это он. Мальчик, которого мы ищем. Федя сделал вид, что разглядывает свое лицо, поморщился немного, потому что фотка была так себе (в жизни он выглядел лучше) и, подняв глаза от бумажки, важно покивал. — Найдём, — и сказал так уверенно, будто обещание дал. — Хороший настрой. Ты купил себе одежду? Улыбка начала киснуть. — Не-ет, — вяленько протянул Федя, стыдливо опустив глаза в пол, и тихонько шаркнул ножкой. — Почему? Я оставил тебе деньги на тумбочке, ты не видел? — Видел, — обречённо кивнул Федя, мельком глянув на вампира, которого его представление, судя по виду, не впечатлило совсем. Вздохнул, распрямился и глаза уже не опускал. — Они меня пугают. — Деньги? — Да нет же, люди. Не хочу находиться среди них в одиночку. Они опять поймут, что я не человек, и закопают меня. Вампир усмехнулся, не зло, а потому что смешно ему стало, и Федя удивлённо уставился на него. — Ума не приложу, каким дебильным надо быть, чтобы люди сначала догадались, что вампиры существуют, а потом решили, что ты один из них. Что ты вытворил? Выпил кого-то прямо в баре? — Ну… Мне понравился один из них, я думал с ним переспать и полакомиться (они такие вкусные во время оргазма). Я сидел у него на коленях, мы целовались, я заигрался и немножко куснул его — совсем нежно! — а он… Федя вздохнул, безнадежно махнув рукой в сторону. — Думаю, он заметил клыки. В следующий раз рекомендую сразу бежать. Парень вяло угукнул. — Сходите со мной за одеждой, пожалуйста. А потом пойдём искать этого мальчика. Вампир снова оглядел его, прищурился и чуть погодя кивнул. — Только быстро. — Спасибо! **** — Мм… А как я могу к Вам обращаться? — немного стесненно спросил Федя, глянув вверх, в чужие глаза, которые смотрели только вперёд. — Михаил. Федя покатал имя на языке и чуть нахмурился. Не вязалось что-то. — Михаэль? И вот теперь вампир на него посмотрел. — Зачем спрашивал, если и так знаешь? — Я не знал. Ну… я просто не видел ни одного урожденного с русским именем. Всё ближе к Европе, традиции ведь… — И где ж ты так много урожденных встречал? — Ээ… Нигде. Не встречал. — Ты же сказал, что видел их. — Это я образно, — тут же глупо закивал Федя, пытаясь хоть так подкрепить свою ложь. — Вообще не видел, ну… издалека только парочку. Слышал просто. То там, то тут… Они классные. Мужик смотрел недоверчиво, но докапываться не стал. Федя тихо выдохнул. Они шли по опустевшему по ночи переулку в бар. Мужик, вроде, был вполне себе, не ударил его даже ни разу и не накричал. Хотя они, взрослые урожденные, и не кричали обычно, ну, кроме его родителей. Поэтому Федя шёл и тихонько мечтал выпросить у вампира бокальчик апероля или ещё чего. Чего-нибудь. Очень хотелось. Федя любил алкоголь, секс и вкусную людскую кровь, пропитанную сладким оргазмом. Федя был красивым, у него было красивое соблазнительное тело как для людей, так и для вампиров, красивая юная мордашка и большие карие глаза. Новая одежда сидела хорошо и достоинства только подчеркивала, так что… Шансы были. Федя не хотел пока наглеть по полной программе, хотя бы бокальчик апероля… Федя поежился, как только начал узнавать места. Точнее бар, в котором он и подцепил закопавших его ублюдков. Вампир его кислую морду не заметил, а может не захотел замечать. В любом случае они уже заходили внутрь. Федя неосознанно вцепился в краешек рубашки своего вампира, чтобы не потеряться в толпе и пошёл. — Я уже был здесь, но мог что-то упустить. Кстати, твоих знакомых я тоже встретил здесь, — вампир задорно оскалился — понятное дело, не выпуская клыки, но всё равно получилось жутко — и вновь пихнул ему его же фотку. — Смотри в оба, очень внимательно. Я тихо порасспрашиваю народ, может кто его видел. Федя криво улыбнулся и кивнул. — Буду очень внимателен. Вампир махнул ему и пошёл вглубь. Федю уже мало колышело, что он стоит один в толпе людей. Он знал, что его заметили, скорее всего даже запомнили. Федя любил себя и любил внимание. Выпивший, Федя танцевал вокруг шеста и орал диджею включить что-то повеселее. Тогда было весело, а сейчас нет. Федя шарился глазами по округе, продвигаясь в полумраке вдоль стен, пока случайно не выцепил взглядом недопитый коктейль, одиноко стоящий на пустом столике. Возможно, какая-то девушка просто пошла танцевать, оставив его на несколько минут, а может кто-то ушёл, забыв про этот коктейль, но Федя