Kagami no mura

      Знаете, а вообще-то быть ёкаем — это очень не очень.       Нет, серьёзно. В этом нет ничего романтичного или, упаси всевышние-или-кто-там-еще-есть, интересного.       На самом деле жизнь ёкая — это, по сути своей, рутина. Очень часто крайне скучная. Особенно если вы не какой-то там сильный и стоящий на высоких позициях демон, а простой работяга, находящийся внизу иерархии. Ниру, конечно, такое описание не совсем подходит. Чисто фактически он является сильным ёкаем и вполне мог бы занимать далеко не последнюю роль, но ему это как-то не прельщало.       Быть в непосредственной близости к отцу не хотелось. Вот прям вообще. А также снова и снова видеть в отражении собственную внешность, почти идентичную отцовской. Нет, увольте. Есть, конечно, в подчинении Нессана и те, кто прям наслаждаются своей работой. От воспоминаний о любимых подручных отца мурашки побежали. К счастью, Ниру к их числу не относился.       Его устраивала та жизнь, которая у него есть сейчас. В человеческом теле — с другой внешностью и именем — в мире смертных. Да, его тело было куда слабее, чем в истинной форме, но кому это вообще нужно? Его деятельность не имеет никаких связей с боями или обороной деревни, хотя оно тут и не требуется. В этом забытом всеми месте даже особо опасных диких животных не было, что уж говорить об агрессивно настроенных чужеземцах?       Была в Зеркальной деревне своя опасность. Как и везде, он полагает.       Только вот конкретно этой опасностью является он сам.       Упс, неудобненько.       Ни отца, ни Кенго абсолютно не волновало, где ещё один Зеркальник околачивался, пока тот в свою очередь кое-что для них делал. Кое-что очень неприятное для Ниру, но выбирать не приходится. Либо это, либо лишняя встреча с отцом. Ну уж нет.       Хотя в какой-то степени он всё-таки привязывался к сменяющимся поколениям людей в его деревне. Он довольно давно тут обосновался — конкретно в человеческом обличии, когда понял, что может воровать их внешность, — и поначалу это было тревожно. Он впервые украл у человека его внешность без ведома отца. Тот никогда не рассказывал об этом, а потому Ниру предполагал, что за открытие этой способности ему может прилететь.       Но его опасения были напрасны. Они, кажется, вспоминали о его существовании только тогда, когда тот слишком долго отлынивал от работы. В остальное же время они друг друга игнорировали. Ниру только в радость.       После того как он более-менее успокоился, появился другой вопрос. Ему же надо было чем-то заниматься. В какой-то момент безделье начало постепенно сводить с ума. А потому вопрос о роде деятельности и появился. А его интерес упал на местную библиотеку. Ниру — всё от той же скуки — исследовал деревню и прилегающий к ней лес вдоль и поперёк. Когда он начал знать каждый уголок, то начал интересоваться историями и местными. Дальше пошли и книги, а там и огромный багаж знаний. Поэтому, а почему бы не стать владельцем этих Архивов?       Организовать это было сложно. Подгадать момент, чтобы поменять внешность, было легко. Смерти при непонятных обстоятельствах были не такими уж и редкими в этом месте. Что было по-настоящему тяжело, так это сделать всё так, чтобы владельцем всегда был он. Желающих стать его преемником было не очень много, но всё же находились. Но кроме этого ему приходилось изучать этих людей. Чтобы при «смене владельца» резкие изменения в характере не были такими заметными.       Он с этой задачей, конечно, слегка проебался.       Отцовский темперамент брал своё, и рано или поздно вырывался наружу. Потому нужно было делать что-то другое. Он перекладывал работу на очередного преемника, а сам уходил на опушку леса, находящуюся достаточно далеко от деревни, и медитировал. Фокусировался на образе всегда собранной матери. Прокручивал в голове все её наставления. И спустя время, долгое время, у него начало получаться. Истинный характер просачивался и никуда не делся, но сдерживать его стало куда легче.       После этого каждый новый владелец библиотеки становился собраннее, спокойнее и серьёзнее, когда ему переходили полномочия. И периодами вспыльчивым. Первое время эти резкие перемены — иногда не очень, бывали и те, кто изначально были спокойными — напрягали местных жителей, но спустя несколько таких смен владельцев все привыкли. На счастье Ниру, конечно.       Время шло, владельцы менялись, а Ниру… не заметил, как проникся людьми здесь. Конечно, то, что они понавесили здесь такое количество зеркал, напрягает, но большую часть времени это не напрягало. Как они вообще поняли, что самая эффективная защита от него именно они, неизвестно, но Ниру не был этому рад. Даже с учётом того, что люди видели его маскировку, он всё равно видел в отражении свою настоящую внешность. Поэтому да, он старался избегать зеркал. К счастью, это не было так сложно.       Что до людей, деревня находилась на отшибе мира, население тут не очень большое — все друг друга знают, — а путешественники — дело редкое. Потому и менталитет тут своеобразный. Особенно если сравнивать с теми редкими путниками, которых встречал Ниру. Но он находил в этом свой шарм. Не сразу, конечно, но прожив здесь первые пару столетий, и сам не заметил, как потеплел к местным.       Правда, особо сильных чувств он к ним тоже не испытывал. Хотя, по идее, должен. Всё-таки он может быть знаком с человеком практически с его рождения, контактировать с ним всю жизнь, а потом тот закономерно погибает. Обычно все скорбели на похоронах и были расстроены или злы, а Ниру был скуп на эмоции. Он был ёкаем, даже если находился в человеческом теле. О каких сильных чувствах к смертному может идти речь?       Так сменялись года, поколения, столетия. И всё было полно рутины.       До сегодняшнего дня.

