Последнее желание

Итэр проснулся от привычного, сосущего ощущения в груди — не острой боли, а тревожного напоминания. Он осторожно прислушался: дыхание Сяо было ровным и глубоким. Рассвет только начинал окрашивать комнату в сизые тона. Он так тихо, как только мог, выбрался из-под одеяла и подошел к своему рюкзаку, где лежала пластиковая коробочка с таблетками. Открыв ее, он замер. Отделения, где лежали самые важные, поддерживающие препараты, были пусты. Осталась только "скорая помощь" на случай приступа. Паника, холодная и липкая, сковала горло. Он забыл переложить запасные упаковки. Они лежали в ящике прикроватной тумбочки в его старой квартире. Идиот, – мысленно выругал он себя. Полный идиот. Оглянувшись на спящего Сяо, он принял решение. Быстро, пока тот не проснулся. Сходить туда, взять и вернуться. Это же пять минут. Он на цыпочках вышел в прихожую, накинул тот самый джемпер Сяо, взял ключи и выскользнул за дверь. Утренний воздух был свеж и пустынен. Он почти побежал через двор, чувствуя, как сердце отзывается неприятным толчком на непривычную нагрузку. Его подъезд встретил его запахом сырости и затхлости. И именно у входа, прислонившись к стене, стоял Куникудзуши. Он курил, но дымок от его "сигареты" был гуще, слаще и острее, чем табачный. Итэр мгновенно понял, что это не обычное курево. Он потупил взгляд, стараясь проскочить незамеченным, и вбежал в подъезд. В его квартире было холодно и пусто. Он быстро нашел пачки таблеток в тумбочке, сунул их в карман и, даже не оглядываясь, выскочил обратно. Надежда, что Куникудзуши уже ушел, не оправдалась. Тот все так же стоял на том же месте, но теперь в его руках дымилась уже обычная сигарета. Однако взгляд его был мутным, отрешенным и в то же время невероятно острым. Он уловил движение Итэра и медленно повернул голову. – Чего бегаешь, как таракан? – его голос был хриплым и агрессивно-вялым одновременно. – Шпионишь? Итэр сжал в кармане пачки таблеток, почувствовав, как колотится сердце. – Н-нет… я забыл кое-что. – Забыл, – передразнил его Куникудзуши, сделав глоток дыма. – Ты меня бесишь. Не попадайся мне на глаза. Понял? Угроза висела в воздухе. Итэр кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и буквально побежал через двор, спиной чувствуя пристальный, неприязненный взгляд. Только захлопнув за собой дверь квартиры Сяо, он прислонился к ней спиной, переводя дух. Рука, зажатая в кармане, дрожала. Он не боялся физической расправы — он боялся этого взгляда, полного немотивированной ненависти и опасной нестабильности. И еще он боялся того, что нашел в кармане. Не только таблетки. Еще и осознание: его старый мир, полный одиночества, опасности и болезни, никуда не делся. Он был всего в пяти минутах ходьбы, и иногда за таблетками нужно возвращаться именно туда. Когда Сяо наконец открыл глаза, солнечный свет уже вовсю заливал комнату. Итэр сидел на диване, скрестив ноги, с чашкой чая в руках и смотрел в окно. На вид он был совершенно спокоен, только чуть бледнее обычного. Рядом с ним, прислонившись к подушке, сидел клетчатый заяц. – Уже проснулся? – Сяо сел на кровати, голос был хриплым от сна. – Да, – обернулся Итэр и слабо улыбнулся. – Чай заварил. Твой, тот, что с жасмином. Сяо кивнул, встал и направился на кухню, чтобы налить себе чашку. Его движения были размеренными, привычными. Он начал собираться на работу — выбрал одежду, проверил телефон. Именно тогда, пока он завязывал шнурки на ботинках, Итэр не выдержал. – Сяо? – М-м? – Этот… Куникудзуши. Тот, с кем живет Кадзуха. Ты… ты о нем что-нибудь знаешь? Сяо замер на полусогнутых ногах, потом медленно выпрямился. Он повернулся к Итэру, и его лицо было как всегда невозмутимым, но в золотых глазах промелькнула тень внимания. – Почему спрашиваешь? – Просто… встретил его сегодня утром. У моего подъезда. Он курил что-то… странное. И… как-то агрессивно настроен. Сяо молча слушал, его взгляд стал пристальнее. Он вернулся в комнату, сел в кресло напротив дивана. – Я о нем почти ничего не знаю, – сказал он наконец, отчеканивая слова. – Они будто бы всегда были вместе. Кадзуха никогда о нем не говорит. – Сяо сделал паузу. – Это его личная проблема. Его крест. Мы не лезем. Итэр смотрел на него, не понимая. – Но… он же опасный? Ты видел, какой он. Как Кадзуха с ним живет? Он же такой… спокойный, мягкий. – Именно поэтому, – тихо сказал Сяо. – Кадзуха видит что-то, чего не видим мы. Или чувствует долг. Или это его способ справляться с чем-то своим. – Он пожал плечами, но в этом жесте не было безразличия. Было уважение к чужой границе. – Я сказал Кадзухе только одно: если тот тронет его по-настоящему, мне