Последнее желание

Через пару часов в дверь постучали с такой силой, что Мими взметнулся в воздух и спрятался под диваном. Сяо открыл — на пороге стоял Венти, почти неся на себе поникшего Кадзуху. Тот был не в отключке, но пьян достаточно, чтобы его ноги заплетались, а взгляд был мутным и полным такой глухой тоски, что даже Сяо отступил на шаг, пропуская их внутрь. – Я не повел его к Дзуши, – тихо, но твердо сказал Венти, переводя дух и затаскивая Кадзуху в гостиную. – Сначала сюда. Очухаться должен. Кадзуха молча позволил усадить себя на диван. Он сидел, сгорбившись, уставившись в свои ладони, и от него исходила волна такого отчаяния, что воздух в комнате казался гуще. Запах алкоголя и несчастья смешивался с ароматом чая и свежести. Венти, вытирая пот со лба, начал чихать. Раз, другой, третий — громко и беспомощно. – О, нет… – простонал он, потирая покрасневший нос. – У вас тут что, кошка? Как по заказу, из-под дивана высунулась любопытная рыжая мордочка. Мими, почуяв нового человека, и, возможно, сочувствуя его несчастью, как это часто бывает с животными, неуверенно подошел к Венти и стал тереться об его ногу, требуя внимания. – Нет-нет-нет, уйди, малыш, прошу! – запричитал Венти, отскакивая, как от огня, и чихая уже беспрерывно. – Я же… апчхи!.. умру! Но Мими, видимо, решил, что это новая увлекательная игра. Он с азартом принялся преследовать чихающего и отмахивающегося Венти по всей комнате, внося в тяжелую атмосферу абсурдный, комичный элемент. Тем временем Сяо и Итэр пытались достучаться до Кадзухи. – Кадзуха, выпей воды, – сказал Сяо, ставя перед ним стакан. – Он все знает, – глухо проговорил Кадзуха, не глядя на воду. – Про диагноз. И пьет назло. И курит. Как будто… как будто хочет доказать, что ему все равно. А мне… – голос его сорвался. Итэр присел рядом. – Мы были у него. Видели справку, – тихо сказал он. Кадзуха резко поднял на него глаза, и в них мелькнула паника. – Вы что? Он вас… – Нет, все нормально, – поспешил успокоить Итэр. – Он просто… он в отчаянии, Кадзуха. Так же, как и ты. Только выражает это иначе. – Я не могу его спасти! – вырвалось у Кадзухи, и он снова опустил голову на руки. – Я пытаюсь быть тихим, я все терплю, его срывы, его гнев… но как терпеть, когда он сам себя убивает? Как? На это не было ответа. Сяо молчал, его лицо было мрачным. Он понимал Кадзуху, но его методы — силой, давлением — здесь явно не работали. В это время Венти, окончательно измученный, плюхнулся на пол в другом конце комнаты, закрыв лицо руками, а Мими, наконец добившись своего, устроился у него на коленях, победно мурлыкая. Венти простонал, но уже не сгонял его — сил не было. Картина была сюрреалистичной: в центре — Кадзуха, раздавленный горем; вокруг — Сяо и Итэр, беспомощные в своей поддержке; и на периферии — Венти, захлебывающийся от чихов под властью маленького рыжего диктатора. – Надо его забрать отсюда, – наконец сказал Сяо, имея в виду Куникудзуши. – Силой, если надо. Положить в клинику. – Он не согласится, – выдохнул Кадзуха. – Он… он как дикий зверь. Если запереть, он просто сломается изнутри. Тупик. Абсолютный. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мурлыканьем Мими и подавленными всхлипами Кадзухи. И тут Итэр подал голос. Его слова повисли в тягостном воздухе, как холодный металл. – Забрать у него все деньги. Весь алкоголь. Сигареты выбросить. Поставить насильно на учет к хорошему кардиологу. И каждый день следить, чтобы он пил таблетки. Как ребенка. – Итэр говорил ровно, глядя на свои руки. – Может, если убрать все способы сбежать… он начнет бороться. Может, поправится. Он солгал в конце. "Поправится". Он не верил, что это возможно в полной мере, не при их диагнозе. Но Кадзухе нужна была не правда, а план. Пусть жестокий, пусть отчаянный, но план. Кадзуха поднял на него заплаканные глаза, и в них зажегся слабый, испуганный огонек надежды. Он был настолько измотан, что готов был ухватиться за любую соломинку, даже если это была колючая проволока. Сяо же отреагировал мгновенно и резко. – Ты с ума сошел, – сказал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала настоящая тревога. – Это не терапия. Это объявление войны. Он нас всех переубивает. Ты не видел его в ярости. Он не ребенок, он… он буря в человеческом обличье. Мы его не сдержим. Венти, который к этому моменту сдался и просто сидел, позволяя Мими спать у него на голове, что, кстати, чудесным образом уменьшило чихание, хрипло, сквозь заложенный нос, выдавил: – М-м-м… а позвонить… Аяксу? Все повернулись к нему. Венти, страдая, но с проблеском прежней сообразительности в глазах добавил: – Ну а что? – продолжил он, почесывая Мими за ухом. – Если уж воевать… так с армией. Аякс его… ну… он может его удержать. Физически. И он… он грубый, но справедливый. Может, сможет до него как-то достучаться. Или хотя бы не даст нам всем стать фаршем. Мысль была дикой, но в ней была своя железная логика. Тарталья был единственным, кто по силе и бесшабашности мог быть достойным противовесом Куникудзуши. И, что важно, он уже знал об их ситуации. И он был "своим", хоть и со своей спецификой. Сяо задумался, его лицо было непроницаемой маской, но Итэр видел, как в его глазах мелькают расчеты, взвешиваются риски. – Он согласится? – спросил он наконец. – Ради Казу? – Венти хрипло рассмеялся. – Знаешь, что он сделает с тем, кто доводит Казу до такого? Он его… ну, не знаю, перевоспитает каким-нибудь экстремальным способом. Кадзуха, слушая это, медленно качал головой. – Нет… я не хочу, чтобы они дрались. Чтобы Аякс его… ранил. – Не ранит, – уверенно сказал Венти. – Обезвредит. Как дикого кабана. С минимальными повреждениями для свиноты. План, который минуту назад казался безумной и опасной авантюрой, вдруг обрел черты хоть какой-то выполнимости. Жестокой, принудительной, но выполнимой. Итэр смотрел на Сяо, ожидая его вердикта. Тот был их стратегом, их якорем. Сяо вздохнул, глубоко и тяжело. – Ладно, – сказал он. – Звони Аяксу. Объясни. Но только если он согласится быть… сдержанным. И мы все делаем вместе. Никакой самодеятельности. Он посмотрел на Итэра, и в его взгляде было смешанное чувство — уважение к его жестокой решимости и страх за последствия. Венти, с трудом высвободившись из-под Мими, потянулся за телефоном. Кадзуха сидел, сжав руки в кулаки, разрываясь между надеждой и ужасом. А Итэр понимал, что он только что предложил подвергнуть другого человека тому, чего больше всего боялся сам — полной потере контроля над своей жизнью. Но иногда, чтобы спасти тонущего, нужно бить его по голове, иначе он утянет за собой спасателя. Он молился, чтобы этот удар не стал смертельным для всех них.