Последнее желание

Сяо проснулся от ощущения, что за ним наблюдают. Он медленно открыл глаза, и первое, что увидел в поле зрения, была довольная, умиротворенная мордашка Итэра. Тот лежал на боку, подперев голову рукой, и на планшете у него тихо, с субтитрами, шли какие-то красочные мультики. Утренний свет играл в его длинных, теперь уже сухих волосах, делая их еще больше похожими на золото, как он вчера выразился. – Доброе утро, – прошептал Итэр, заметив, что Сяо проснулся. На его лице была легкая, сонная улыбка. – Утро, – хрипло ответил Сяо, потянулся и удивленно взглянул на часы на тумбочке. – Ты почему не разбудил? Я на работу опоздал... – А я не знал, что тебя будить надо, – пожал плечами Итэр, но в его глазах мелькнуло беспокойство. – Ты же никогда не спишь так долго. Сяо сел на кровати, потер лицо ладонями. – Сегодня воскресенье. Зря паникуем. Он видел, как лицо Итэра озарилось радостью — простой, детской радостью от того, что день можно провести вместе. Это зрелище заставило что-то теплое и неловкое сжаться у Сяо в груди. – Хочешь провести его вместе? – спросил Сяо, глядя куда-то в сторону окна. – Прости, но давай отложим на завтра? Кадзуха звал в парк. С Венти. И… с Тартальей. Его… ты его еще не знаешь. Имя "Тарталья" было произнесено с той же ровной интонацией, но Итэр уловил в ней легкую, почти неуловимую ноту предупреждения. И его собственная радость тут же померкла. Он съежился, мысленно представляя шумную, неконтролируемую компанию, где он будет лишним, хрупким, вынужденным объяснять, почему не может бегать, пить или просто громко смеяться. – Я… не думаю, что это хорошая идея, – тихо сказал он, отводя взгляд на экран планшета, где герои беззаботно носились по экрану. Сяо наблюдал за ним несколько секунд. Потом осторожно положил руку ему на колено поверх одеяла. – Всё будет нормально. Я обещаю. Они… знают. Я сказал им. Чтобы были осторожнее. Итэр поднял на него удивленные глаза. "Знают". Знают о его сердце? О том, что ему осталось немного? Сяо прочитал его вопрос во взгляде и коротко кивнул. – Не все подробности. Но знают, что ты… что с тобой нужно бережно. Кадзуха и Венти — они могут казаться легкомысленными, но они понимают. А Тарталья… – Сяо на мгновение задумался, подбирая слова. – Он… энергичный. Но если ему объяснить, он все поймет. Это было странным утешением, но исходя от Сяо, оно звучало убедительно. Он не стал бы предлагать, если бы не был уверен, что сможет контролировать ситуацию и защитить Итэра. Это было не приглашение в хаос, а попытка аккуратно ввести его в свой круг. Показать его своим друзьям. – И… и ты будешь рядом? – тихо спросил Итэр, и в его голосе прозвучала та самая детская уязвимость, которую он обычно тщательно скрывал. – Все время, – без тени сомнения ответил Сяо. Его пальцы слегка сжали колено Итэра. – Если захочешь уйти — просто скажи. Мы уйдем сразу. Итэр вздохнул, но напряжение в плечах понемногу ушло. Он кивнул. – Ладно. Попробуем. Парк был полон воскресного веселья: дети, пары, запах жареного миндаля и свежескошенной травы. Они нашли своих у фонтана. Кадзуха, с грацией пингвина, пытался устоять на скейтборде, в то время как Венти, уплетая двойное мороженое с крошками, давал ему "ценные" советы: "Да расслабь ты жопу, Кадзу! Лети, как ветер!". Итэр невольно улыбнулся. А потом его взгляд упал на третьего. На скамейке, развалившись, сидел высокий парень с ярко-рыжими волосами. Он с азартом пил какую-то ярко-синюю газировку и что-то оживленно рассказывал Кадзухе, не обращая внимания на его борьбу с гравитацией. Итэр замер на месте, почувствовав, как что-то холодное и знакомое сжалось у него в груди. Не боль — память. Он знал этого парня. Аякс. Но все в школе звали его Тарталья. Он был на год старше, живая легенда — отчаянный задира, мастер по дракам и всяким опасным трюкам, вечный источник шума и хаоса. Итэр всегда его боялся, обходил стороной. Но был еще один образ, наложившийся поверх этого: сильные руки, подхватившие его безвольное тело после того первого обморока. Панические крики одноклассников, а этот рыжий парень нес его по лестнице, крича кому-то: "Дорогу! Быстро! Врача!". Он донес его до медкабинета, а потом, кажется, просто исчез, не дожидаясь благодарностей. – Это Тарталья, – тихо сказал Сяо ему на ухо, как будто почувствовал его напряжение. – Я… я его знаю, – прошептал в ответ Итэр. – Из школы. Сяо лишь кивнул, как будто это не было для него новостью. В этот момент Тарталья заметил их. Его ярко-синие, почти неестественные глаза вспыхнули, и он широко, по-волчьи, улыбнулся. – Сяо! А вот и наш хрупкий принц! – он вскочил и быстрыми, энергичными шагами направился к ним, оставив Кадзуху бороться со скейтом. Итэр