Реквием без оттепели

TV On The Radio — Halfway Home

Казалось бы, что жизнь налаживается с появлением первых солнечных лучей в этом поистине затуманенном городе. И февраль месяц — не помеха для того, чтобы весенняя пора начала пробираться куда-то глубоко вовнутрь; согревать одним лишь воспоминанием о себе, потому что именно с первого числа нового сезона все искренне верят, что и начинается жизнь с чистого листа. Птицы поют тихо, но слышимо, и шум с улицы никоим образом не заглушает их. Наверное, это предвкушение имеет смысл быть, ведь и рабочие дела действительно могут свернуть в нужное русло, принеся за собой крупный абзац на пустую страницу. Только вот шарканье ботинок по мокрому асфальту рубит это ожидание разом, ведь ментальная смерть — страшнее физической, и кто же знает, на что способна Вики Уокер, когда ее переполняют столь бурные эмоции за содеянное своим же братом? Мими вприпрыжку пытается догнать фигуру впереди себя, и Вики, кажется, толком и не задумывается о том, что на улице все еще холодно, и ее куртка нараспашку может наградить ее простудой, как минимум; весна на душе — иллюзия, но ее желание придушить как можно скорее Сэми — сильнее всего. Упаси Господь, чтобы тот не умудрился найти оправдание своему поступку, и тогда импульсы Вики превратятся в реальность; уж слишком часто они смотрели «Гриффины» вместе, чтобы иметь искаженное представление о решении проблем внутри семьи. Волосы растрепанны, торчат в разные стороны из-за того, что одежда электризует их; снова чуть завиваются из-за влажности. И если бы Уокер увидела себя в зеркало, то, конечно же, ужаснулась, ведь Ребекка всегда отчитывала своих детей за неопрятность. Но это ли она?.. Или же просто именно так должна выглядеть жертва нападения? В любом случае, даже в таком виде на нее оборачиваются прохожие, и в очах их вовсе не осуждение с презрением, а скорее наоборот — желание узнать поближе, точнее не душу, конечно, ведь только внешность и цепляет. Некая аристократичность передалась несомненно сразу от двух родителей, как будто Вики выиграла самый большой куш в генетической лотерее, и она знает, что даже со всеми недостатками — ее внешний вид, как ключ к достижениям. И странно, она и саму себя не понимает: как так сильно можно ненавидеть себя, бесцеремонно проебывая время на самобичевание, и одновременно боготворить… Короткие ноги Мендес все же догоняют знакомую, пытаясь хоть как-то умерить ее пыл, ведь дорогу Уокер явно не знает, просто несется по наитию, как будто видит все кровавые следы своего брата, которые ведут к месту его укрытия. В прятки снова захотел поиграть, вовсе позабыв о том, как часто проигрывал в любой из ролей: от Вики не спрятаться, да не сыскать ее — тоже. Обогнув угол улицы, которая расположена прямо на окраине района Хартклифф, где находится в основном промышленная зона, Уокер и сама начинает понимать, что идут они прямо по курсу к автосервису, в котором работает Сэми; и сама мысль о том, что он даже не пытается особо задницу свою спрятать — смешит, поэтому и настрой боевой начинает сменяться неким интересом и азартом. Слышит запыхавшиеся вздохи Мендес, и ботфорты ее шаркают еще более слышимо, чем у Вики; все-таки у фигуристок шаг более широкий, да и ноги хоть и скользят по льду, но техника даже в жизни при ходьбе куда увереннее. — Вики… Вики! — Мими легонько подхватывает ту под руку, из-за чего Уокер не сразу вылазит из своих мыслей, и взгляд ее — хмурый, жесткий из-за того, что брови темные снова свелись к переносице. — Ви, давай только без криков?.. Он там не один. Выражение лица все такое же — даже не сменяется, только голова чуть наклоняется вправо, пытаясь сразу распознать в Мими очередные скрывающиеся тайны: не уж-то она буквально все это время прикрывала не только Сэми, но и тех, кто ввел его в эту авантюру? Верить не хочется, хотя с другой стороны: чему удивляться? Вики и сама порой принимает неверные решения по жизни, и было ей от кого учиться: начиная от брата, которого она сейчас готова первая же прибить за содеянное, заканчивая родителями, у которых вся жизнь буквально выстроена без основного сюжета; каждый их шаг может привести к необратимым последствиям, и это плохо, крайне дурное влияние, но и дети — такие же, даже Грейс. Она может и находится меж двух огней, но потянется всегда за примером самых близких. Голубой взгляд бегает уже по небу, и облака стремительно снова прикрывают солнце; разговаривает ли с ней сейчас погода таким образом? Да, в заметках шизофреника — уж точно. Но что-то внутри так сильно сдавливает, что прямо должно указывать на то, что перейдя за порог сервиса — жизнь не будет прежней, но виновата ли в этом сама Вики? Может и нет… хотя никто не заставлял ее совать нос в чужой вопрос. Осматривает дверь железную, которая является запасным выходом из здания, но очи по-прежнему пустые, как будто Уокер и вправду сейчас все равно на то, что эффект бабочки усилится, и отношение ее к жизни брата точно изменится. — Могу пойти первой, — добавляет Мими, а сама уже хватается за ручку серебряного цвета. Вики лишь голову поворачивает снова в сторону нее, а потом кивает вверх, мол: «валяй». — Меня не прогонят, а ты — со мной. Как только она оборачивается снова лицом ко входу, у Уокер уже автоматически глаза закатываются, потому что слишком много драмы будто разводится на ровном месте, где еще трупов после их же обоюдной злости нет. Слишком много переживаний в открытую и разговоров впустую, все это — раздражает, но и дает понимание тому, почему Сэми выбрал ее. Мими слишком легкая на подъем, а еще способна голову разгрузить, заставив позабыть о проблемах на весь период, пока ее рот не заткнется. Дергает за ручку, вниз опускает, и дверь открывается со