Личная жизнь Се Ляня: только для посвященных

Идея была, по мнению Хуа Чэна, гениальной в своей простоте. Его А-Лянь работал на износ, балансируя между бухгалтерской отчётностью и контрольными над чересчур разговорчивыми кредиторами. Нужен был отдых! Но отпустить его просто так, чтобы он скучал вдали? Немыслимо. Значит, нужен полезный, обогащающий досуг. — «Лазурные вершины», — проскандировал Хуа Чэн, демонстрируя брошюру пятизвёздочного спа-курорта. — Горячие источники, воздух, пахнущий деньгами и сосной, и, по данным Инь Юя, там же будет наслаждаться водными процедурами статс-секретарь Гун. Тот самый, который тормозит наше прошение о лицензии на новую игорную зону. У него есть слабость: он любит в источнике… петь арии из пекинской оперы. Без слуха. Нам нужны видео. Ты поедешь, отдохнёшь в люксе с видом на его приватную беседку и… запишешь для нас приватный концерт. Се Лянь, в этот момент мысленно сворачивая в трубочку финансовый отчёт одного наглого контрабандиста, поднял глаза. — Сань Лан. Шантаж с помощью оперного вокала — это новый низ даже для тебя. — Это не шантаж! Это сбор культурологического материала! — пафосно возразил Хуа Чэн. — И я всё устроил. Ты — начинающий, но многообещающий режиссёр документального кино о… целительных звуках. Всё оплачено. Документы — шедевр подделки. Ты будешь просто лежать в воде, наслаждаться жизнью и… держать кнопку записи на брелоке в виде плюшевого медведя. Противостоять Хуа Чэну, когда он входил в раж собственной креативности, было бесполезно. Так Се Лянь оказался в холле «Лазурных вершин» с чемоданом, полным скрытых камер, и чувством глубокой предопределённости.

***

В это же время в комнате общаги университета «Сяньлэ» разгорался кризис. — КОНЕЦ! ЭТО КОНЕЦ! — Фэн Синь метался, показывая Му Цину распечатку. — Смотри! «Супер-акция! Секретный оздоровительный ретрит для избранных!» Лянь сказал, что едет к тёте-травнице в деревню! Но у него нет тёти-травницы! У него есть только тот жадный калькулятор в костюме! Значит, его продали в рабство на какие-нибудь подпольные спа-процедуры для олигархов! Или… или он сам, доведённый до отчаяния, пошёл в эскорт, чтобы оплатить учёбу! — Последняя мысль поразила его самого. — БОЖЕ, МЫ ДОЛЖНЫ ЕГО СПАСТИ! Му Цин, листая отзывы, хмурился. — Тут пишут: «Прекрасный детокс. На третий день мне принесли завтрак в виде каменного сада. Буквально. Галька и мох. Администрация назвала это „тактильным питанием“». Странное место для рабства. Дверь распахнулась, и влетел Ши Цинсюань в шелковом халате цвета рассвета над Гималаями. — Дорогие мои паникёры! Судьба вмешалась! Я только что выиграл розыгрыш «Мистический уик-энд для души и тела» в «Лазурных вершинах»! От бренда ароматических масел «Шёпот Феникса»! Это знамение! Мы едем вырывать А-Ляня из лап суровой спа-судьбы и заодно проникнуться эстетикой! Так микроавтобус, пахнущий дешёвым энергетиком, фаст-фудом и благородной целью, повёз трёх «рыцарей в сияющих… шортах» к тем же «Лазурным вершинам».

***

Се Лянь только что занял стратегическую позицию в общем источнике — в идеальной точке для обзора приватной беседки статс-секретаря. Его «плюшевый мишка» лежал на бортике. Он уже мысленно составлял план монтажа («Звуки природы… контрапунктом диссонанс страдающей партии сопрано…»), когда эхо гор огласил рёв: — А-ЛЯНЬ! НЕ СДАВАЙСЯ! МЫ ИДЁМ! Фэн Синь, в плавках с черепами и с полотенцем на шее как плаще супергероя, ворвался в зону бассейнов. За ним, пытаясь раствориться в ландшафте, брели Му Цин в строгом чёрном купальнике («чтобы не привлекать внимания») и Ши Цинсюань в комплекте для аквааэробики цвета перламутровой раковины. У Се Ляня похолодела кровь. Его прикрытие. Его миссия. Его последние остатки душевного спокойствия. — Ребята?! — его голос прозвучал так пронзительно-искренне, что сам Хуа Чэн мог бы позавидовать. — Что… как вы здесь?! — Мы вытащим тебя из этой роскошной тюрьмы! — провозгласил Фэн Синь, осматривая его на предмет следов чипов для отслеживания или гипноза. — Ты же не согласился на «омоложение стволовыми клетками альпаки»? Говори честно! — Я… я здесь по гранту! — выдохнул Се Лянь, хватаясь за свою легенду. — Снимаю кино! Про… звукотерапию! — Какой глубинный посыл! — всплеснул руками Ши Цинсюань. — Мы будем твоей группой поддержки! И фокус-группой! Показывай нам всё! Се Лянь понял: чтобы нейтрализовать эту катастрофу, нужно возглавить её. Он повёл их в самый шумный, многолюдный бассейн с водопадами, подальше от зоны тишины и статс-секретаря.