не смог сдержаться. Про свою брезгливость он и не вспомнил: подхватил бокал и быстрым шагом пошёл дальше, растворившись в толпе. Он вышел к противоположной стене, к другим столикам, и быстро с причмокиванием вылакал половину. Коктейль не был сильно крепким, был сладким, но в меру, и оставлял приятное мятно-цитрусовое послевкусие. Ему быстро стало хорошо и томно. Захотелось секса. Взгляд забегал по людям в толпе. Он с удовольствием лапал взглядом тех, кто попадал под его вкус, но пока подходить не решался: Федя помнил, что у него тут дело. Залип он на светлом затылке и широких плечах, облепленных темной рубашкой. Он жадно вглядывался, потому что толпа двигалась и постоянно закрывала то, что ниже. Он ждал, выхватывая картину по маленьким кусочкам. Узкая талия, узкие бедра, длинные ноги в темных брюках… И маленькая крепкая задница, выгодно подчеркнутая идеально отглаженными брюками. Не мальчик и даже не парень — мужчина в соку. Федя щедро хлебнул оставшуюся в бокале сладкую жидкость с листочком мяты впридачу, отставил его на стол и снова стал вглядываться в толпу. Он хотел найти своего вампира и, может, попросить хотя бы полчаса перерыва, но того видно нигде не было, а взгляд как назло всё время возвращался к брюкам и затылку. Федя не особо любил блондинов: их было слишком много среди урожденных и породистых вампиров, в обществе которых Федя находился постоянно. Светлые волосы, небось ещё голубые глаза — слишком заурядно, слишком непримечательно. Ему-то темная макушка и тёмные глаза перепали только благодаря матушке, которая, хоть и была урожденной, но не особо чистокровной, — повезло. Но Федя упорно следил за широкоплечим блондином. Взгляд выхватил часть лица, когда тот повернулся, и Федя обречённо выматерился. Глаза были голубые, лицо вполне привлекательное, только это был не человек и звали его Михаилом. Михаил теперь смотрел на него и шёл тоже к нему. Федя, вроде, хотел этого всего пару минут назад, а теперь вот не хотел. — Пойдем. Михаил кивнул в сторону выхода и пошёл, обернувшись только перед тем как выйти, проверить, идёт ли он следом. Федя уныло шёл. Сладкого блондинистого красавчика ему не отведать во время оргазма. И даже на задницу его не попялиться особо — по голове настучат очень быстро. Урожденные смотрели на однополые пары сквозь пальцы, но немногие из них действительно занимались этим. Мужчины любили женщин, как и заложила природа. Сексом они занимались с человеческими или обращенными женщинами, потому что других не было, а в брак вступали с такими как он как правило ради детей и только, хотя пользовать в свое удовольствие не брезговали. Федя не знал почему, но мета чем-то были привлекательны для мужчин, хотя, на взгляд самого Феди, ничем не отличались от человеческих красивых юношей. В любом случае, конкретно с Михаилом шансы были нулевые. Возможно, у него уже был муж, потому что в баре Михаил заинтересованным ни в ком не выглядел. — Заметил что-нибудь? — спросил у него вампир, когда они чуть отошли от бара. Снова шёл впереди него не оборачиваясь, и Федя снова пялился. — Нет. — Закончим с барами, потом проверим отели. Его видели несколько человек пару дней назад, он ушёл в компании мужчин, один из них явно был его любовником. Возможно, он до сих развлекается в этом городе. — О… Понятно. **** Федя пытался выпить ещё пару раз, но особо не шло, и он бросил это дело. Они обошли все бары в городе за ночь, в каждом задерживаясь минут на двадцать от силы. Больше никто про него ничего не знал. — Либо он до сих пор развлекается в отеле рядом с первым баром, либо решил сменить местность. Надеюсь на первый вариант. Сейчас… Миша обернулся (Федя уже привык звать его в своих мыслях Мишей) и осекся, наконец заметив его видок. Федя был несколько вымотан. Не столько физически, сколько эмоционально. Ему всё ещё было страшно, что его раскроют, и… он никак не понимал, как может привлекать половина тела. Задняя половина. Безусловно, она была чудесна, но передняя вообще к ней не нужна была. Странное дело. Классная задняя половина была Мишей (он её и видел чаще всего), а передняя — Михаилом. Михаил — передняя половина — был равнодушным и надёжным. А Миша был… секси. Близкий и далёкий, и манящий. И нужен был ему очень. Очень секс нужен был. Но Миша не мог его засексить: у Миши не было пениса, только крепкая