скрипом, что заставляет буквально приковать к себе все взгляды, которые только имеются в этом чертовом сервисе. И не проходит и секунды, как Мими вылавливает таким же образом объект бесконечного стресса, который она даже прикончить не может — любит, пиздец как любит; а еще подвязана к нему слишком крепко. У Сэми, кажется, рот открылся от неожиданности, пока в голове происходил поиск подходящей фразы для оправдания, а глаза крупные стали еще шире — он не напуган, нет; но вовсе не думал, что его нагонят так быстро. На столе лежит тряпка, и используют ее для того, чтобы протирать смазку во время ремонта, — Мими плевать, она видит в ней орудие для пыток. Хватается за нее, а после шаг ее наконец-то становится неистово быстрым. — Да как ты мог?! — выкрикивает она, пока тряпка уже успешно попадает по точкам на теле, куда целится Мими. — Ты… дурак… придурок! Эгоист! Ворсистая тряпка — красная; наверное, должна действовать на Сэми, как на быка, но он наоборот лишь руками обороняется, да зенки выпучивает так, будто и вовсе не понимает — за что сейчас получает. Вики же на пороге все еще стоит, да и никто особо ее не замечает, ведь крики Мендес только и привлекают к себе большее внимание. Щеки чуть прикусывает, когда понимает, что Мими сама же хотела, чтобы криков не было; лишь спокойный диалог… наверное, просто нервы сдают сразу, когда видишь объект своей очередной обиды. — Ос… — запинается, когда ткань все же попадает ему по щеке. — …черт, Мими, остановись! — Пошел к черту! — процеживает так, будто Сэми не кинул ее в праздник, а убил всю ее родню, — даже тех, кого она сама не видела в живую ни разу в жизни. — Дебил! Ты даже сегодня все умудрился испортить! — …дай… мне. Все. Объяснить! — у самого одышка жуткая, но взгляд случайно вылавливает и сестру, которая вот-вот перешагнет эту границу. — А ты что здесь забыла? Одна фраза, и почти все присутствующие в этом автосервисе обернулись в сторону входа, где стоит девчонка, которая безумно схожа внешне с Сэми; но она статична, даже с ноги на ногу не мнется; кажется, такая же уверенная в себе, как и ее братец отмороженный. Подбородок чуть опускается книзу, когда понимает, что у нее сейчас только два выхода: уйти прочь отсюда и не вмешиваться во всю эту странную, грязную, несуразную тему или же… сначала навалять подзатыльников Сэми. — Ты… — тихо шепчет, но Уокер сразу же улавливает, из-за чего и разъяренная Мими рядом — не помеха вовсе. — …иди сюда. Говорит без лишних содроганий в голосе: четко, быстро, буквально приказывает. Шаг, два, три, и Уокер-старший уже пятится назад, но больше как в шутку, и сам уже гогочет нервно, понимая, что Вики не остановится, пока не схватит. Наверное, у Сэми встроены зеркала заднего вида, ведь пока он спиной повернут в сторону, в которую ему приходится буксовать от разъяренной сестры, — он почти ничего и не задел, кроме журнального столика. — Какого хрена, Сэми? — она даже не старается его догнать, просто идет, исследуя шагами площадь помещения. — В какой момент ты понял, что нет идеи лучше, чем грабануть меня в мою же смену? — Что?! — вскрикивает Мими, когда узнает долю правды, и она действительно не была посвящена в планы данного преступления очередного. Голову Уокер оборачивает в сторону возгласа, но в его глазах так и читается, что он в целом не планировал об этом как-то даже заикаться при Мендес. — Технически, эти деньги — не твоя зарплата. Не успев осознать сказанное, к тому же — вообще необдуманное, резким движением Сэми приходится уклоняться от вещей, которые попадают под руку Вики, только вот ее выражение лица совершенно не схоже с шоком, который вырисовался на физиономии Мими. Сестру просто разрывает от злости перманентной, — которая успела скопиться за весь этот чертовый день, — пока она пытается смириться с новым статусом своего брата. — Да ну? С этих денег нам и выплачивают ее, — берет под руку маленькую шкатулку, а в ней сложены недостающие болтики, которые уже служат запаской некой. Взмах руки, и твердый короб влетает Сэми в плечо, пока тот не успевает отпрыгнуть. — А теперь мне придется упахиваться за бесплатно… И все из-за тебя! Смех звонкий разносится по всем углам сервиса, и исходит он с другого конца — там, где остальные расселись так, словно им показывают новую премьеру боевика, да такого, где артхаус служит за основной жанр. Остервенелым взглядом Вики ловит знакомые черты лица: заостренный нос, глазницы, скулы, — в целом, крайне нетипичная внешность для жителя Британии, и она уже примечала ее. В голове лишь одно имя вертится: Маль-бон-те. Сталкиваются снова, из-за чего у Рэйвенскрофта непривычно быстро выступают мурашки по телу, хоть он уже давно раскусил, что же за «Миа» заставила его испытать столь неестественный для его нутра интерес еще на катке. И Уокер снова брови сводит к переносице, когда понимает, что все присутствующие здесь явно знали про ее существование. И, наверное, так же дали добро тому, чтобы родной брат совершил покушение в ее крохотном закрытом мире, заманивая и ее в их грязное дело. Палец вытягивает перед собой, указывает прямо на чертового Мальбонте, который уже успел оставить после себя довольно заметный отпечаток, и острый ноготь метит где-то промеж его глаз лисьих. — Тебя я знаю… — шепчет, но слышимо, голову склоняет чуть вбок, внимательно рассматривая — уже — знакомое лицо; а на нем гримаса такая, что хочется моментально впиться ногтями в морду эту… противно красивую. — Сэми, твоя сестра та еще врушка, — улыбается нахально, оголяя зубы белые, а взгляд его теперь скачет буквально по каждому присутствующему в данном помещении. Вики и сама начинает оглядываться по сторонам, вылавливая и ярко-рыжую голову; и девушку… Она совсем не похожа на ту, что будет