Личная жизнь Се Ляня: только для посвященных

Идея, как и многие гениальные идиотские идеи, родилась в душной комнате общаги под аккомпанемент хруста чипсов и грохота виртуальных сражений. — Нам нужны улики, — мрачно констатировал Му Цин, проигрывая в очередной раз боссу. — Конкретные, железные. Чтобы показать Се Ляню, в какую трясину он вляпался. Словами его не проймёшь — он под гипнозом. Фэн Синь, развалившись на кровати, уставился в потолок, где треснувшая штукатурка напоминала очертания какого-то чудовища. — Улики… Значит, надо проникнуть в логово зверя. Увидеть всё своими глазами. — Проникнуть? — Му Цин фыркнул. — В его особняк? У него наверняка охрана с автоматами и собаки-людоеды. — Не в особняк, — глаза Фэн Синя сузились. — Он бизнесмен. У него должен быть офис. Или… клуб. Тот самый, куда он возит А-Ляня. Ты видел, в какой одежде А-Лянь иногда возвращается? Не в своей. Значит, они куда-то ходят. Мысль была бредовой. План — откровенно самоубийственным. Но в их воспалённом заботой воображении они уже видели себя героями, спасающими друга из лап развратного олигарха. Их подпитывало юношеское бравадство и полное непонимание того, с чем они собирались столкнуться. Они провели «разведку». Фэн Синь вспомнил, что однажды, когда он тащился за той чёрной машиной, она скрылась в районе самых дорогих ночных клубов. А один клуб выделялся даже среди них — «Призрачный Город». Он не рекламировался, о нём ходили легенды. Говорили, что попасть туда можно только по приглашению. Идеальное логово для их злодея. — Туда только по приглашениям или если ты звёздная штучка, — сказал Му Цин, погуглив. — Значит, нам нужно приглашение или стать звёздными штучками, — невозмутимо заявил Фэн Синь. Идея заключалась в том, чтобы попытаться проникнуть через чёрный ход, пока будут принимать какую-нибудь громкую поставку. План был настолько дырявым, что даже они сами в глубине души понимали его безнадёжность. Но отступать было поздно — честь миссии «Спасение Ляня» была поставлена на карту.