задница — а Федя, конечно, задницей очень любовался, но вставлять в неё ничего не хотел. Он пробовал занимать активную роль с людьми — получилось неприятно и мерзко. Не создан он был для этого, и сама физиология об этом кричала. — Уже устал? — холодно спросил Михаил. Федя слабо кивнул. — Давно я таких слабаков не встречал, — задумчиво пробормотал мужчина, будто Феди рядом и не было. — Если перестанешь в облаках витать, закончим намного быстрее. Сейчас проверим гостиницы вблизи того бара, а завтра сместимся к югу. Феде возмущаться уже не хотелось. **** Федя продрых полдня, прежде чем его разбудили и запихнули, сонного, в машину. Федя засопел в машине и проснулся через час. — Портативный холодильник на задних сиденьях, поешь, — сказал ему Михаил, даже не глянув на него. Федя сладко зевнул, клацнув челюстями, и вытянул свой завтрак из маленького холодильника. Они ехали по пустой трассе, и некому было увидеть, как парень сосёт кровь из пакета на пассажирском. Федя выпил один и потянулся за следующим. Жизнь сразу засияла ярче, и стало веселей. Феде было так любопытно… всё. Миши не было, но Миша ему сейчас и не особо нужен был. — Михаил, а Вы… Как Вы меня откопали? Ну, как вообще нашли? — Я же говорил, те ублюдки слишком громко бахвалились в баре, что закопали вампира. Я просто поймал их всех и заставил отвести туда, где закопали. — О… А зачем? Теперь Михаил на него глянул, как всегда оглядывая всего, будто видел впервые. Наблюдать за этим было необычно. Федя никогда с таким не сталкивался, потому что его отец его узнавал сразу. Мужчина хмыкнул, и вернулся к дороге. — Потому что это жутко. Для меня полчаса делов, а для тебя вечность в гробу. И врагу не пожелаешь. — Спасибо Вам, — тихо произнёс Федя, теперь внимательно вглядываясь именно в Михаила, потому что Федю тронуло. Они с Михаилом совсем не были похожи. Светленький — темненький. Мощный — хиленький. И если о нос и подбородок Феди можно было порезаться, как всегда утверждала маменька, то носом и подбородком Михаила можно было убивать. Михаил был скуластым, но в его лице было больше мягких черт. Наверное, если бы он молчал, а Федя его не знал и обязательно был бы выпившим, то с пьяных глаз Михаил показался бы ему смазливым и обаятельным: из тех мужчин с потрясающей улыбкой и бесконечным списком разбитых сердец. Федя таких не любил, потому что очень боялся разбитого сердца. Отец как-то рассказывал ему, как долго добивался маму и как долго страдал, наблюдая, как она ходит на свидания с другими. А мама рассказывала ему, как плакала каждую ночь, не понимая, почему его отец не сделает ещё несколько шагов ей навстречу. И мстила ему. В общем, страдали оба, и хорошо, что треснувшие сердечки зажили и забились в унисон. А с такими обаятельными мужчинами положительный исход романа не предусматривался. Ну да это неважно было, потому что Федя был трезв, знал Михаила и прекрасно видел обжигающий холод в его глазах, из-за чего всё лицо казалось скорее фарфоровой маской. Михаил мог бы пожинать сердечки охапками, только этот холод сводил обаятельность к абсолютному нулю. Наверняка это замечали и люди. — Почему Вы ищете этого мальчика? — вырвалось само. Потому что очень хотелось знать. — Он мета, — легко ответил мужчина. — Очень нужный всем мальчик, на которого действуют всего два закона. Один из них он нарушил, косвенно нарушив второй. — И что с ним будет? — Будет пить, трахаться и обжираться кровью урожденного, которому он очень нужен. В общем, это всё, что мета делают по жизни. Ещё рожают, но это очень короткий отрезок их жизни. — О… Вы его жених? Михаил по-доброму усмехнулся и покачал слегка головой. — Нет. Мне такое счастье не нужно. — Почему? — Не больно ты любопытен? — Ну, — Федя пожал плечами, — наверное. Мы с Вами не друзья, конечно, но попутчики как минимум. Знаете, попутчикам обычно рассказывают много того, чего не рассказывают близким. Михаил засмеялся с его наглости. Федя подумал, что он просто смешной. — Тебе любопытно, почему мне не хочется мета? Меня не интересуют карманные собачки. Это странно — приходить домой, где твой муж вечно пьёт и обращает на тебя внимание, только когда хочет секса. Более того, интеллект у мета хромает очень сильно. Они пока эволюционируют, поэтому… на этом этапе природа наградила их мыслями исключительно связанными лишь с удовлетворением