тратить свое время на бессмысленную игру на выживание. И колено ее касается другого — чужого, а у того щетина немного выбивается из его достаточно вылизанного прикида. Волосы темные правда немного взъерошены, видно, что не в духе, а ресницы чуть дергаются, когда взгляд темных радужек медленно поднимается на Рэйвенскрофта. Видно, что вдумчив слишком, и пальцы чуть сжимаются, будто ладонь в кулак собрать хочет из-за переизбытка… злости внутри? — Вся в тебя. — Что ты несешь? — вырывается из Вики слишком дерзко, из-за чего очередной смешок снова вылетает в ее сторону, только теперь от той самой — очередной — незнакомки, которая уже перебирается на подлокотник дивана, усаживаясь на него. — Вы знакомы? — позади себя слышит возглас брата, который кажется совсем с толку сбился. — Сэми, с твоей семьей скоро весь Бристоль будет знаком, — мелодичный голос вроде не такой громкий, но все равно четко доносится до каждого, а изумрудные зенки так и рассматривают Уокер с ног до головы, пытаясь распознать в ней соперницу; врага, а может, все же, серую мышь очередную?.. И может лишь инцидент данный привлек к ней слишком много внимания, не более. — Особенно, если ты продолжишь поступать, как скотина последняя… — улыбается уже широко-широко, но взор зеленых глаз так и не сходит с уже покрасневших от злости щек Уокер. — Не боишься, что и ее за тобой затянут в жопу, которую ты создаешь? — Ости! — перебивает слишком яро, но не позволяет себе лишнего. Держит себя в руках, потому что и без того все идет к одной сплошной беспрерывной бездне. — А ты… — пальцем уже и сам тычет в сторону Маля, из-за чего еще более забавным казаться начинает для всех схожесть в поведении между братом и сестрой. — …завались. Рэйвенскрофт руки вскидывает кверху, ладони буквально в секунду распрямляет, мол, уже сдается, но после сцепляет их в замок и запрокидывает назад к спинке дивана, удерживая таким образом голову. Нога дрожит, вертит ступней вправо-влево, выдавая нервозность лишь при одном взгляде на Уокер-младшую; сам не понимает, что с ним происходит и почему такой интерес вызывает та, что так бесцеремонно позволяет себе с ним общаться и… обманывать, тем более. Ведь это его повадки; его стиль, именно он принадлежит Мальбонте. Неужели жизнь подкинула соулмейта, только в более красивом обличии… так еще и с вагиной между ног? И это первое, что лезет ему на ум, ведь Рэйвенскрофт не умеет мыслить рационально и уважительно, а к Вики вообще уважение иметь не хочет, но иначе его она не заставит действовать, уж слишком сильна для схватки. И это притягивает; если и не Вики, то Маля — точно. — Как вопрос будем решать, Сэми? — снова выпаливает Мальбонте, не сводя зенок черных с фигуры Уокер, которая слишком заметна даже из-под расстегнутой куртки. Ноги тонкие, буквально тощие, несуразно выглядят с этим мешковатым верхом, и заметно, наверное, всем, что Виктория Уокер еще и чертова дистрофичка, а может и хуже. С тяжестью поднимает свою пятую точку с кожаного дивана, вздыхает слышимо, а после направляется опять к сейфу, — к тому самому, — который стоит именно здесь по глупости Геральда. И если бы он знал, что его банда — это кучка непроработанных детей с шилом в пятой точке, то ни за что бы не оставил их наедине с тем, что и игрушкой не является. Веки чуть дрожат из-за того, что слишком сосредоточена, но взгляд ясный у Вики, что говорит об одном, — она будет постабильнее своего брата; спрятать естественные эмоции, которые если выйдут наружу, — не проблема, потому что в обратную сторону они обязательно разрушат ее. Ящик металлический бьется о стену бетонную, а Мальбонте лишь беспринципно достает пистолет вместе с заряженным магазином, и ухмылка с лица его никак не слезает; кажется, ему всегда будет больше нравиться некая игра; решать проблему разговором — не его стиль, ведь болтать без умолку можно в любой, — даже не особо подходящей, — ситуации. Шаг за шагом, и он все ближе к той, которая стоит обездвиженно; но в мыслях Вики нет страха, она-то осознает, что за маской «тирана» — лишь блеф. — …может, просто уберем свидетеля? — непринужденно вкидывает, осматривая металлический корпус. Губы чуть надуты, брови вскинуты кверху, и Мальбонте так и пытается вжиться в роль психопата, что делает зря. Он и есть — тот самый психопат, который никак не может соответствовать иному образу. — Лишние уши нам не нужны, да и тебе, Сэми, проблемы не сдались. — Хватит, Маль, — встал, как вкопанный, так же, как и сестра; вроде и осознает, что это лишь шутка, но все равно не доверяет до конца. И если бы Рэйвенскрофт шутил так над кем-то другим — все равно; абсолютно поебать. Только вот Вики не надо вплетать. — Это нихера не смешно. — А я и не шучу, Сэми, — в пол-оборота голова повернулась в сторону звука исходящего, а Мальбонте уже и сам бесится из-за того, что Уокер позволяет себе и рот затыкать кому-либо, а особенно — ему самому, когда приспичит; и указы раздавать, будто здесь вовсе пиздюком является не он, а все остальные. — У нас и без того женщин здесь — жопой жуй. — Ты придурок? — вырывается из Ости, которая все еще сидит на подлокотнике дивана, а ее пальцы только и играются с волосами того, кто лишь отстраненно смотрит на всю ситуацию и понимает: лезть в этот показушный цирк желания нет. Заебал. — Люцифер, скажи ему уже что-нибудь! — взвизгивает, но больше от обиды; и Де Анжелис не должен вообще заступаться, в целом, Ости сама это понимает, ведь им друг на друга… все равно? Вики вроде и не осматривает тоже никого, ей будто совсем безразличны все те, кто находятся в этом автосервисе; лишь Сэми имеет значение, а точнее — его проступок, но и переживание за него все равно где-то пробегает сквозь расширенные зрачки. Но она все равно улавливает