Последнее желание

После душа Итэр стоял перед зеркалом в ванной, завернувшись в мягкое полотенце, и пытался справиться с мокрым, спутанным хаосом своих волос. Они, длинные и светлые, после мытья превращались в капризную, шелковистую паутину. – Давай я, – раздался спокойный голос с порога. Итэр обернулся. Сяо стоял там, опершись о косяк, в простых штанах и футболке. В руке он держал широкую деревянную расческу. – Ты уверен? – спросил Итэр, но уже улыбаясь. Он чувствовал себя уязвимым, почти обнаженным, но в хорошем смысле. Доверять Сяо что-то личное, бытовое, стало легко. В ответ Сяо просто вошел, указал взглядом на табуретку перед раковиной, и Итэр послушно сел. Сначала Сяо аккуратно промок его волосы сухим полотенцем, чтобы убрать лишнюю влагу. Его движения были неторопливыми, методичными. Потом он взял расческу. Итэр закрыл глаза, ожидая привычных рывков и боли, когда расческа натыкается на узел. Но их не было. Сяо начал с самых кончиков, держа прядь волос в руке, чтобы не дергать кожу. Он работал медленно, тщательно, разбирая каждый, даже самый мелкий узелок. Движения расчески были плавными, почти гипнотическими. Итэр чувствовал, как деревянные зубцы мягко скользят по коже головы, как пальцы Сяо время от времени касаются его шеи, висков, ушей. Но больше всего он чувствовал не это. Он чувствовал отношение. В этих неторопливых, бережных движениях не было спешки или простого выполнения задачи. Была… нежность. Тихая, сосредоточенная, почти благоговейная. Словно Сяо расчесывал не просто волосы, а что-то хрупкое и драгоценное. – Тебе нравятся мои волосы, да? – тихо спросил Итэр, не открывая глаз. За его спиной движения на секунду замерли. – Да, – так же тихо ответил Сяо. Его голос прозвучал очень близко, прямо над ухом. – Они… как золото. Больше он ничего не сказал, но его пальцы, разбирающие очередную прядь, стали еще осторожнее. Он работал, пока все волосы не стали идеально гладкими, шелковистыми, струящимся по спине Итэра. Итэр сидел с закрытыми глазами, и внутри него распускалось теплое, тихое чувство, которое он с трудом мог назвать. Счастье. Простое, бытовое счастье. От того, что о тебе заботятся. От того, что твои волосы кому-то нравятся. От этого молчаливого ритуала близости, который оказался сильнее любых слов. В голове пронеслась мысль, легкая и ясная: "Надо рассказать об этом Люмин. Она будет рада." Сестра. Они редко общались, она жила далеко, погруженная в свою жизнь. Но она всегда беспокоилась о нем больше, чем родители. И он хотел, чтобы она знала. Знала, что в его последние дни с ним происходит что-то хорошее. Сяо закончил, отложил расческу и просто положил обе ладони ему на плечи, слегка сжав. Молчаливый вопрос играл в его взгляде: "Все хорошо?" Итэр открыл глаза, встретил его взгляд в зеркале и кивнул, улыбка не сходила с его губ. – Спасибо, – сказал он. – Не за что, – ответил Сяо, но его пальцы еще на мгновение сжали плечи Итэра чуть сильнее, прежде чем отпустить. Итэр встал, чувствуя себя не просто чистым, а каким-то обновленным, омытым не только водой, но и этой тихой, безоговорочной заботой. Он поймал себя на мысли, что, возможно, эти маленькие моменты и есть то самое "прожить на максимум", о чем он мечтал. И это было даже лучше, чем море. Потому что это было настоящее счастье. В воздухе витало ощущение завершенного дня, тихого и полного. Обычно Итэр, ссылаясь на то, чтобы не мешать, устраивался на раскладном диване в гостиной. Но сегодня, после того как Сяо убрал расческу, а Итэр отправил сестре первое смущенно-счастливое сообщение, мысль о том, чтобы уйти в другую комнату, показалась нелепой и грустной. Он постоял на пороге ниши, где стояла кровать Сяо — широкая, низкая, застеленная простым темным постельным бельем. – Можно… сегодня тут? – тихо спросил он, вертя в руках край хлопкового халата. Сяо, уже лежавший и листавший что-то на телефоне, просто откинул край одеяла в сторону. Никаких слов, только молчаливое приглашение. Но в его глазах, мельком брошенных на Итэра, промелькнуло что-то теплое и одобрительное. Итэр забрался под одеяло. Прохладная ткань, запах чистоты и тот самый, неуловимый, но уже такой родной аромат Сяо. Он устроился на своем краю, но почти сразу сильная рука обвила его талию и мягко притянула ближе к центру. Итэр перевернулся на бок, спиной к Сяо, и тот пристроился за ним, прижавшись грудью к его спине, а подбородком к макушке. Объятие было крепким, но не давящим, уютным коконом из тепла и безопасности. В этой защищенности, под мерный звук дыхания Сяо у себя над головой, Итэр достал телефон. Экран светился в темноте. Уже был ответ от Люмин. Люмин: Итэр? Это так неожиданно! Но… это же прекрасно! Ты в порядке? Ты точно хорошо себя чувствуешь? Итэр улыбнулся, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские, но на этот раз счастливые слезы. Он начал набирать ответ, медленно, вглядываясь в буквы в полумраке. Итэр: Да. Люми, ты не представляешь. Я в порядке. Не в смысле здоровья, а… внутри. Он… да, особенный. Немного странный. Но он заботится обо мне. Прямо сейчас я лежу, а он обнимает меня. И сегодня он расчесывал мне волосы. Это звучит глупо? Люмин: Это звучит идеально. Я так рада за тебя. Маме и папе сказать? Итэр: Пока нет. Только тебе. Это наше с тобой. И… наше с ним. Люмин: Поняла. Береги себя. И его тоже. Целую крепко. Радуйся, братик. Радуйся каждому дню. Итэр выдохнул, поставил телефон на тумбочку и окончательно расслабился в объятиях. "Радуйся каждому дню". Раньше эти слова вызвали бы в нем только горькую иронию. А сейчас… сейчас они имели смысл. Потому что этот день — с неловким поцелуем, с расчесыванием волос, с этим разговором с сестрой и теперь с этим объятием — был хорошим днем. Лучшим за многие годы. Он прижался спиной к Сяо чуть сильнее, чувствуя, как тот в ответ обнял его чуть крепче. Никто из них не сказал "спокойной ночи". В этом не было нужды. Тишина была теплой, дыхание синхронизировалось, а за окном тикали последние часы их короткого, но такого внезапно наполненного общего времени. Итэр закрыл глаза, и впервые за долгое время заснул без страха, с легкой улыбкой на губах, полностью доверяя себя теплу другого человека. Сознание вернулось медленно, через слой тепла и невероятного покоя. Итэр проснулся раньше будильника, что было для него редкостью. Он лежал, прижавшись лицом к чьей-то грудной клетке, и какое-то время просто слушал ровное, глубокое дыхание. Потом осознал: это Сяо. И это он обвил его руками и ногами, как лиана, вцепившись во сне в этот островок стабильности и тепла. Он приподнялся на локте, не высвобождаясь из объятий полностью, и засмотрелся. Утренний свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, полосами ложился на лицо Сяо. Оно в полном покое было еще прекраснее — резкие черты смягчились, длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, губы были слегка приоткрыты. Он выглядел моложе, без привычной натянутой строгости. Итэр замер, завороженный. На мгновение забыл о больном сердце, о счетчике дней, о всей грузе реальности. Существовало только это лицо, это дыхание, эта тишина. Не думая, повинуясь порыву нежности, он наклонился и легонько, почти неуловимо, коснулся губами его губ. Потом, довольный, снова уткнулся ему в плечо, обняв покрепче, желая раствориться в этом моменте. И вот тогда его нога, запутавшаяся между ног Сяо, почувствовала нечто твердое, напряженное, явно выдающее утреннюю физиологическую реакцию. Итэр застыл. Волна тепла, острой и щекотливой, мгновенно разлилась по его собственному телу, сконцентрировавшись внизу живота. Его собственное тело отозвалось мгновенно и предательски ярко. Сердце забилось чаще, но уже не от болезни, а от чего-то другого, живого и пугающего. Мысль пронеслась ясно и соблазнительно. Он был здесь, в постели с красивым, желанным человеком, который, кажется, тоже его хотел, даже во сне. Кожа горела в местах соприкосновения с Сяо. Но тут же нахлынула трезвость. Рано. Слишком рано. Для такого нужны силы, уверенность, которых у него не было. Нужно было отсутствие страха, что сердце не выдержит нагрузки. И, что важнее всего, — обоюдная, ясная готовность, а не сонное полувозбуждение. Он осторожно, стараясь не разбудить Сяо, высвободился из объятий. Натянутое белье и общее возбуждение делали каждый его движение неловким. Он украдкой взглянул на Сяо — тот лишь глубже вздохнул и повернулся на бок, не просыпаясь. Итэр быстро, на цыпочках, пробрался в ванную, плотно закрыл за собой дверь и, не глядя на себя в зеркало, включил воду. Не теплую, а прохладную, почти холодную. Резкие струи обдали кожу мурашками, сбивая и жар возбуждения, и смущение. Он стоял под водой, закрыв глаза, чувствуя, как тело понемногу успокаивается, а разум проясняется. Это было правильно. Не отталкивать желание, а просто… отложить его. Потому что у них, возможно, будет еще время. Или не будет. Но точно не сейчас, не вот так, спросонья. Он вышел из душа, дрожа от холода, но уже спокойный. Завернулся в полотенце и тихо вышел в комнату. Сяо все еще спал. Итэр улыбнулся, глядя на него. Сегодня будет новый день. А пока что можно просто снова аккуратно прилечь рядом, сохраняя дистанцию, и просто дышать с ним в одном ритме, наслаждаясь тем, что этот человек вообще есть в его жизни.