базовых потребностей. С пятилеткой интереснее, чем с мета, так что… Михаил пожал плечами. — И много Вы их встречали? — Достаточно. — И они все были одинаковые? — Да. С учётом моей слепоты так вообще кажется, что видел я только одного. Много-много раз. — А что, так ужасно когда муж глупый?.. — Дело не в уме, а в том, что у мета из интересов алкоголь, секс и кровь. Всё остальное им безразлично. — Так а зачем он Вам? Михаил глянул на него как на дебила. — Сказал же, ищут его. Попросили этим заняться меня. Закономерный вопрос «кто вы?» был дурацким. Михаил ему не ответит — Федя это ясно понимал. — Что дальше делать будем? — Снова обыскивать бары. — Почему? — Федь, тебя головой вниз в детстве не роняли? Я же сказал, мета любят алкоголь. Где алкоголь, там и секс, там и кровушки попить можно. Их мозгов хватает только на бар. — Вы так уверены? — Да. Федя приткнулся. С этой темой. — Вас когда-нибудь закапывали? Федя не мог заткнуться совсем. Особенно когда ему отвечали и отвечали спокойно, без явного раздражения в голосе. — Да. А что, заметно? — Вы мне искренне посочувствовали, и я подумал, что Вы тоже через это прошли. И как быстро Вас выкопали? — Год, одиннадцать месяцев и четыре дня. Федя искренне ахнул, а тело пробрала дрожь. — И как Вы?.. Михаил тяжко вздохнул, снова глянул на него. — Ты всё-таки очень любопытный. Но продолжил ему рассказывать. **** Они заходили уже в десятый бар подряд (Федя перестал считать после пятого, так что, возможно, он был не десятым), и Федя наконец набрался решимости. — Михаил… Угостите меня аперолем? Михаил как всегда глянул на него… и махнул рукой. — На, — дал ему пару купюр, — выпей один. Но не отвлекайся. — Спасибо! — радостно крикнул Федя и кинулся обнять своего вампира. Тот несколько удивился и отреагировать не успел, как Федя уже отстранился. — Спасибо. Федя решил не анализировать и убежал к бару. Перегнулся через стойку, протянул бармену купюры. — Будьте любезны, бокальчик апероля. Бармен понятливо кивнул, и Федя дернулся от звонкого шлепка по мягкому месту. Что-то внутри предвкушающе дрогнуло тоже, потому что на ма-а-аленькую секунду ему подумалось, что это мог быть Миша, но голос оказался не тот. — Скучаешь, детка? — приятным баритоном прошептал ему на ухо незнакомец, вжавший свой пах ему в задницу. Вся ситуация уже была сладкой. Очень сладкой. Федя томно выдохнул и обернулся глянуть на соблазнителя. Соблазнитель был воистину соблазнителем и был соблазнителен. Федя открыл рот, чтобы продолжить флирт, и наткнулся на Мишу далеко в толпе, на его светлый затылок. Сразу узнал. У него были дела и… всё. — Извини, милый, меня уже кое-кто развлекает. Федя неопределенно кивнул в толпу и пожал плечами. Бармен как раз поставил его апероль на стойку, он подхватил бокал и пошел подальше от бара. Поближе к Мише. Он всё равно пялился на Мишу, хоть и опасно это было. Заметит — проблем не оберешься, но… прекратить не получалось. Он допил апероль, как раз когда Миша шёл к нему. Передняя половина тоже была Мишей, доброй и надёжной. Он взял Мишу за руку, чтоб не потеряться и потащился за Мишей к выходу. — Осталось ещё семь, — выдохнул Миша устало. Федя ему посочувствовал. — Справимся, — сказал уверенно, так и не отпустив Мишину руку. **** Они ездили между барами на машине, и, когда они вышли из последнего, к ним в машину вдруг сел какой-то парень. Федя поглядел на него и ничего не сказал. Не его это дело, наверное, было. Но он расстроился. Потому что парень был симпатичный, но… но Федя был красивее! И если вдруг Мише захотелось кого подцепить, то Федя был рядом и хотел… очень хотел. А Миша хотел этого парня. К сожалению, алкоголя в его крови уже не осталось, да и не было толком ничего с одного коктейля, так что не думать Федя не мог. Не думать, не ненавидеть, не обижаться и не сетовать на жестокую судьбу. Они дошли до номера, в который заселились ещё днем, — общего, на минуточку! — и парень всё ещё плелся за ними. Молча. Федя подозревал, что парень под гипнозом, но от этого меньше ненавидеть его не мог, потому что завидовал, изо всех сил завидовал. — В душ пойдёшь? — спросил Миша, закрыв за ними троими дверь. Федя вяло угукнул и пошёл. Хотел помыться очень быстро и прервать парочку на самом интересном, чтобы насолить. Потом хотел помыться очень медленно, чтобы не прерывать парочку и не