в воздухе бешеный поток энергии, причем ото всех, и все настолько разные… и тот, кто вообще не лезет в эту передрягу — тоже знаком, причем до боли в животе. Уж слишком все наэлектризовано вокруг него, и нитью все влетает куда-то в грудину, из-за чего хочется оттолкнуться и более не соприкасаться даже взглядом… с ним. Широкие плечи замечает прям перед собой, и приходится голову приподнять, чтобы так же резво взглянуть в эти очи чернющие. В них только и улавливает тот самый азарт и интерес. Вики это льстит безусловно, она понимает, что Рэйвенскрофт именно тот, кто так и жаждет внимание получить от нее. Ну давай же, удели время для внутреннего его ребенка, ведь он так хочет, чтобы все хотели завладеть им. Но Вики чувствует и знает, что она — такая же, а значит и играть не станет по правилам Мальбонте. Ладонь крепко держит пистолет, и он только и гуляет рядом с лицом с веснушками. Глаза следят только за тем, как радужки темные чуть подрагивают, ведь нервозность все же присутствует в теле Мальбонте; и это заметно даже по указательному пальцу, который стучит по черному корпусу оружия. — Чего ты от меня хочешь? — на лице ни единой эмоции, но в голове Вики так и пытается еще сильнее подвязать к себе того, чей интерес уже явно развился в ее сторону с молниеносной скоростью. — Убить тебя хочу, выскочка, — произносит сквозь смешок, а сам уже подносит дуло к ребрам, которые легко нащупать даже через несколько слоев одежды. — Бесишь ты меня, и знать ты про нас не должна была. Растерянность проскальзывает слишком липко в одну-единственную секунду, ведь Уокер тоже не с браком эмоций… вовсе нет; скорее, наоборот — их слишком много. Но нельзя показывать уязвимость, тем более перед ними… и ним — особенно. Смотрит уже слишком глубоко, пробирается через толстую кожу, и она, как броня особой непробиваемости у Маля, но все равно Вики видит: он, мать вашу, такой же. В глазах читается, что с ним надо по-особенному, ведь иначе на место не поставить, а хочется же, черт возьми. Тонкая рука тянется к его, у которой пальцы слишком вжаты в рукоятку глянцевую. Легкое прикосновение, и мурашки такие видимые пробегают предательски по телу Рэйвенскрофта; и сам от себя он этого не ожидает, ведь хотел, чтобы это настигло ту самую «врушку», но никак не его. Вики переигрывать начинает, но он хочет отстать намеренно, и эта мгновенная мысль сводит с ума. Нет, такого не должно быть. Ведет ниже, хватает за кисть его руки, тянет выше вместе с пистолетом, и не факт, что она и до выстрела не доведет дело, ведь процесс уже запущен. Легкая ухмылка проскальзывает на лице Уокер, пока Маль лишь наблюдает слишком внимательно за ее действиями, мимикой, пытается теперь и сам уловить блеф, который переиграл его же. А может, Виктория Уокер имеет сторону темнее, чем у ее брата; просто никто об этом не знает. Даже сам Сэми, ведь она — одиночка. — Убить говоришь? — выворачивает кисть так, чтобы пистолет был направлен ровно к подбородку. — Прекратите оба, — выругивается Сэми, когда понимает, что здесь дело уже вовсе не в запугивании или какой-то глупой шутке… эти оба действительно отшиблены в неком плане, и Уокер-старший ручается за правдивость своих мыслей. И сестра сейчас не выглядит беззащитной, как обычно; скорее — точная копия его, из-за чего хочется прогнать Вики к чертям собачьим отсюда, а после постараться стереть новый образ из головы. Неприятно, верно… ведь она ощутила то же самое. Вики лишь игнорирует Сэми, старается не слышать и не терять хватку, ведь надо сначала поставить мудака на место; она же более не покинет их группировку, как минимум, пока деньги все не возместит этому ублюдку Эллиоту. Прислоняет уже дуло к челюсти, а ногти впиваются в руку Рэйвенскрофта, чтобы тот и не подумал оружие выдернуть. — Стреляй, — улыбается шире. Она умеет это делать, Маль подмечает, но в глазах смятение, ведь все выглядит фальшиво… а может и завораживающе? Тупит сильно, и тело немеет от первобытного страха, что одно лишнее движение, и он же случайно завалит сестренку своего друга. Уокер ловит его на страхе, он прогорел, впервые здесь среди всех. И хоть многие понимали, что Мальбонте лишь ранимый мальчуган в теле взрослого, но он сам же не верил, что его раскусит кто-то по-настоящему в моменте, да так неловко. Ресницы все еще дрожат; слишком быстро промаргивается, когда пытается сыскать поддержку в Де Анжелисе, который впервые так уверенно взглянул на происходящее. Мальбонте, кажется, признает поражение перед Люцифером так быстро, но никто и не понимает: чего выжидает Рэйвенскрофт? — Все… — пытается отдернуть руку, делает рывок влево, но Вики не отпускает. Она лишь сильнее вдавливает оружие в кожу свою, и подбородок уже краснеет от напора. — …выскочка, я понял. Отпусти меня, не обязательно подкатывать ко мне при всех… — произносит слишком неуверенно, но все равно отшучивается. — Стреляй, ссыкло. — Вики, мать твою! — Сэми делает два шага вперед в надежде, что сейчас просто откинет Маля в сторону самостоятельно, пока игра не зашла слишком далеко. Трясет и от злости, и от ужаса, и от… непонимания: кто перед ним стоит. Лишь скрежет от ворот заставил всех развернуться, высматривая того, кто так нежданно прибыл к ним в сервис. Разъяренная туша врывается в помещение и кажется, что Геральда в таком состоянии еще никто не видел. Даже когда ему пришлось откупать Сэми у копов, лишь бы не сели за ним и все остальные. Долго и думать не надо, почти все соскочили с места, даже Ади, которому вроде вообще было не до разборок; он скрытно шерстил что-то в ноутбуке, отсев ото всех как можно дальше. Вики только взгляд отводит в сторону Престона и в душе она не чает: кто он такой… и почему всех так напрягло его появление? Переводит голубые