Последнее желание

Переезд был условным — пара сумок с одеждой, ноутбук, таблетки. Но сам факт того, что он теперь живет рядом с Сяо, заставлял Итэра чувствовать себя незваным гостем, который вот-вот что-то испачкает. Первые дни были странными. Они жили рядом, но как будто по параллельным орбитам. Сяо уходил на работу, Итэр оставался. Вечерами они могли молча смотрели кино или Итэр читал, а Сяо что-то делал за ноутбуком. Близость была, но она была тихой, осторожной, как будто оба боялись сделать резкое движение и спугнуть хрупкое равновесие. Как-то вечером, сидя на диване, Итэр решил, что так нельзя. Если уж он здесь, то нужно как-то… знакомиться. По-настоящему. – Слушай, – начал он, глядя в стену. – Наверное, тебе стоит знать что-то обо мне, кроме моих медицинских проблем. Я, например, люблю… – он задумался, с чего начать. – "Ван Пис", – не поднимая головы от тюнера для гитары, закончил за него Сяо. – Смотришь с седьмого класса, пропускаешь филлеры, любимый саундтрек — "Binks Sake". Из игр предпочитаешь спокойные, вроде "Stardew Valley", потому что динамичные вызывают стресс и боль в груди. Любимый сезон — осень, потому что не жарко. Ненавидишь слизь в окинавском супе, но ешь, потому что это полезно. Мечтал стать аниматором, но бросил курсы после первого приступа. Он говорил ровным, перечисляющим тоном, как будто зачитывал техническое задание. Итэр сидел с открытым ртом, ощущая, как по спине бегут мурашки. – Как ты… – он не мог вымолвить больше. Сяо наконец поднял на него взгляд. Его выражение было нейтральным, но в глазах стояла та самая непробиваемая честность. – Я сталкерил тебя, – сказал он просто. – С седьмого по девятый класс. Потом, когда ты исчез из школы окончательно, следил за твоими соцсетями. Каждый день. Пока ты их не забросил. Потом просто… проверял раз в неделю, не обновил ли ты что-нибудь. Признание повисло в воздухе. Не романтичное. Пугающее. И откровенное до жути. Итэр почувствовал, как жар охватывает его лицо. Он вспомнил свои редкие, урывчатые визиты на страницу Сяо — раз в полгода, максимум. Как он смотрел на новые фото (их почти не было), на статусы, а потом закрывал вкладку и плакал в подушку от бессилия и тоски, пытаясь стереть его из памяти. Он думал, что его чувства были глубокими, болезненными. А выходило, Сяо все эти годы просто… наблюдал. Собирал данные. Помнил каждую мелочь. – Это… жутко, – выдохнул Итэр, не в силах скрыть дрожь в голосе. – Знаю, – согласился Сяо, не пытаясь оправдаться. – Я не знал, как еще быть рядом... – И получается… ты все это время… – Итэр не мог договорить. Любил сильнее? Настойчивее? Безумнее? – Да, – снова ответил Сяо, как будто читал его мысли. – Наверное. В его голосе не было гордости. Было лишь принятие этого факта как части себя — странной, неудобной, но неотъемлемой. Итэр посмотрел на него — на этого молчаливого, упрямого, социально неловкого человека, который вместо того чтобы забыть, пять лет втихаря собирал крупицы информации о том, кто ему когда-то понравился. Который теперь, когда судьба снова столкнула их, не бежал прочь, а вломился в его жизнь со всей своей прямолинейной, пугающей решимостью. Вместо страха или гнева Итэр почувствовал что-то другое. Глубокое, щемящее понимание. Они оба были искалечены тем детским эпизодом, просто по-разному. Он — болезнью и страхом близости. Сяо — этой гипертрофированной, нездоровой фиксацией. – Ненормальный, – прошептал Итэр, но в его голосе не было осуждения. Была усталая нежность. – Совсем ебанутый. Сяо ничего не ответил. Он просто сидел, ожидая вердикта, готовый принять все, что угодно. Итэр пододвинулся ближе по дивану и просто уткнулся лицом в его плечо, в ту самую точку, которая уже начинала ассоциироваться с безопасностью. Он чувствовал, как Сяо на мгновение замирает, а потом его рука осторожно, неуверенно ложится ему на волосы, слегка поглаживая. Им обоим нужно было привыкать. Привыкать к близости. К тому, что можно касаться. К тому, что любовь — это не только большие жесты и страсть, но и эти тихие, неловкие, немного пугающие признания. И к тому, что у них есть на это не