насолить. По итогу, вымылся как обычно и с опаской вышел. Миша сидел за столом с высоким стеклянным бокалом, полным крови и каких-то трав, по-видимому. Парень стоял в сторонке с перевязанным запястьем. Федя широко улыбнулся и сел за стол напротив Миши. — Что Вы туда добавили? — М-м-м? — Миша слегка склонил голову с мягкой улыбкой на губах. — Развлечение для гурманов. Хочешь попробовать? Это покруче коктейлей, хотя не знаю, действует ли на обращенных. — Хочу, — часто закивал Федя и уставился в ожидании на мужчину. Тот хмыкнул, взял со стола небольшой пакет с чем-то рассыпчатым, высыпал в чистый бокал большую щепотку и подозвал парня. Тот сделал на запястье ещё один надрез, наполнив его бокал, и отошёл. — И что? Это всё? — Да. Только пей осторожнее, маленькими глотками. Федя уже не слушал: щедро хлебнул, облизал губы и выдохнул сладко. Было вкусно и будто бы пряно, и будто бы алкогольно. — Ну как? — любопытно спросил Миша всё с той же улыбкой. Красивый безумно. — Ка-а-айф, — сладко протянул Федя, уже не в силах скрывать довольную улыбку. Он мгновенно стал пьян. И не только пьян. Состояние было нетрезвым, но одним алкоголем такого никогда не добьёшься. Федя чувствовал себя легко и приятно, и мысли в голове были только приятные. Как будто с него в миг сбросили всё напускное и неважное, оставив лишь голую суть: того Федю, которому нечего было скрывать, нечего было стесняться и бояться; того Федю, который хотел подольше разговаривать с этим вампиром и подольше любоваться на улыбающиеся губы этого вампира, и подольше прижиматься кожа к коже. — Раньше, до появления мета, когда урожденных женщин и мужчин было примерно равное количество, этот напиток был очень популярен. И если урожденный хотел приворожить другого урожденного, то он добавлял в него свою кровь. Мишу тоже вело и вело приятно. Федя жадно наблюдал за этим процессом и ловил мельчайшую деталь. Каждое движение губ, ресниц, даже волос казалось сексуальным. У Феди пересохло в горле, и он снова щедро глотнул. — Приворот? — спросил, облизнув губы. — Как афродизиак? Миша мягко покачал головой и продолжил своим расслабленным сексуальным голосом. — Не совсем. Он культивировал зависимость от крови конкретного урожденного. Без брака эту кровь получить невозможно и по сей день. Федя тихо ахнул. Суть повествования он улавливал, но смотрел уже только на соблазнительно искривленные губы. — Миша, — сказал тихо, сглотнул и набрал воздуха ртом, чтобы что-то сказать, но не получилось. Он смотрел на слегка приоткрытые в удивлении губы, между которыми, если приглядеться, было чуть влажно, а Федя смотрел очень внимательно. Федя кинулся через стол к этим губам. Обхватил Мишино лицо ладонями и поцеловал. Торопливо, неистово и жадно целовал чуть приоткрытый рот, который отвечать ему не хотел. Не стало границ и рамок. Он желал этого всем телом и молил своими поцелуями разрешения. Миша отодрал его голову от своей минуту спустя, и Федя сошёл с ума от влажных покрасневших губ напротив. Миша облизнул губы, смотря на него с лёгкой поволокой в глазах. — Ты с ума сошёл? — спросил у него хрипло и, наверное, серьёзно. — Да, — жарко выдохнул Федя и часто закивал, положив свои ладони поверх тех, что держали его голову на расстоянии, — прошу, пожалуйста, хоть немного. Я так тебя хочу. Глянул умоляюще, только теперь в голубые глаза. — Меня не привлекают мужчины, — также хрипло и медленно произнёс Миша, внимательно смотря на него. Федя снова часто закивал и заскулил. — Пожалуйста… Кинулся опять на Мишу, накрыв своим ртом его губы, и Миша внезапно ему ответил. Рванул его на себя через стол, опрокинув бокалы, вжал в себя и засосал сам. Федя снова тихо поскуливал от нетерпения и безумного какого-то счастья. Он жался, ерзал по крепкому стояку и жадно лапал всего Мишу руками. Миша постанывал ему в ответ, тискал его также жадно и сильно, но не больно. Отстранился от его рта, дёрнул за волосы назад и присосался губами к шее. Федя восторженно вскрикнул, максимально плотно вжавшись задницей в чужой пах. Было ошеломительно и очень чувствительно. Урожденные шею берегли, как и запястья, прикосновения к ним считались очень интимными и не всегда позволительными даже в браке, так что ощущения Федю захлестывали с головой. Пускай Миша и не знал, что он урожденный, — Мише хотелось позволить всё. — Миша, Мишенька, прошу, — стонал