зенки обратно на Мальбонте, который уже скривился весь от ожидания, когда Геральд снесет всем бошки за содеянное. И ведь узнал каким-то образом. — Вы совсем берега попутали?! — швыряет сумку на бочку железную у входа, и стук глухой разносится по углам. — Какого черта вы вытворяете? — Геральд, ты о чем? — спокойным тоном произносит Астарот, но это было явно лишним; только выводит окончательно из себя главаря, что заставляет Хартфорда моментально слиться с остальными. Только сумка, которая была кинута на поверхность, уже снова оказалась в руках Престона, а после моментально швырнулась в того, кто посмел сказать хоть слово поперек. Астарот отскакивает в сторону, пригнувшись, из-за чего удар принимает на себя уже тот, кто вообще не при делах, — Ади. — Не надо мне врать! — полопавшиеся капилляры виднеются на чуть помутневших белках, и Геральд действительно тревожится уже не первую минуту, две, десять… Он сорвался с места, явно прервав все свои дела. — Вы хоть понимаете, что натворили? — Да ничего особенного… — вкидывает Сэми, все еще настаивая на своем: ничего плохого он не сделал, и план его вовсе не дерьмо. Разъяренный взгляд летит прямо промеж глаз кругловатых, туда целится уже вымышленный клинок, но видит Бог, если бы у Геральда был нож под рукой — Сэми, как минимум, с тяжелым ранением уехал на карете скорой помощи, и то не факт. В канаву бы скинули поразмышлять над своими действиями, главное выжить после. — Эллиот! — вскидывает руками, а после сразу же сжимает веки пальцами; сейчас точно вдавит себе глаза глубоко в глазницы. — Вы ограбили Эллиота… он же чертов придурок, и если кто-то доложит ему про вас — всем пиздец. — последняя фраза звучит крайне убедительно, и только Вики, как будто, реагирует на нее слишком доверчиво. Во-первых, потому что она никогда не участвовала в подобных переговорах; а во-вторых, он ее руководитель, и Уокер уже давно предполагала, что Эл далеко не чист в своем «мелком» бизнесе, и деньги у него капают не только с заработка от забегаловки, которая располагается в гетто-районе. — И он не столько опасен, как Сайкс, с которым они чуть ли не лучшие подружки, — Мальбонте окончательно удается выбраться из оков, которые сам же создал в союзе с сестрой Сэми, а после неуверенно оборачивается в сторону Престона. — Вашу мать, да чем вы думали? Уокер-младшая чувствует, как сзади подходят и все те, кто сидели на диване и, кажется, даже и не ожидали прихода… самого главного человека в банде? Высокие фигуры буквально окружают, и весь мужской пол выглядит довольно внушительно для их банды, не учитывая брата, конечно же, ведь все еще принять данный факт — равноценно пытке; Сэми же хороший, и всегда был самым главным моралистом. Неужели он все это время врал? Или может брат лишь перед семьей ведет параллельную жизнь, где никто и не подумает, что в нем таится глубинная тьма, способная рушить все стандарты? И если никто из присутствующих не был в курсе по поводу Эллиота, а Вики единственная, кто хотя бы коммуникацию с ним ту или иную имеет, то… вероятно, сможет помочь?.. Тем более, ее судьба уже подорвалась с момента, как нога ступила за порог данного автосервиса. — Я работаю на него… — неуверенно проговаривает, чуть тише обычного, но Вики знает, что возможно ее помощь не станет лишней, а лишь облегчит решение проблемы. — …может, если продумать план действий, то смогу вам помочь. Если и не разговором, то выточенной тактикой… отвлечь, скрыть улики, да что угодно. — Нет. — четкое и резкое вырывается из Сэми, и он действительно впервые выглядит таким злым и беспомощным из-за безвыходного положения. — Закрой свой рот, — обрубает и руку вытягивает чуть вперед, показывая жестом, что брат вообще не должен возникать против. Все, довольно, уже наворотил делов. И только свист позади выводит окончательно из себя Уокера, который вот-вот и начнет пыхтеть от ярости бушующей. — Ты не будешь работать с нами! — Сэми снова пытается скомандовать слишком настырно, и Вики лишь остается сойти с места, причем слишком уверенно. Подходит быстрым шагом к нему, и вблизи еще больше заметно, как у Уокера нерв от гнева защемляет рядом с глазом. Не может он подвергать опасности Вики; это просто бред несусветный — вогнать ее в безумие, где каждый ходит на волоске. И если они подписали данный контракт со смертью осознанно, и им остается только насмехаться над своей судьбой, то Сэми сестре такой участи не желает. — Не надо было грабить меня, Сэми. Ты сам в этом виноват. — Мог и сразу догадаться, что это был твой план, — Престон тоже смотрит на Уокера, у которого ноздри расширились до предела, а морщины мимические слишком заметно собрались на лбу от возмущения. — Мне в любом случае надо возместить ущерб в кассу, иначе я до увольнения не доживу. — Я все верну. Сам, — рычит, из-за чего Вики только усмехается, но скорее от усталости, ведь Сэми вовсе не хочет слышать от нее подобных слов. — Йоу, чувак… так ты ее и ограбил, — в дискуссию врывается Астарот, но больше с шутливым подтекстом, потому что понимает: Вики Уокер, походу, и вправду тяжело переубедить. Вся в брата. Возмущенный взгляд Сэми поднимает на своего друга, из-за чего у Хартфорда лишь улыбка искривленная расползается по лицу. Машет головой еле заметно, пока пытается хоть в ком-то сыскать поддержку для того, чтобы отговорить Вики вступать в банду. — Ты тоже ее ограбил! — Я был водителем, чувак, — ладони выставляет перед собой, а после надеется слиться уже побыстрее с диалога, жалея о том, что вообще позволил себе вмешаться между этими двумя. — Я был водителем… — передразнивает слишком нагло искаженным голосом, а после ладонями накрывает свое лицо, и брови сводятся слишком близко к переносице до боли во лбу. — …да иди ты… знаешь