***

Вечером, облачившись в свои самые «клубные» вещи (у Фэн Синя — кожаная куртка с заклёпками, у Му Цина — чёрная водолазка, которая, как ему казалось, делала его похожим на хакера), они подъехали к «Призрачному Городу». Здание сверкало холодным светом, у входа стояли не охранники, а скорее статуи в костюмах — высокие, бесстрастные, с глазами, сканирующими подъезжающие лимузины. — Бля… — выдохнул Фэн Синь, внезапно осознав масштаб глупости. — Он реально богатый. — Богатство не оправдание разврату, — с пафосом процитировал Му Цин чью-то фразу из сериала. — Пошли. Ищем чёрный ход. Они обошли здание, пытаясь выглядеть как потерянные посетители. Им повезло — они наткнулись на открытую грузовую дверь, куда заносили ящики с дорогим алкоголем. На секунду внимание грузчиков и охранника отвлёк спор о накладной. — Сейчас! — прошептал Фэн Синь, и они юркнули внутрь. Их сразу накрыла волна звука, запахов и света. Это был не просто клуб. Это был кафкианский лабиринт из бархата, хрусталя и тёмного дерева. Люди вокруг были не просто богаты — они были из другого измерения. И все смотрели на двух парней в дешёвой коже и водолазке с таким недоумением и брезгливостью, будто те были тараканами, выползшими из-под плинтуса. — Надо искать его, — пробормотал Му Цин, чувствуя, как его «хакерская» водолазка намокает от пота. — Или Ляня… Они попытались затеряться, протискиваясь мимо столиков, но их было видно за километр. Через две минуты на их пути выросли два человека в идеальных костюмах. Улыбок на их лицах не было. — Можно ваши приглашения, джентльмены? — спросил один, голос был вежлив, как лезвие бритвы. — Мы… мы ищем друга, — попытался блефовать Фэн Синь. — Он здесь с… с хозяином. Взгляды охранников стали ещё холоднее. — Имя вашего друга? — Се Лянь! — выпалил Му Цин, надеясь, что имя сработает как пароль. Имя «Се Лянь», выпавшее из уст Му Цина, повисло в воздухе, словно неверная нота в симфонии шика. Охранники не моргнули, но в их бесстрастных глазах что-то щёлкнуло, словно они получили новый, слегка абсурдный код доступа. — Пожалуйста, пройдёмте, — прозвучало без интонации, и их мягко, но необратимо направили не к выходу, а вглубь лабиринта роскоши. Их привели в комнату, похожую на кабинет дорогого адвоката: тёмное дерево, кожаные кресла, глобус-бар. Всё кричало о деньгах, но тихо и скучно. Фэн Синь и Му Цин уже мысленно прощались с жизнью, представляя себе владельца этого места — обязательно толстого, в золотых цепях, с сигарой. Дверь открылась. Вошёл Се Лянь. На нём был скромный серый костюм с неброским синим галстуком. В руках — папка с бумагами и калькулятор. На лице — усталое, сосредоточенное выражение. Он выглядел не как жертва гламурного злодея, а как… бухгалтер. Очень уставший, очень ответственный бухгалтер. — Фэн Синь? Му Цин? — Его голос звучал изумлённо и устало. Он провёл рукой по лицу. — Что… что вы здесь делаете? Вас как сюда вообще пропустили? — А-Лянь?! — Фэн Синь вытаращил глаза. — Ты… ты что, здесь работаешь? Уборщиком? Се Лянь вздохнул, поставил папку на стол и упал в кресло, изобразив крайнюю степень профессионального истощения. — Уборщиком? Хотел бы. Нет, ребята. Я… я здесь личный бухгалтер. Вернее, помощник личного бухгалтера. Ассистент-стажёр. Господин Хуа — мой… работодатель. В его голосе прозвучала такая глубокая, прочувствованная усталость от слова «работодатель», что Му Цин невольно проникся симпатией. — Бухгалтер? — переспросил Му Цин. — В ночном клубе? В три часа ночи? — Это не просто клуб, — с ещё большим унынием пояснил Се Лянь. — Это частный клуб-кабачок с системой взаимозачётов, транснациональными филиалами и налоговой отчётностью на тридцать семь юрисдикций. И да, сводный баланс иногда сдают в три ночи. А иногда и в пять утра. Я уже месяц не видел рассвета, который не был бы отражён в эксель-таблице. Дверь снова открылась. Вошёл Хозяин. Фэн Синь и Му Цин приготовились увидеть монстра. Они увидели… зануду. Высокий, стройный, в идеально сшитом, но нарочито консервативном тёмно-сером костюме тройке. Рубашка — белая, галстук — тёмно-синий. Его лицо было частично скрыто под широкой, элегантной шёлковой повязкой чёрного цвета, которая скрывала отсутствующий глаз. Повязка не выглядела угрожающе — скорее, как медицинский аксессуар, подчёркивающий общую атмосферу сухого, педантичного аскетизма. В руках — планшет и стопка папок. Он вошёл не как владыка ночи, а как директор НИИ (научно-исследовательского института), которого оторвали от важного графика. — А-Лянь, — произнёс он, и голос его был суховатым, педантичным, без малейших бархатных ноток. — Ты отвлёкся. Мы не закончили с амортизацией нематериальных активов по филиалу в Люксембурге. И кто эти… молодые люди? Он повернул голову в их сторону. Его единственный видимый глаз, холодный и тёмно-карий, уставился на Фэн Синя и Му Цина. Взгляд был не ледяным и угрожающим, а скорее раздражённо-непонимающим, как у учёного, увидевшего в своей стерильной лаборатории тараканов. Повязка добавляла образу отстранённой, почти клинической строгости. — Господин Хуа, это мои одногруппники, — поспешно сказал Се Лянь, вставая. — Фэн Синь и Му Цин. Они, кажется,… волновались за меня и… случайно зашли. — Зашли? — Хуа Чэн слегка наклонил голову, и тень от повязки легла на половину его лица. — В частный клуб со строгим пропускным режимом? «Зашли»? Интересный способ выразить беспокойство. Напоминает несанкционированный аудит. — Мы просто… — начал Фэн Синь, но Хуа Чэн его перебил, слегка постукивая пальцем по планшету. — Неважно. А-Лянь, раз уж твои друзья здесь, может, кратко проиллюстрируешь им суть нашей текущей задачи? Чтобы они поняли, какой захватывающий досуг у тебя здесь. — Он подал Се Ляню планшет. Се Лянь вздохнул так, будто ему предложили прочесть вслух телефонный справочник, и включил режим «занудного объяснения». — Видите, ребята, вот сводная таблица операционных расходов за квартал. Проблема в статье «логистика и гостеприимство» по проекту «Оазис». Мы не можем корректно распределить накладные расходы между развлекательной и деловой составляющей для оптимизации налоговой базы в свете последних поправок к подпункту «Ж» 447-й статьи Налогового кодекса. Господин Хуа настаивает на применении метода двойной дегрессивной амортизации с поправкой на сезонный коэффициент, но я считаю, что в данном случае уместнее… — Постой, постой, — Му Цин, у которого уже начали дёргаться веки, поднял руку. — Ты… ты всё это понимаешь? Се Лянь посмотрел на него глазами человека, видевшего дно ада, и это дно было выложено налоговыми декларациями. — Я должен понимать. За это платят. Иногда даже сверхурочные. Копейки, но платят. Хуа Чэн фыркнул — суховато, по-профессорски. — «Копейки» — это громко сказано, А-Лянь. Это инвестиция в ваш профессиональный рост. И, возвращаясь к Люксембургу: мы применяем принцип начисления или кассовый метод? Аргументируйте. Фэн Синь и Му Цин переглянулись. Их героический друг не был в плену у развратного монстра. Он был в плену у самого скучного, занудного и дотошного босса во Вселенной. Это было… даже хуже. По крайней мере, в их понимании. В этот момент в дверь постучали и вошёл Инь Юй. На нём был такой же скучный серый костюм, а на лице — выражение человека, который только что просидел 12 часов на совещании про стандартизацию скрепок. — Господин Хуа, извините за вторжение. Срочно требуется ваша виза на документы по внутригрупповому займу между Кипром и Гонконгом. И юристы беспокоятся насчёт трастового соглашения — формулировка о бенефициарах кажется им «излишне поэтичной». Хуа Чэн вздохнул, поправив повязку — этот жест выглядел как привычное движение человека, уставшего от мигрени. — «Излишне поэтичной»? Я требовал юридической точности, а не вдохновения! Ладно, я посмотрю. А-Лянь, займись с гостями. И… просвети их, пожалуйста, о важности соблюдения коммерческой тайны. Чтобы у них не возникало желания «заходить» снова. На словах. — Он бросил на «гостей» взгляд, полный раздражённого презрения к их невежеству в вопросах международного налогового права, и вышел за Инь Юем. В комнате воцарилась тишина. Фэн Синь первый не выдержал. — А-Лянь… извини. Мы думали… — Что я тут в золотой клетке с шампанским? — грустно улыбнулся Се Лянь, ослабляя галстук и устало потирая глаза. — Мечты. Нет, ребята. Тут… тут бесконечные цифры, сводные отчёты и господин Хуа, который может два часа спорить о том, как классифицировать расходы на минеральную воду для переговорных — как представительские или как хозяйственные нужды. Это ад. Но это легальный, очень скучный и очень хорошо оплачиваемый ад. — И этот водитель, Хэ Сюань? — не сдавался Му Цин. — А? О, он просто возит господина Хуа на встречи с аудиторами и в налоговую. У него такое лицо, потому что он тоже всё это слышит. И тоже мечтает о тишине. Иногда он просто сидит в машине и смотрит в одну точку. Я его понимаю. Фэн Синь почувствовал глубокую, всепоглощающую жалость. Их друг не погибал морально — он умирал от скуки. — Блин, А-Лянь… Мы не знали. — Ничего, — махнул рукой Се Лянь. — Теперь знаете. И, ребята, ради всего святого — ни слова никому. Господин Хуа панически боится утечек. Он может заставить меня пересчитывать всё за последние пять лет. Вручную. На абакусе. Через десять минут их мягко выпроводили через чёрный ход. На прощание Се Лянь сунул им в руки по банке дорогого энергетика («чтобы не заснули по дороге, вам ещё учиться») и посмотрел на них такими усталыми, покорными судьбе глазами, что у них сжалось сердце.