годы, а лишь несколько недель. Но, по крайней мере, теперь они были в этом вместе. Два чудака, пытающиеся научиться быть рядом, пока время еще есть. На экране что-то происходило — погони, диалоги, но Итэр уже давно не следил. Его мысли кружились вокруг другого: Сяо лежал, вытянув ноги, и его голова была у него на коленях. Так они смотрели кино уже второй раз, и эта простая близость все еще казалась Итэру чем-то нереальным. – Сяо, – тихо позвал он, проводя пальцами по его темным волосам. – М-м? – отозвался тот, не открывая глаз. – Мы точно… в отношениях? – выпалил Итэр, и сразу же почувствовал, как глупо это прозвучало. Сяо приоткрыл один глаз, потом медленно сел, отодвинувшись. На его обычно невозмутимом лице появилось редкое выражение — легкой неловкости и растерянности. – Ну… да, – сказал он, глядя куда-то в сторону от Итэра. – Вроде того. Разве нет? "Вроде того". Типично для Сяо. Никакой патетики, только констатация факта, от которой у Итэра защемило внутри. – Просто… – Итэр заерзал на месте, – Может, лучше никому не говорить? Учитывая… нашу ситуацию. Чтобы потом… – он не договорил. Чтобы потом тебе не было так больно, когда меня не станет. Сяо медленно повернул к нему голову. Его золотые глаза сузились. И прежде чем Итэр успел что-то добавить, Сяо резко, но беззлобно щелкнул его пальцем по кончику носа. – Ай! – Глупость, – отрезал Сяо, нахмурившись. – Я уже сказал отцу. Итэр замер, широко раскрыв глаза. – Что?! – Отцу. Позвонил вчера. Сказал, что встречаюсь с тобой. И что… что у тебя проблемы со здоровьем. Серьезные. В голове у Итэра поплыло. Он представил этот разговор: скупой на слова Сяо, объясняющий своему отцу, что его смертельно больной почти-парень теперь живет с ним. – И… и что он? – прошептал Итэр. – Сказал: "Позаботься о нем. И позвони, если понадобится помощь". Вот и все. Просто. Без драмы. Как будто речь шла о подобранном на улице котенке. Его приняли. Без вопросов, без осуждения. Итэр хотел поворчать, сказать, что Сяо не следовало этого делать, но слова застряли в горле. Вместо этого он почувствовал странное облегчение. Его существование, его болезнь, его связь с Сяо — все это перестало быть его одиноким секретом. Он успокоился и снова уставился на экран, но на этот раз уже не видел его. Он смотрел на Сяо. На его профиль, освещенный голубоватым светом телевизора. На длинные ресницы, тень от которых падала на щеки. На упрямый изгиб губ. Он безумно красив, — подумал Итэр с внезапной, ослепляющей ясностью. И не просто красив внешне. Красив своей странной, непоколебимой верностью. Своей неловкой честностью. И главное — он реально любит. Не понарошку. Не из жалости. И тогда Итэр решил, что может себе позволить хоть одну маленькую смелость. Пока еще может. Он осторожно наклонился и быстро, почти неслышно, чмокнул Сяо в щеку, чуть ниже виска. Эффект был мгновенным. Сяо вздрогнул всем телом, как от удара током. Он резко обернулся, и Итэр увидел, как по его щекам, шее, даже ушам разливается густой, алый румянец. Его глаза были округлены от шока, губы слегка приоткрыты. Он выглядел совершенно потерянным. Итэр уже собирался смущенно отодвинуться и бормотать извинения, но Сяо, не отрывая от него смущенного, растерянного взгляда, медленно потянулся к нему. И сам поцеловал его. Не в щеку. В губы. Коротко, неуверенно, сухо. Больше похоже на прикосновение, чем на поцелуй. Но это был ответ. Его ответ. Когда он отстранился, его лицо пылало, а дыхание сбилось. Он смотрел на Итэра, словно ожидая, что тот рассмеется или оттолкнет. Но Итэр просто сидел, прикоснувшись пальцами к своим губам, чувствуя, как внутри все тает и одновременно расцветает что-то невероятно теплое и светлое. Первый поцелуй. Неидеальный, неловкий, окрашенный страхом и неумением. Но их поцелуй. В его последнем месяце. Он ничего не сказал. Просто улыбнулся — по-настоящему, впервые за долгие-долгие годы — и снова прижался к плечу Сяо, который, все еще красный как рак, осторожно обнял его за плечи. На экране герои целовались страстно и красиво, а они сидели в тишине, переживая свое собственное, куда более важное кино.