куда? — Угомонитесь уже! — хлопок в ладоши заставляет всех вновь пробудиться: и тех, кто между собой ругается, и тех, кто продолжает стоять в стороне и лишь обдумывать происходящее. — Смысл сейчас вам спорить, когда вы же заварили эту кашу? — Геральд уже выглядит довольно-таки спокойным, как будто вся злость вылилась из него разом; почти мигом, поэтому сейчас остается лишь размышлять с позиции холодного расчета. Смотрит теперь только на новенькую… точнее, Вики пока что не понимает в целом: где она, во что ввязалась и есть ли отсюда выход? И Престон сам не приветствует, когда к группировке кто-то присоединяется, а тем более — девушки; но Уокер действительно может помочь, тем более, она уже поймала своего брата за задницу, деваться некуда. Видит в ней тот же огонек, который так и показывает: нет, от меня вы теперь не отделаетесь просто так. — Ви… Виктория? Вики? Значит у Сэми правда есть сестра, и это не его больные выдумки, — шутит сквозь подавленное состояние; скорее, ему даже не грустно, Геральд просто растерян, потому что устал от детского поведения, которое стало слишком часто разрушать спокойствие внутри их банды. — Надо все обдумать… но да, ты можешь помочь нам, хоть это и неправильно. Как минимум, я давно мечу на него, — взгляд вдумчивый, но все равно стеклянный. Кажется, Престон немного растерян, потому что все снова идет не по его плану: четкому, спокойному и безопасному. — Я против, — все еще повторяет Сэми, думая, что его мнение имеет хоть малейшее значение. — Разговор окончен. — ясно дает понять, что решение принято; а если сама Вики не против, то и возникать против Геральд не имеет право. Как минимум потому, что она уже в курсе про них, а еще — она работает на того, кто с давних времен безумно вымораживает Престона своей смесью и глупостью в мире бандитизма. — Я ужасно голоден… кто со мной? Куча глаз поднялись на того, кто только упомянул о еде; и действительно у Ади уже давно урчит в животе, но он так и не додумался до банального перекуса хотя бы сэндвичем, а сейчас время приближается к ужину. И как бы не хотелось всем — никто не может согласиться, потому что все находятся в режиме экономии денег. Мало ли, заказов более не будет, а после действительно помрут с голоду, когда все запасы кончатся. — Господи, — на выдохе произносит Геральд, закатывая глаза. — Я оплачу. Более фраз не нужно было слышать, как все стремительно направились к выходу вслед за своим «отцом» и «главарем». Звонкий смех Ости доносится до Вики, а следом и шлейф ее цветочно-персикового парфюма: такого весеннего, несмотря на то, что февраль все еще напоминает о зимнем холоде. И Уокер следит за каждым, кто проходит мимо нее; они выглядят, как семья… приемная, конечно, но все довольно сплоченные, хоть и ссорятся, по всей видимости, часто. Сэми пилит взглядом свою сестру, которая, словно остолбеневшая, на месте встала да двинуться не может — значит слишком задумалась. Винит себя он за то, что произошло, но не извинится. Просто не может, слишком гордый, как минимум, пока вокруг есть лишние уши; а Вики даже не смотрит на него, и это заставляет его все-таки удалиться из помещения. Простит ли она его? Безусловно, да… иначе быть не может, но мнение явно изменилось: не в плохую сторону, нет. Но Сэми приобрел новый статус, а за ним и личность… и ужасающую тень. А она тянется за ним, не думая о последствиях. Губу прикусывает до боли, но уже не слышит возгласы вокруг себя. Все настолько хаотично, быстро и резко, что кажется, будто контроль пропадает; а этого нельзя допустить, иначе все пропадет. Периферийным взглядом замечает перед собой высокую фигуру, а в нос сразу ударяет довольно дымный и необычный запах, словно порохом отдает, но при этом в воздухе витают нотки сандала и можжевельника. Наверное, это был второй человек, от которого так сильно отдавало парфюмом, а Вики падка на запахи… точнее, она обожала, когда комната заполнялась чем-то необычным, а обыкновенный аромат свежести и хлопка ее раздражал. — Я сразу понял, что ты сестра Сэми, — бас был настолько глубоким, что мурашки по телу стали первичной реакцией, а после уже мозг стал сам догонять сказанное. Разворачивается довольно плавно, но волосы все равно рассыпались назад; в глазах одно непонимание, но с лица ухмылка не сползает, как и у него — тоже. — Это был ты, — уверенно произносит, когда в деталях вспоминает сегодняшнее утро и те самые радужки почти черные. — Не думал, что Сэми осмелится грабануть именно тебя, — сверкает зенками снова, и они снова сужаются, как тогда. И выглядит Люцифер совершенно не злобно, но с какой-то невероятной глубиной, в которую залазить категорически запрещено. Смотрит так пристально на него, но уже без вражды, а с интересом, который пробудился ещё утром; и он не был обычным, нет. Здесь что-то более невероятное, оттенки настолько красочные и яркие, что сбежать прямо сейчас хочется, ведь нельзя нырять в этот омут. И не знает она Люцифера вовсе, и странная реакция тела подводит. Искры не существует, а если она как таковая имеется, то конец всегда един: тому пример хранится на поверхности в виде Ребекки и Винчесто. И почему именно Де Анжелис подошел к ней, когда сервис был заполнен довольно большой компанией? И Мими так быстро испарилась за Сэми, будто ничего не произошло между ними, что заставило Вики еще раз смутиться от… страха перед новыми людьми. Но в жизни она никогда его не покажет, потому что распознают и уничтожат. — Люди вправе делать то, что они пожелают, — проходит взглядом оценивающим по собеседнику, и он действительно выглядит куда более опрятнее остальных. Кажется, Люцифер слишком чистоплотен, а еще, наверное, собран в своих мыслях, планах, делах… даже во внешнем виде. От услышанного уголок рта