***

Когда они скрылись из виду, дверь в соседнюю служебную комнату приоткрылась. Хуа Чэн, уже без пиджака, прислонился к косяку, беззвучно трясясь от смеха. — «Налоговая база… поправка на сезонный коэффициент…» — он давился от хохота. — А-Лянь, ты гений! Ты видел их лица? Они не испугались! Они… они прониклись к тебе жалостью! Они думают, я мучаю тебя бухгалтерской каторгой! Се Лянь скинул скучный пиджак и стянул галстук, на его лице наконец появилась живая, озорная улыбка. — Ну, технически, иногда ты и мучаешь. Особенно когда в десять вечера начинаешь разбор полётов по расходам на канцелярию. Но да, сработало. Они теперь уверены, что самое опасное здесь — это риск заснуть над отчётом о движении денежных средств. — Идеальное алиби, — согласился Хуа Чэн, обнимая его за талию. — Скучно, легально, душераздирающе уныло. Никто никогда не заподозрит, что в этом самом «офисе» вчера разбирали одного наглого контрабандиста, причём не на словах. Ты лучший актёр и самый изощрённый психолог, А-Лянь. — Главное, чтобы Инь Юй не лопнул, — усмехнулся Се Лянь. — Он же должен был играть роль замученного клерка. А он в этой роли почти постоянно, так что проблем не было.

***

Внизу, в своей крохотной бухгалтерской конурке (которую он ненавидел всей душой), Инь Юй, услышав это, лишь вздохнул и налил себе ещё одну чашку успокоительного чая, на этот раз действительно подумывая добавить туда чего-нибудь покрепче. Он мечтал лишь об одном: чтобы эти два идиота никогда больше не решили «спасать» господина Се. Потому что в следующий раз ему, Инь Юю, возможно, придётся изображать не просто замученного клерка, а, не дай бог, специалиста по МСФО (Международным стандартам финансовой отчётности). А это было уже слишком даже для его железных нервов