инстинктивно сделал шаг назад, за спину Сяо. Но Тарталья остановился в метре, сложив руки на груди, и оглядел его с явным, но незлым любопытством. – Так-так, Итэр, да? – сказал он, и его голос был громче, чем у всех вокруг, но без привычной для Итэра агрессии. – Ну знаешь, ты выглядишь лучше, чем в день нашей последней встречи. – Аякс, – строго предупредил Сяо, но в его тоне не было настоящей злости. – Да-да, помню инструктаж, – отмахнулся Тарталья, и его взгляд снова стал оценивающим, но уже более мягким. Он прищурился. – А ты меня помнишь? Из школы? Итэр кивнул, не в силах вымолвить слово. Помнил. И задиру, и спасителя. Это смешение образов сбивало с толку. – Ну вот и славно, – Тарталья снова ухмыльнулся. – Значит, знаешь, что я хоть и буян, но своих в беде не бросаю. Так что расслабься. Сегодня никаких экстримов. Только легкий пикник, болтовня и, – он грозно посмотрел на Кадзуху, который наконец-то грохнулся на асфальт, – возможно, уроки выживания для нашего поэта на колесиках. От этой нелепой картины, от странного, но искреннего тона Тартальи напряжение внутри Итэра начало понемногу таять. Он выглянул из-за спины Сяо и кивнул. – Ладно, – тихо сказал он. – Отлично! – Тарталья хлопнул в ладоши, заставив Итэра вздрогнуть. – Тогда пошли занимать место на траве, пока Венти все сосиски не сожрал! – И он, развернувшись, пошел назад, крича Венти что-то про "оставь хоть что-то нормальным людям!". Сяо слегка тронул Итэра за локоть. – Идем. Я рядом. Итэр глубоко вдохнул, чувствуя, как странное спокойствие замещает прежний страх. Мир, оказывается, был полон не только равнодушных врачей и собственного страха. В нем были и такие, как Сяо. И даже такие, как Тарталья — громкие, неудобные, но в решающий момент способные на странную, грубоватую доброту. Возможно, этот день и правда будет хорошим. Они расстелили плед под большим раскидистым деревом. Кадзуха, наконец оставив скейт в покое, помогал Венти раскладывать еду — бутерброды, фрукты, соки и те самые сосиски, которые Тарталья так яростно охранял. Итэр устроился рядом с Сяо, прислонившись спиной к стволу дерева, наблюдая за этой живой, немного хаотичной картиной. – Вот, Пшеничка, держи самый безобидный сэндвич, – с улыбкой протянул ему Венти тарелку. – Тут только сыр и овощи. Ничего тяжелого. Итэр моргнул, услышав кличку. – Пшеничка? – Ну а как еще? – Венти широко улыбнулся, его зеленые глаза искрились. – Светлые волосы, хрупкий… прямо колосочек. У меня у всех клички! Казу — листик, потому что курит всякое. Аякс — рыжик. А Сяо… – он многозначительно подмигнул, – ну, Сяо он и есть Сяо. Тут без вариантов. Сяо только фыркнул, но не стал возражать, отламывая кусочек булочки. Итэр взял сэндвич, чувствуя странное тепло. "Пшеничка". Это было… мило. Не снисходительно, а по-доброму. Это значило, что он здесь свой. У него даже кличка есть, как у всех. Атмосфера была на удивление спокойной. Тарталья увлек Кадзуху рассказом о каком-то невероятном трюке на роликах, активно жестикулируя и чуть не опрокинув стакан с соком. Кадзуха слушал с тихой улыбкой, периодически поправляя его: "Аякс, ты же обещал без экстрима сегодня". Но Аякс и не собирался рисковать. Он хотел посмеяться над Кадзухой, когда рисковать будет он. А потом Венти, закончив есть, откинулся на локоть, взгляд его стал мечтательным, и он затянул тихим, мелодичным голосом: "Олений пенис — мой..." – Венти! – резко оборвал его Сяо, бросив быстрый, тревожный взгляд на Итэра, который от неожиданности поперхнулся соком. – Нас же выгонят! Или арестуют. Тут же дети кругом! – Лично я уже совершеннолетний! – возмутился Венти, но беззлобно. – По поведению — нет, – парировал Сяо, но уголки его губ дрогнули. Итэр наблюдал за этой перепалкой, и сначала его охватила легкая паника от неожиданной похабщины, но потом… потом он рассмеялся. Тихо, смущенно, но искренне. Это было так нелепо, так глупо и так… нормально. Никто не ходил вокруг него на цыпочках из-за его сердца. Венти пел похабные песни, Сяо его одергивал, Тарталья хохотал, а Кадзуха сокрушенно качал головой. Он был просто частью компании. Не больным Итэром, а "Пшеничкой". Он поймал взгляд Сяо и увидел в нем не тревогу, а легкое, спокойное одобрение. Все в порядке. Он в безопасности. Он может просто быть. Итэр откинулся на плечо Сяо, доедая свой сэндвич, и слушал, как Тарталья начинает спорить с Венти о том, можно ли считать искусством жонглирование апельсинами. Солнце грело, трава пахла, а в груди, рядом с привычной тупой болью, поселилось новое, непривычное чувство — легкое, теплое и очень хрупкое. Чувство, которое можно было бы назвать комфортом. Или даже счастьем. Пусть на один день. Но это был его день. И он был прекрасен.