***

В «Логове» Хуа Чэн наблюдал за развитием событий. Через видеотрансляцию с «мишки» доносились шедевры: он видел, как Фэн Синь ревел: «Смотрите, я — водопад Познания себя!», как Му Цин скептически комментировал его позу, и слышал возмущённый крик женщины о «шевелящемся сашими» в джакузи. Хуа Чэн положил лоб на стол. Его плечи тряслись. Инь Юй, стоявший рядом, вздохнул и мысленно повысил себе зарплату. — Превосходно, — выдавил сквозь смех Хуа Чэн. — Мой гений кризис-менеджмента сейчас разгребает последствия перформанса «Хрупкость бытия». Инь Юй, где цель? — Статс-секретарь Гун, — доложил Инь Юй с мрачным предчувствием, — только что решил «выйти в народ» и направился в общий комплекс джакузи. Тот самый, где… Хуа Чэн поднял голову. В его единственном глазе смешались ужас и неподдельное восхищение. — Нет. Он не…

***

В общем джакузи царил апокалипсис. Фэн Синь устроил соревнование по задержке дыхания, выдавив из себя: «Я… познаю… пустоту…» — и выпустив пузыри, похожие на крик души. Му Цин пытался рассчитать объём воды, вытесненной Ши Цинсюанем, который позировал, как русалка на скале. И именно в этот момент в воду, флегматично раздвигая ряды отдыхающих, вошёл статс-секретарь Гун. Важный, грузный, с лицом, выражавшим глубокую скорбь о моральном облике молодёжи. Его охрана нервно расчищала пространство. Се Лянь, сидевший по шею в воде, почувствовал, как судьба играет с ним в жестокий пинг-понг. Цель в метре. Брелок-мишка на бортике. И три живых, говорящих источника помех рядом. И тут случилось неизбежное. Фэн Синь, «познав пустоту», вынырнул прямо перед статс-секретарём, фыркая и отплёвываясь. — О! Новый друг! — прохрипел он радостно. — Присоединяйся! Мы тут… медитируем на тему круговорота воды в бассейне! Лицо Гуна стало гранитным. Охранник сделал шаг вперёд. Се Лянь мысленно попрощался с лицензией, свободой и, возможно, жизнью. Му Цин, всегда ценивший точность, вмешался: — Технически, это не бассейн, а искусственный геотермальный резервуар с системой рециркуляции. Кстати, ваш температурный режим, — он обратился к охраннику, — неоптимален для расслабления гладкой мускулатуры. Охранник замер в недоумении, переваривая информацию о своей гладкой мускулатуре. А Ши Цинсюань, увидев новую «интересную фактуру», возвёл руки к небу. — О, великий дух вод! Пошли нам знамение! И знамение явилось. Из-за декоративной бамбуковой изгороди, ведомое растерянным спа-терапевтом, вышло то самое знаковое животное курорта — альпака по кличке Облачко. Потерявшееся, пушистое и явно желавшее пить. Увидев воду, Облачко радостно заковыляло к краю джакузи, сунуло морду… и чихнуло. Прямо на дорогой парик статс-секретаря Гуна. А затем, запутавшись копытцем в шелковистой бахроме, в панике дёрнуло головой и стащило парик с головы высокопоставленного лица, оставив того с гладкой, блестящей от влаги лысиной. Наступила тишина, звонкая, как лёд. Потом Ши Цинсюань взвизгнул: — ОН БЛАГОСЛОВЛЯЕТ НАС И ДАЁТ НАМ СИГНАЛ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ УСЛОВНОСТЕЙ! ЭКО-ТЕРАПИЯ В ДЕЙСТВИИ! Хаос достиг точки кипения. Облачко, испугавшись визга и размахивая париком на копыте, рвануло прочь, снося на своём пути столик с травяным чаем и попадая передними копытами прямо в джакузи к Фэн Синю. Тот, решив, что это часть «опыта», обнял животное за шею: «Брат по духу! Ты тоже сбросил оковы!» Охрана, забыв о важности персоны, бросилась спасать парик и отлавливать альпаку. Статс-секретарь Гун, фыркая от ярости, прикрывая лысину руками, сделал несколько неуклюжих шагов в попытке лично отобрать свой парик у животного, но лишь получил в ответ брызги и равнодушное фырканье. Весь в каплях альпачьего чиха и окончательно униженный, он в сопровождении одного телохранителя ретировался в свою приватную беседку — как раз напротив Се Ляня и его брелока-мишки, которая всё это время записывала видео. Пока Фэн Синь пытался научить Облачко задерживать дыхание, а Му Цин объяснял спа-терапевту законы Архимеда применительно к парнокопытным, в памяти мишки навеки сохранились бесценные кадры: как статс-секретарь с идеально блестящей, лишённой волос головой, багровея от бессильной злобы, тщетно пытался отобрать свой драгоценный парик у проворной альпаки, в то время как его охранник вступал в нелепую, почти комическую схватку с животным. Когда же альпака, наконец, вырвалась и умчалась, оставив чиновника в позе безутешного страдальца, Се Лянь, убедившись, что нужные кадры уже в ловушке памяти устройства, спокойно и без лишней суеты нажал на брелоке кнопку «Стоп». Запись завершилась. Миссия, несмотря на все помехи, была выполнена.