Федя, находясь на грани оргазма от того, как жадно его шею покрывали яркими засосами. Миша отстранился от его шеи, глянул на него возбужденно и с игривым оскалом, растянувшим блестящие от слюны губы, и Федя кончил. — Трахни меня, — взмолился, вздрагивая от сладких судорог. — Трахну, — проурчал Миша, чем снова заставил его заскулить. Вздернул его под бедра, встал и посадил на стол. Федя тут же закопошился, снимая с себя штаны с мокрыми трусами. Он тёк с двух сторон, и ему было уже абсолютно неважно, поймёт ли Миша, что он не совсем мужчина, потому что сзади было мокро как у женщины. Миша разделся сам и сдернул с него рубашку. Задержался чуть у лица и поцеловал. Федя подался вперёд, обнимая Мишу всем собой, и почувствовал проникновение. Было потрясающе. Пробрало от одного проникновения так, что он готов был кончить, если бы не одновременно прошившая боль от нехилого размерчика. Федя застонал, и Миша застонал в его рот тоже. — Ты такой узкий, — зашептал горячечно, глядя ему в глаза, шаря горячими ладонями по его спине. — Больно? Надо же было растянуть. — Мне охуенно, — честно прошептал Федя. Миша шало усмехнулся и чуть отстранился, крепко взяв его за бедра. И больше ничего не спрашивал. Трахал его сладко, будто бы был создан для того, чтобы ублажать его дырку своим пенисом. Федя чувственно стонал и моментами переходил на крик, и Миша бесстыдно стонал ему в аккомпанемент. Они сцепились как животные, будто секса до этого не знали никогда. Они перебрались на постель после первого оргазма, и тогда Миша снова подозвал загипнотизированного парня. — Открой рот, — шепнул чарующе Феде на ухо. Федя безропотно открыл, сидя на твёрдом возбужденном члене. Миша высыпал ему на язык те самые непонятного происхождения травы и заставил парня снова порезать руки. Сладкая свежая кровь, смешавшись с травами, потекла по пищеводу, и Федя застонал. Чувство эйфории накрыло с новой силой, снеся все внутренние блоки. Федя с поволокой пялился, как Миша также глотает особый напиток, и очень хотел его поцеловать. И прерывать не хотелось: действо завораживало. Миша, напившись крови, глянул на него режуще-откровенно, и поцеловал сам. Федя дрожал, вылизывая чужой рот с пряным привкусом, а потом Миша задвигал бедрами снизу, и целоваться стало невозможно. Стало слишком хорошо. Когда за окном задребезжал рассвет, они всё ещё были в постели. Миша медленно трахал его лицом к лицу, уложив ладонь на низ его живота. Смотрел внимательно то вниз, то на его, Феди, лицо и медленно тягуче толкался, также подрагивая от удовольствия, как и Федя. Федя дышал шумно, скатываясь в стоны, и молил не останавливаться пересохшими губами. Миша не останавливался. **** — Подъём! — крикнули под ухом, и Федя тут же подорвался. Миша стоял перед ним в одном полотенце, сидящем на бёдрах, с влажной кожей и растрепанными волосами. Федя заспанно щурился, чтобы рассмотреть больше. — Купайся, собирайся. Как будешь готов, выезжаем дальше. Федя кивнул и пошел в душ. Федя хотел спросить почему. Очень хотел узнать, почему же Миша согласился на секс с ним. Но Федя очень не хотел знать ответ. Он чувствовал себя восхитительно, удовлетворенно по всем фронтам и… счастливо. Он просто был счастлив, потому что всё, что происходило с ним, его через край радовало. И Федя не хотел знать почему. Не хотел, поэтому и не спрашивал. — А сколько эта кровь хранится? — жадно прихлебывая из пакетика, спрашивал вместо этого Федя, пока они ехали по трассе дальше. — Дней пять от силы. Хотя я никогда не пил ту, что хранилась в холодильнике больше двух дней. — Да? А я в основном свежую пил. Холодненькая — это так, перекусить. — Тогда должен бы чуть больше силёнок иметь. Ты так боишься людей? Поэтому не смог от них отбиться? Миша снова смотрел на дорогу, а не на него, но его это больше не беспокоило. Миша говорил с ним, интересовался им, и Федя был доволен. — Я… — Федя задумался, но ничего не надумал, — я не знаю. Меня особо и не бил никто, а эти начали бить и я… Я ничего не смог сделать. Миша хмыкнул и покачал головой. — Вот же ж ребёнок. Бьют — беги, если уж драться не умеешь. — Теперь я это понимаю. — Ума не приложу, как ты до этого жил… Федя пожал плечами, спокойно посасывая кровушку, и с интересом пялясь в окно, где быстро мелькали поля и редкие речки, и животные: лошади, коровы, овцы. — Ты