      ***

      Утро, как и всегда, было довольно пасмурным, а на листьях собиралась роса. Ниру же знал, что скоро эта прохлада спадёт и уступит место дневному теплу и солнцу. Настроение сегодня было удивительно хорошим. Правда, голова слегка болела. Ниру предпочёл игнорировать это и направился на улицу, чтобы где-то пересечься с Машуу для пробежки.       Машуу Бойде — прекрасный человек, который в основном занимается заготовками дров и периодически охотой. В отличие от своей матери, которая всегда была заядлой путешественницей, он был крайне предан своей родине и никогда не стремился уйти отсюда. Особенно когда начал наконец встречаться с Даниеру. Нет, серьёзно, Ниру не смог бы ждать, пока эти двое признаются друг другу ещё год.       Иногда он не совсем понимал Бойде. Двадцать семь лет тот прожил в пределах одной деревни и ни разу не проявлял и малейшего желания уйти отсюда хотя бы на пару недель. Просто повидать мир. Понаблюдать за другими людьми, культурами, попробовать новую кухню и многое другое. Мир ведь не заканчивается в этой дыре. Нет, тот питал искреннюю любовь к месту рождения. Восхищался видами, которые уже должны были отпечататься на обратной стороне век, дорожил каждым жителем деревни и делал всё, чтобы облагородить её.       Ниру не понимал этого. Он искренне хотел уйти отсюда. И желательно не возвращаться. Всё слишком знакомое, серое и скучное. Никаких красок. Пустота, которая ещё и напоминает об отце. Дрожь берёт. Как бы он на самом деле хотел посетить родину его матери. Даже несмотря на то, как с ней поступили её же сожители, Ниру был бы рад увидеть, где родилась его мать. Где она была до того, как попала в плен к Нессану.       Видите ли, жизнь такого ёкая, как Ниру, — это не только скучно, но и одно большое ограничение. Такие, как он, обречены сидеть на коротком поводке, который держал более сильный ёкай. В случае с Ниру — отец. И когда этот поводок натягивался слишком сильно, когда он считал, что может уйти, тугой ошейник на его шее давал о себе знать, удерживая на месте. Он не мог уйти слишком далеко от деревни. Потому никакая ему родина матери не светит.       А Бойде, имея абсолютную свободу выбора в том, где ему и с кем жить, просто… не пользовался этим. Ниру не понимал этого. И однажды он всё-таки проиграл в битве своему любопытству и спросил об этом. Машуу молча смотрел на него около минуты, а потом улыбнулся, и с его губ сорвался мягкий смешок. Он ответил, что как раз потому, что у него этот выбор есть, он выбрал остаться здесь. Ниру не начал понимать его больше, но что-то его в этом задело.       Выбрать остаться где-то…       Хах.       Непозволительная роскошь для кого-то вроде него.       Ниру постарался выкинуть лишние мысли из головы, ведь в поле зрения появился Машуу. Скоро они побегают, и всё придёт в норму. Если её можно так назвать, конечно.