поднимается кверху, чуть оголяя клык, а в глазах снова маленькие искорки пролетают. — Ты же пошел за ним. Де Анжелис чуть подбородок приподнимает, а морщинки пробиваются по бокам у глаз — улыбается именно таким образом, что придает ему большей сдержанности. — Я и не говорил о том, что во мне больше человечности. — Да ну, — отрезает снова, а у Люцифера еще шире улыбка становится из-за того, что выражается Уокер так же, как и он. Только вот она совсем не улыбается снова, только копирует эмоции словно — ухмылка за ухмылкой, но не более. — А мне уже показалось, что передо мной пастор стоит. — Не в этой жизни. — Жаль, с твоими татуировками ты бы собрал малинник из монашек. Краткий смешок выдает его, что ему правда нравится данное общение и подошел он явно не из жалости. Снова эта темнота; она бегает по лицу Уокер в детальном изучении — теперь может себе это позволить, потому что торопиться некуда. Слишком все идеально выточено, несмотря на то, что внутри явно что-то не то. Люцифер возможно чувствует это, рентген встроенный, но разгадать совершенно не получается даже на начальном этапе, Вики закрыта и вряд ли позволит пробраться глубже, чем кажется с первого взгляда. — Ты безбашенная, Уокер, — ямочка на щеке заметно проявляется, когда он произносит эти слова, а у Вики только сердце стучит с огромной скоростью, и чувствует она только его — бьется и бьется о грудную клетку, никак не успокоится. А на лице — ноль эмоций волнения, нельзя показывать страх. Делает два шага назад, а после разворачивается в сторону выхода за остальными, оставляя свой прощальный игривый взгляд вместе с Вики Уокер, и впивается он глубоко в ее душу, которая должна была давно очерстветь, но никак не получается уничтожить все живое. Оно слишком живо для того, чтобы исчезнуть бесследно. И кажется, что Люцифер первый человек, кто, несмотря на броню стойкую, смог хоть как-то прочитать Уокер, и это устрашает. Нет, не должно быть этого; все обманчиво, а так же — приводит к краху. Нельзя забываться; нельзя доверять. Не смей, Вики.

━━━━━⛧°. ⋆༺♱༻⋆. °⛧━━━━━

Детство заканчивается не с совершеннолетием, отнюдь все не так просто. Его конец имеет свое начало, когда резкие, гадкие, абсолютно ненужные взрослые проблемы падают на хрупкие плечи ребенка. А после, он взрослеет стремительно, заставляя перебарывать свой юношеский максимализм, который нужно выгулять перед тем, как стать той самой зрелой личностью. И детство заканчивается с первой болезнью близкого, а потом и с разрушением розового мира, где, казалось, и страданий не существует; ни смерти, ни молитв, ни-че-го. И молитвы часто произносились Люцифером, почти все его юношество, что он помнит. И, несмотря на то, что молодость все еще с ним нога в ногу идет, а сам Де Анжелис только в расцвете сил, — он и не помнит, когда начался обрыв, с которого так стремительно летит вниз все еще. И психика — такая сложная структура, и оказалась она слишком шаткой, хотя Люцифер всю жизнь думал, что он стойкий до содрогания колен у самой жизни. Должен быть, как отец, который на преграды всю свою жизнь ссыт, стоя на верхушке горы. Но что-то пошло не так… или, все же, люди не роботы; просто слишком скрывают все тщательно, зарывая проблемы туда, откуда их не достать? Первые галлюцинации Софи — скорее, как первый пережитый шок в своей жизни, где страданиям места не было. И кто бы знал, что именно сестре передастся болезнь, которая преследовала каждого из поколения в поколение, просто не заставала крайне давно. И, на самом деле, Люцифер считает, что она этого не заслуживает; лучше бы он, чем сестра, у которой с детства было амбиций больше, чем у него самого. И талантов, и стремления к жизни. Каждый день — борьба, и Де Анжелис пытался отстаивать Софи, сражаться за нее, спасать от импульсов болезни, лишь бы не потерять. И он прекрасно справлялся до момента, пока сестренке все-таки не подобрали должного лечения, которое купирует все негативные признаки шизоаффективного расстройства личности. Но никто не мог предугадать события наперед, что через несколько лет спокойной жизни, новая страшная болезнь настигнет и его мать — Лилит. И вся любовь, которую она распространяет на каждого члена семьи — теперь тухнет, хоть она и не теряет хватку и старается не угасать на глазах своей семьи. Рак поджелудочной железы обнаружили на второй стадии развития, но Люцифер настолько пропадает в своих иллюзиях, несмотря на более рациональный подход к жизни, что сразу сводит все к крайности: все или ничего. И учитывая тот факт, что именно сейчас у отца дела в бизнесе складываются так, словно их семью прокляли — Люцифер и вступил в банду, чтобы помогать деньгами семье, хоть никто из родственников этого не требует. Запасы есть, и бизнес все еще на плаву, а значит — все под контролем; только у Люцифера лишь две крайности, черный и белый мир, где он, почему-то, является чертовым супергероем. Всех спасти, себя убить — девиз, не так ли? Последние события слишком выбивают из колеи, но настолько строго выточенная маска спокойствия не сползает; не дает выдать свою слабость, но из-за этого льется лишь одна злость. Но она никаким образом не говорит о том, что Люцифер презирает всех, на кого агрессия так или иначе брызжет… просто он себя винит за все, что в жизни идет не то, чтобы наперекосяк; но то, что все катится к большой беспросветной пизде — факт. И исправить, как будто, сил все не хватит, но он будет стараться, даже если в могилу его самого сведут эти надежды на лучшее. В Бристоле дороги по вечерам свободны, и машин крайне мало в спальных районах разъезжает, что позволяет довольно быстро попасть домой. И с Хартфордом они почти соседи, поэтому Люцифер частенько подвозит его до дома, а после паркует машину