когда-нибудь пил кровь животных? — Да. Но выжить на ней невозможно. — О… А я слышал, что кто-то живёт… **** Они приехали в крупный южный город вечером, бросили вещи в отеле и пошли гулять по главной улице. Все приличные бары находились именно на ней и вблизи, поэтому в машине смысла не было. Федя, по правде, вечерние городские пейзажи толком и не видел. Он вообще мало видел людские поселения. Большую часть жизни он провел в родительском поместье, откуда они выезжали на ужины к другим родовитым урожденным и на мероприятия для тех же родовитых урожденных, где родители решали свои важные дела или просто веселились. В городах он бывал с родителями примерно раз в год, и большинство видел либо через стекло машины, либо через стекло отеля. А вживую светящиеся небоскрёбы поражали воображение. Федя задирал голову, которая сразу начинала кружиться, и не мог оторвать взгляд. Миша тихо по-доброму смеялся, поддерживая его под поясницу, чтобы не упал. А потом Федя наконец обратил внимание на более ближние красоты и обомлел. Широкая аллея в центре города, по которой они неторопливо гуляли, была засажена пестрыми цветами, кустами и старыми величественными деревьями. Между деревьев протянулась сетка гирлянд, разноцветных и ярких, с необычными блестящими и светящимися шарами на них. Федя вцепился в Мишу сам, потому что глаза разбегались. На кустиках, словно случайно, валялись такие же светящиеся шарики, только поменьше, а периодически им на пути встречались потрясающие арки с завитушками, тоже все обвешанные гирляндами по контуру. Федя и не знал, что так… бывает. — Миша, — прошептал тихо, прижавшись к чужому теплому боку, — ты меня подсадишь? Вон там, под этим шариком, я хочу его украсть. Миша вдруг засмеялся. Федя растерянно глянул на него. Миша смеялся искренне и звонко, заразительно. — Федь, ну зачем он тебе? Если ты его срежешь, он же перестанет светиться: ты ведь провода оборвешь. — Я не настолько дебильный, — проникновенно продолжил Федя. — Я это знаю. Купим вилку, чтобы в розетку вставлять, проводочки соединим, и будет у нас шарик один красивый светиться. Миша снова засмеялся. Федя так и не понял, что на этот раз он смешного сказал. — Федь, если ты это сделаешь, потухнет часть улицы — это по-любому заметят. — Но… — Федь, это глупо. Федя вздохнул и просто тоскливо пялился на потрясающие шарики над головой. Миша вдруг отстранился. — Стой здесь, — сказал ему и ушёл дальше. Федя стоял и смотрел на шары. Они завораживали его переливами света. — Держи. Федя обернулся на голос и замер. В восхищении, конечно. Миша протягивал ему шарик на палочке, прозрачный, внутри которого даже ярче сияли разноцветные огоньки. — Спасибо, — тихо сказал Федя, забрав шарик. — Спасибо большое! Федя кинулся Мишу обнимать. Благодарность переполняла его через край, потому что шарик был таким нужным и таким восхитительным. Федя был счастлив. Очень-очень. Миша улыбнулся по-доброму, потрепал его по голове ласково. — Это мелочь. Развлекайся. Федя и развлекался. Они снова обходили один бар за другим, но Федя уже мало обращал на это внимание: у него был шарик. Ни просекко, ни апероля уже не хотелось. Хотелось побыстрее закончить и выпить с Мишей той вкусной кровушки с примесями. Когда они вышли из последнего бара, за ними увязался парень. Федя искоса глянул на человека и перевёл взгляд на своего вампира. Миша открыто скалился, по-доброму. Федя улыбнулся тоже. Он очень хотел Мишу. А Миша его. Большего, в общем, ему и не надо было. Миша организовал им выпить в номере, вкусненького, свеженького, и Федю снова повело. Федя вылизал запястье парня, покрытое кровью, а потом отправил того перевязывать рану. Было вкусно. Очень. Он предвкушал секс ровно как и Миша, который снова обрёл расслабленную ласковую улыбку и тёплые глаза, но разговаривать с Мишей ему тоже нравилось очень, почти как секс. Миша, несмотря на свой благодушный вид, вздохнул тяжело и подпер щеку ладонью. — Я не буду тебя больше держать. Федя удивлённо выпучил глаза. И слов в моменте не нашлось, но Мише они и не нужны были. — Думаю, этого мета украл один из урожденных. Его след оборвался в том баре. Скорее всего оттуда его и украли. Федя глупо улыбался и не знал, что сказать. Совсем не знал. — Вдруг… — вырвалось у Феди, — вдруг он где-то ещё? Мы ведь только бары проверяли. — Нет. Я