***

Поздним вечером, когда друзья наконец отбыли в бар (Фэн Синь — чтобы «закрепить духовное единство с миром», Му Цин — чтобы найти алкоголь, убивающий память, Ши Цинсюань — чтобы заказать коктейль «Слёзы Феникса»), Се Лянь вышел на балкон. Он отправил Хуа Чэну сообщение Се Лянь: Материал добыт. Конкурс на самый ценный кадр между альпакой, крадущей парик, и лицом секретаря в момент его утраты. Победитель — альпака. Сопутствующий ущерб: один парик, система рециркуляции (Фэн Синь пробовал «прочистить карму»), репутация курорта и, вероятно, чувство собственного достоинства статс-секретаря. Твой «режиссёр». Ответ пришёл мгновенно — видео с Хуа Чэном, который буквально катался по дивану, давясь от смеха. — А-Лянь… — он вытер слёзы. — Я… я пересматриваю запись с «мишки»… Тот момент, когда парик взлетает на альпачьем копыте… а лицо Гуна… Это… это лучше, чем любая лицензия! Инь Юй! Оформи для Облачка пожизненный абонемент! Он — наш невольный агент! — Сань Лан, это не смешно, — пробормотал Се Лянь, но сам не мог сдержать улыбки. — Твоя «полезная» поездка чуть не закончилась международным скандалом с участием парнокопытных. — Зато ты отдохнул? По-настоящему? — спросил Хуа Чэн, и его взгляд стал мягким. Се Лянь задумался. Весь день он провёл в роли смотрителя сумасшедшего дома на минеральных водах. Это был кошмар. Но странным образом… да. Он не думал о долгах, схемах, налогах. Он думал только о том, как бы Фэн Синь не утонул, пытаясь доказать альпаке теорию круговорота. — Да, — признался он. — Это был… самый нелепый и самый человеческий день за долгое время. — Идеально, — прошептал Хуа Чэн. — Тогда миссия выполнена. Завтра Хэ Сюань приедет за тобой. А этим трём… открой неограниченный счёт в баре. Пусть компенсируют моральный ущерб от «тактильного питания». И передай им от меня: если они когда-нибудь решат «спасать» тебя снова — пусть сначала позвонят. Я организую им тур с гидом. И защитные шлемы. Он помолчал, а потом его голос стал низким, обволакивающим: — А теперь ложись спать, мой герой шпионажа в спа-зоне. Завтра ты дома. И я придумал, как мы будем… смывать с тебя остатки курортного духа. Очень тщательно. Се Лянь выключил телефон. Глядя на звёзды, он вдруг ясно осознал: его жизнь — это абсурдный цирк на два манежа. В одном — власть, опасность, холодный расчёт. В другом — альпаки в джакузи, друзья, готовые на любое безумие ради него, и человек, который, наблюдая за всем этим бардаком, не злится, а смеётся до слёз и считает это самым дорогим шоу на свете.