у соседнего многоквартирного дома — своего. И сегодняшний день — не исключение, поэтому после очередных переговоров с Геральдом, они возвращались домой, но в крайне странной тишине; и им двоим кажется, что атмосфера в банде начинает стремительно меняться в худшую сторону. Как минимум потому, что в последнее время позволяют себе вытворять что Мальбонте, что Сэми; и если Уокеру на многое они сами дают согласие, из-за чего жалеют, после упавших на голову последствий, то Маль — просто конченный идиот, которого, иногда кажется, могила даже не исправит. Слишком он горбатый для того, чтобы изменить свою жизнь и перестать себя уничтожать. Тишина настолько едкая, мысли так скоротечны, что ехать лишь под рев мотора — пытка. Одной рукой тянется к магнитоле, включает ее, а в ней диск, который Люцифер не вытаскивал пару дней, — главное, чтобы хоть какая-то музыка играла, иначе он точно сойдет с ума. И даже если он эти песни буквально выдрочил на постоянном повторе; и уши бы завяли у него в нормальном состоянии уже давно, — но не сейчас, не сегодня. — Что думаешь на счет девчонки? — Астарот рукой подпирает подбородок, а сам без особого интереса смотрит в окно на проходящих по улице людей. И вопрос тоже задан, видимо, ради того, чтобы разбавить обстановку; наверное, он чхать хотел на то, что в банде появился еще один человек. Главное, чтобы Вики не оказалась вторым Сэми, иначе все с катушек слетят. Де Анжелис в моменте дыхание задерживает от нежданного вопроса; и таким он был только для него, потому что именно ему запала эта чертова Уокер, и Люцифер сам не может пока найти ответа на свой же вопрос: почему? Плечами сначала пожимает от непонимания, как точно ответить Астароту на его столь неуместный вопрос. Или он неуместен только для Люцифера?.. — Совесть немного грызет. — Ого, она у тебя есть? — хихикает слегка, но очень по-доброму; скорее, без каких-либо издевок, без сарказма. Хартфорд сам понимает, что ситуация крайне неловкая, а девке придется разгребать проблемы, созданные братом. — Ну… она неплохо справляется с напором Маля. Хоть кто-то этого идиота на место поставил. — А если бы он шмальнул в нее? — продолжает Люцифер, а пальцы вжимаются в твердый ободок руля. — Ну, типо… вдруг он зарядил пистолет? Маль же больной, блять… — Йоу, чувак, ты его совсем за кретина не держи, — голову резко оборачивает в сторону друга, у которого на лице сейчас ни единый мускул не шевелится. Он просто слишком накрутил, раздул ситуацию в ту вероятность, которой больше не существует. — Думаю, Мальбонте даже на пьяную голову такого не сделает, — и как бы тяжело не было признавать, но Астарот, скорее, прав по большей степени, и возражать нет смысла, и особо не хочется. Добросив до соседнего дома своего друга, Люцифер с особым усилием все-таки нашел парковочное место неподалеку, потому что под вечер все возвращаются с работы, а значит — машину с каждым часом все сложнее припарковать там, где будет удобнее дойти до своего подъезда. И, как назло, какой-то урод оставил свою тачку рядом с последним свободным участком так криво, что если бы Люцифер не мог чувствовать верно габариты своей машины — уже давно бы снес бочину. Воздух так стремительно электризуется от гнева и бессилия, что исходят в данную минуту от Де Анжелиса, что, кажется, стоит лишь подойди к нему, как любого просто откинет от него этой безумной волной. Данный жилой комплекс — одно из владений его отца, Сантино, но Люцифер всячески отказывается от собственной квартиры здесь; тем более, он оплачивает аренду самостоятельно, тем самым хоть как-то передавая деньги семье, чтобы помочь с лечением матери. И хоть сейчас бизнес несет за собой одни лишь убытки, потому что прошлые жильцы не могут вносить деньги за аренду из-за мирового кризиса, денег просто не хватает, заработная плата урезана почти в два раза, а значит — им лишь предстоит переезд в более скромное жилье, — семья Де Анжелис пока не особо ощущает на себе бремя безденежья. Зайдя в освещенную парадную, Люцифер заметил, что лифты не работают, и их вовсе отключили для технического обслуживания на неопределенный срок, что заставило его только вздохнуть тяжело от мысли, что ему придется подниматься на тринадцатый этаж по лестнице. Выругавшись невнятно себе под нос, он лишь смиренно побрел по ступенькам, параллельно проверяя все пришедшие сообщения на телефон. И первое, что его встретило на этаже прямо на входной двери — записка, где большим красным шрифтом написана фраза: «Уважаемый квартирант», а далее лишь мелкий черный шрифт, из-за которого пришлось глаза сощурить, лишь бы разобрать слова сквозь замыленный взор.

«В связи с тем, что за два последних месяца у Вас накопилась задолженность по арендной плате и коммунальным услугам, убедительная просьба покинуть жилье до вечера завтрашнего дня.»

Поначалу на лице не проскользнуло ни единой эмоции, как будто Люцифер и вовсе не понял, что он сейчас прочел и какие последствия его ожидают за то, что допустил неуплату из-за отсутствия денежных средств. Но как только в сознание все же долетела основная суть данной просьбы, реакция была лишь одна — крайняя степень отчаяния и тотальная ненависть к происходящему потоку дерьма в жизни. — Да блять, — срывает листок, а после еще раз всматривается в текст, чтобы убедиться, что ему, сука, не кажется. — Блять, — лбом врезается в металлическую дверь, и стук проносится по всему коридору. — Блять, — ещё один удар от безысходности. — Бля-я-ять! — удар за ударом, как будто просто не хватает сил выдержать весь этот гнет. И выход только один, который ему совсем не по душе, потому что таким образом сам себя унизит той мыслью, что снова не справился. Слабый мудак, блять, да пропади ты в пропасти… неудачник чертов.