уверен. — Почему? Он ведь мог… — Не мог. Это не первый мета, которого я ищу, но первый, кого я ищу так долго. Они все находятся в течение нескольких часов, потому что они тупые. — Почему сразу тупые?.. Миша снова вздохнул. Очень-очень тяжко. — Они все сбегают перед свадьбой. Они все думают, что не хотят пить просекко и заниматься херней, что они созданы для другого, но все из них по итогу хотят пить просекко и заниматься херней! Правительство уже рассматривает идею отменить закон о наказании мета за побег, потому что их всё равно никто не наказывает. Один думал, что классно будет делать людям причёски! Другой — что хочет надувать шары и раздавать их мужикам! Ещё один — что будет вылавливать котов при наводнениях! Следующий — что соберет бригаду и они вместе будут чинить людям телевизоры! Они дебильные, Федь! Абсолютно каждого я ловлю в ближайшем городе в ближайшем баре! Этот тоже был в ближайшем городе, в ближайшем баре, а потом вдруг исчез. Его украли. Федя не смотрел на Мишу. Федя уткнулся взглядом в стол и нервно крутил бокал пальцами. — Почему ты так их ненавидишь? — прошептал жалко, вскинув глаза на своего вампира. Обидно так в моменте стало. Очень-очень обидно. Потому что всё, что говорил Миша, было правдой. Федя узнавал себя, и это было ужасно, и обидно, и… Федя не хотел быть таким. Не хотел быть как все. Не хотел быть тупым. Не хотел, чтобы Миша его ненавидел. — О чем ты, Федь? Никакой ненависти нет, — Миша усмехнулся. — Пускай мета глупые — ты тоже не особо умный — но ты для меня привлекателен, а он, — Миша взял фотографию и обернул лицевой стороной к нему, — пустышка. Федя сглотнул. В моменте захотелось заплакать, только он не знал, как это оценит Миша. Миша повернул фотографию лицевой стороной к себе и вдруг замер. Федя этого не заметил. Федя заметил, как Миша посмотрел на него, прямо и очень внимательно, потом снова опустил взгляд на фото, потом опять поднял на него… Федя понял. Всё. Как-то быстро. Миша отложил фотку, взял свой бокал и выпил оставшееся залпом. Федя округлил глаза. Мишины глаза заволокло чем-то масляным, и сами движения Миши стали плавными и томными. — Иди ко мне, — негромко сказал Миша. Федя встал и пересел к Мише на колени. Без толики страха. Он хотел Мишу. Миша сжал ладони на его бёдрах, повёл их выше, до груди, и остановился. Поднял взгляд до его глаз, посмотрел долго и поцеловал. Федя жадно ответил, а целовали его жадно и даже отчаянно. Горячие ладони сместились вниз, на его задницу, сжали её сладко. Миша отстранился от него, взял его на руки и бросил на постель. Федя выдохнул возбужденно от придавившего сверху веса, прогнулся, чтобы ближе, чтоб кожа к коже, хоть они и были до сих пор одеты. Миша выдохнул ему в унисон. Снова целовал его шею, только осторожно и даже как-то бережно. Это оказалось не менее приятно. Федя запрокидывал голову и стонал-скулил от ярких ощущений, коленями сжимая Мишины бедра. Миша запустил ладонь ему в штаны, сжал ласково член и скользнул пальцами глубже. Огладил ложбинку меж ягодиц и вытащил руку. Миша посмотрел на свои влажные пальцы, усмехнулся пусто и глянул в его глаза. Феде почему-то стало плохо в моменте: не физически, а душевно… но это был момент. Миша, не отрывая взгляда от его глаз, медленно слизал смазку со своих пальцев. Федя не сдержал чувственного стона дрожащим голосом. Миша снова усмехнулся, теперь откровенно похотливо, и Федя раздвинул ноги. Брюки с него сдернули быстро вместе с трусами, задрали его ноги и вставили. Федя восторженно вскрикнул, выгнув спину. Рвано подмахивал, цеплялся за Мишу и умолял. Больше. Ещё. Первый свой сухой оргазм Федя словил в середине ночи. Первый в жизни. Свернулся в позу эмбриона и тихо поскуливал, пока всего прошивало короткими безумными судорогами. Миша вздернул его задницу, поставив его в коленно-локтевую, и вошёл. Федя заорал, пытаясь сбежать от слишком невозможных ощущений. Миша не дал. Миша навалился сверху и продолжил глубоко и сильно долбить его дырку. Федя зарыдал. Судороги оргазма не прекращались, снова и снова провоцируемые потрясающим пенисом внутри него. Он упал в обморок (тоже впервые в его жизни во время секса), но его быстро привели в чувства. Федя захлебнулся, утонул в чистом неразбавленном наслаждении, которое Миша не дозировал, а просто пихал в него своим пенисом. И отдался Мише. Целиком.