неважно, что между ними. Я вмешаюсь. Пока же… это территория Кадзухи. Мы не ходим туда, если нас не зовут. Это было по-сяовски: четко, логично, с холодной готовностью к насилию в случае необходимости, но с абсолютным невмешательством в чужие дела до этого момента. Итэру было трудно принять такую позицию. Его собственная жизнь была слишком хрупкой, чтобы понимать такое рискованное соседство. Но он видел в Сяо не жестокость, а странный, суровый кодекс чести. Он охранял своих, но не лез в их внутренние войны, пока те не пересекали черту. – Просто… будь осторожен, если увидишь его одного, – добавил Сяо, его взгляд стал твердым. – И не ходи к себе в одиночку. Особенно утром или ночью. Если что-то нужно, бери меня с собой, окей? Это была не просьба, а приказ. Тот самый, от которого не отмахнешься. Итэр кивнул. – Понял. Сяо, удовлетворившись ответом, встал, допил чай и взял ключи. – Я приду вечером. Еда в холодильнике. Лекарства принял? – Да, – сказал Итэр, вспомнив утренний поход. Но сейчас-то он действительно принял. – Хорошо. – Сяо на секунду задержался в дверях, его взгляд скользнул по Итэру и зайцу в его руках. – Отдыхай. Дверь закрылась. Итэр остался один в тихой, чистой квартире, обняв своего плюшевого защитника. Тишина в квартире после ухода Сяо, сначала уютная, быстро стала давить. Стены, даже такие чистые и просторные, напоминали о том, что он, по сути, в заточении — заточении своего тела и своих ограничений. Ему захотелось просто выйти. Не далеко, не надолго. Просто во двор, где светило солнце. Он накинул джемпер, взял ключи и вышел. Устроился на своей любимой скамейке под старым кленом, закрыл глаза, подставив лицо теплым лучам. Дышал. Просто дышал, слушая, как шум города доносится приглушенно, будто из-за толстого стекла. И тут он услышал тихий шорох в кустах. Открыл глаза. Из-под лавочки, с опаской, выглядывала крошечная мордочка. Рыжая, с огромными зелеными глазами и торчащими ушами. Котенок. Тощий, грязный, с торчащими ребрами, но не пугливый, а скорее любопытный. Итэр замер. Сердце екнуло не от боли, а от чего-то теплого и острого. Он медленно, чтобы не спугнуть, протянул руку, пошевелив пальцами. – Кис-кис-кис… Котенок наблюдал несколько секунд, потом, преодолевая страх, выскочил из укрытия и осторожно подошел, обнюхивая воздух. Он был совсем крохой, наверное, не больше двух месяцев. Итэр не думал. Он просто действовал. Поднялся, зашел в ближайший магазин, купил пакетик самого дешевого паштета и маленькую бутылку воды. Вернулся на скамейку, выложил угощение на чистый пакет. Котенок, соблазненный запахом, подошел вплотную и начал жадно есть, мяукая так громко, что это было слышно даже на расстоянии. Итэр сидел на корточках и смотрел на него, и что-то в груди таяло, становилось мягким и беззащитным. Этот маленький комочек был таким же одиноким и выброшенным на обочину, как он сам когда-то. Идея пришла внезапно и закрепилась мгновенно, безо всяких сомнений. Он не мог его оставить. Но это была не его квартира. Он взял телефон, нашел в контактах "Сяо" и набрал. Сердце колотилось уже не от болезни, а от волнения. – Алло? – почти сразу ответил Сяо. На фоне слышался легкий гул кофемашины. – Сяо, это я, – быстро начал Итэр. – Я во дворе. Тут… тут котенок. Маленький, рыжий, совсем один. Он… он голодный. На том конце провода наступила пауза. – И? – Я… я хочу его забрать. К нам. – Итэр выпалил это, зажмурившись, готовый к отказу, к логичным аргументам: "у нас нет условий", "я на работе, ты не справишься". Но Сяо просто спросил: – Он тебя поцарапал? – Нет! Он ест у меня из рук. – Грязный? – Да, но я его вымою! Еще одна пауза, более долгая. Итэр уже приготовился умолять. – Ладно, – наконец сказал Сяо своим ровным голосом. – Забирай. Купи ему в магазине напротив лоток, наполнитель и корм, нормальный, не самый дешевый. Мой с шампунем от блох, у меня есть, в шкафчике в ванной. И… будь осторожнее, не напрягайся. Инструкции были даны четко, без лишних эмоций, как военный план. Итэр слушал, и улыбка росла на его лице, пока не стала самой широкой и искренней за многие годы. – Спасибо! – выдохнул он. – Спасибо, Сяо! – Не за что. Если что — звони. Соединение прервалось. Итэр опустил телефон и посмотрел на котенка, который, наевшись, умывался лапкой, мурлыча во всю силу своих крошечных легких. – Ну что, малыш, – прошептал Итэр, осторожно протягивая руку, чтобы погладить его по мокрой от еды мордочке. – Пошли домой. У тебя теперь есть дом. Он чувствовал, как тяжесть одиночества и страха понемногу отступает, вытесняемая новой, живой ответственностью. И невероятной благодарностью к тому хмурому парню с золотыми глазами.