***

      Пробежка прошла хорошо. Мысли и правда пришли в норму, и Ниру мог спокойно работать сегодня. Машуу сказал, что дел сегодня особенно много, а потому они навряд ли пересекутся. У Ниру дела обстояли не лучше. Серьёзно, дел в архивах накопилось выше гор. Хотя, казалось бы, он только и делает, что работает там не покладая рук. Впрочем, в библиотеку постоянно наведывались жители деревни, в том числе дети, которые очень уж любили здесь играться. И разрушать аккуратно выстроенную систему расстановки книг на стеллажах. Возможно, Ниру стоит начать принимать меры по этому поводу. Да, точно стоит.       Ближе к полудню в помещение влетел ураган детей, которые носились по проходам, беря случайные книги и свитки, а потом клали их обратно тоже в случайных местах.       Давай, Ниру, принимай меры.       Дети продолжали носиться, разговаривать и смеяться.       Ниру продолжал сидеть за своей стойкой, наблюдая за разворачивающимся хаосом.       Кажется, в дальней части что-то упало. К счастью, ничего не разбилось. Дети сбежались к дальней части и чуть утихли. Ниру смотрел на помещение, в котором будто землетрясение случилось. Из окон лился солнечный свет, и он мог видеть пыль, которая поднялась из-за детей и сейчас летает по всей комнате. Ниру делает пометку о том, что стоит провести влажную уборку. Желательно сегодня.       Спустя пару минут дети подбегают к нему, все счастливые и, кажется, более спокойные, чем когда они только пришли. Ниру молча смотрит на них, пока одна из девочек роется в своей сумке, что-то выискивая. А после подходит ближе и кладёт на стойку… венок.       — Это вам, Ниру-сан! — звонко пропела она, ярко улыбаясь. — Извините, что мы всё разгромили. Мы больше так не будем!       Ниру знает, что будут. Но ничего не говорит. Просто кивает, а дети, абсолютно довольные, убегают. Библиотека становится очень тихой. Венок очень красивый. Ниру берёт его и кладёт на верхнюю полку сзади него.       Мда, хуёво он принимает меры.

***

             После ухода детей день проходил как обычно. Ниру прибрал весь тот беспорядок, оставленный этим маленьким ураганом, а потом закончил документацию пары свитков. Удивительно, что сколько бы он этим ни занимался, необходимость вести документацию и проверку архивов никогда не пропадала. Магия, не иначе.       Сейчас же Ниру спокойно читал, попивая чай. Как ему кажется — великолепное окончание дня. За окном золотом светится закатное солнце, температура стала ниже, чем днём, но всё ещё приятной. Большинство сидело по домам, также занимаясь делами. Кто-то готовил ужин для своей семьи, кто-то мог вести бурные беседы с друзьями, а жители постарше, вероятно, постепенно начинали подготавливаться ко сну. В общем-то, абсолютно всё говорило о том, что к нему уже никто не заглянет.       Ну прелесть же! Всегда бы так.       Ниру уже потянулся к стоящей на столе чашке чая, как вдруг что-то у него в голове щёлкнуло. Странное, но знакомое ощущение, будто у него в груди натянулись струны. Как Ниру был привязан к этому месту, так и Деревня была привязана к нему. Он знал, что происходит на его территории. Это натяжение струн было редким явлением, но всё запоминающимся. Он знал, что это значит.       Кто-то пересёк границу Деревни.       Путешественники здесь — дело нечастое, но и не является чем-то удивительным. Обычно Ниру не обращает на них никакого внимания. Ну, большую часть времени. Но он никогда их не встречает и в принципе предпочитает не высовываться лишний раз. Но в этот раз что-то было не так. Это было похоже на предчувствие, которое было так свойственно матери. Она всегда к нему прислушивалась и никогда не жалела об этом. Мысль о матери забила последний гвоздь в гроб, и Ниру, встав, решил, что лучше разобраться с этим сейчас. Всё равно оно просто так не уйдёт.       Как он и думал, температура на улице была немного низкой, но обращать внимание на вечернюю прохладу не было времени. Надо дойти какими-нибудь окольными путями до входа в деревню, посмотреть на этого путника и пойти дальше заниматься своими делами. У него, знаете ли, книга не дочитана.       И что, что он читает её по третьему кругу?       В последний раз он открывал её сто пять лет назад! Некоторые моменты уже забылись. А как он мог без идеального знания книг рекомендовать их жителям?       Плутая за домами, не выходя на главную дорогу, Ниру дошёл до входа и осмотрелся. Никаких новых лиц не наблюдалось. Жаль, придётся ждать здесь какое-то время. Но, к счастью, уже через пару минут наблюдения за небом у входа появилась низкая фигура. Впрочем, не сильно ниже его самого. Простенькая, но практичная одежда и объёмная сумка. Да, точно путник. И, вероятно, иностранец. Ниру никогда не видел настолько блондинистых волос. Платина Арисон была великолепна, но у незнакомца это был какой-то сложный оттенок пшена или чего-то подобного.       Судя по движениям парня, тот рассматривал зеркала. Неудивительно, пока похоже на стандартную реакцию. Пока тот глазел на его главную ненависть во всей деревне, к тому подошёл Машуу. О, а вот это уже интересно. Разговоры Ниру любил подслушивать. Пристроившись около домика, ёкай навострил уши и начал прислушиваться. Он мало что мог разобрать — ебучее человеческое тело, — но не терял надежды выцепить хоть какую-то полезную информацию.       Так бы и продолжалось, но вот диалог замолк, и двое направились вглубь деревни. Ну и славно. Напряжение в груди наконец пропало, а значит, можно возвращаться восвояси и продолжить чтение. Правда, чай придётся заваривать заново, он явно остыл. А жаль. Вечер был потревожен, но не испорчен, так что всё исправимо.

***

      Ниру успел только заварить новый чай, пар которого ароматно клубился над кружкой, и удобно устроиться за своим столом, как дверь библиотеки распахнулась, и в неё вошёл… тот незнакомец. Да вашу блять мать, он только понадеялся, что сможет спокойно провести вечер, но нет.       Что ж, теперь вечер официально испорчен. Замечательно.       Тот вошёл и, потратив пару секунд на осмотр помещения, вперился взглядом в него. Ниру спокойно ответил ему своим каменным молчанием и держал зрительный контакт. По сравнению с отцом и Кенго это ничто. Никто из них не разрывал тишину. Оба не выглядели смущёнными этим, нет, они были абсолютно спокойны и невозмутимы. Даже если Ниру был готов плеваться ядом за испорченный вечер. Сейчас давать волю эмоциям было нельзя. Долго это продолжаться не могло, и Ниру решил снизойти до него и первым начал диалог, даже не пытаясь скрыть своей пассивной агрессии:       — Чем могу помочь? — спросил он, не отводя взгляда и не меняя позы. Тот ответил почти сразу:       — Информацией, — прозвучал немного низкий, с лёгкой хрипотцой голос.       Ну ахуеть теперь. А секрет мироздания ему не открыть?       — Исчерпывающе, — выплюнул Ниру, начиная немного закипать. Хотелось хотя бы попытаться вернуться к книге и чаю, но не при нём, нет. — Не потрудитесь уточнить?       — Ключ, — ответил тот. На поднятую бровь Ниру незнакомец потрудился уточнить. — Ключ Хирингу. То, что может излечить любой недуг.       О, это что-то интересное. Ниру быстро проверил свою ментальную картотеку, пытаясь вспомнить, что ему о нём известно. Он слышал об этой штуке, но сам склонялся к версии, что это простая байка. Но, как показывает практика, есть те, кто в это верит. Не то чтобы это хоть как-то касается его лично. Ниру предполагал, что если он и существует, то явно не в смертном мире. Возможно, что-то такое завалялось в коллекции отца или Кенго.       Будучи крайне сильными ёкаями, Нессан и Кенго, разумеется, питали слабость к коллекционированию. Надо же выёбываться и показывать своё превосходство любыми методами. Они оба собирали различные артефакты, храня их в своих резиденциях. Ниру, впрочем, никогда там не бывал. Не очень хотелось, да и не то чтобы кто-то его туда пустил. Разве что тайно пробраться, но оно того не стоило.       — В первый раз слышу, — легко соврал он. Не собирался Ниру рассказывать хоть что-то этому нарушителю спокойствия. Но отделаться от него как-то нужно было, а потому спустя пару секунд тишины, самым насмешливым тоном продолжил: — Впрочем, можете осмотреть Архивы. Глядите, что-то да найдёте.       Тот ничего не ответил, а просто развернулся и ушёл.       Наконец-то, блять. Ниру об этом явно пожалеет, но забирать слова назад уже не собирался. Даже если он запрёт дверь, тот её либо выломает, либо будет долбиться, и тогда тишины ему не видать. Короче, минусов больше, чем плюсов.       Ниру посмотрел на свой чай и книгу, вздохнул, а потом вернулся к своей вечерней рутине. С испорченным настроением, конечно.       А ещё с подступающей головной болью.