Of Gold and Iron

Тирион знал, что ежегодный Благотворительный гала-вечер стремительно приближается, и инстинктивно понимал, что отец не хочет его там видеть. Следовательно, настоящий вопрос заключался в другом: каким именно способом ему лучше отомстить? В голове у него было два варианта. Первый — явиться на Гала и весь вечер крутиться вокруг отца, беседуя с каждым акционером Ланнистер Корп. Второй — устроить собственную роскошную вечеринку позже той же ночью. Оба варианта были соблазнительны. Один обошёлся бы дешевле, зато второй избавлял от необходимости общаться с акционерами, которые за его спиной называли его «бесом». Собственная вечеринка звучала куда заманчивее. В этом случае ему даже не пришлось бы видеть отца. Он мог бы ощущать его гнев за много миль, но не сталкиваться с ним лицом к лицу. Идеальный расклад. В эту игру они играли уже много лет. Тайвин презирал Тириона и твердил, что он распутный пьяница, не имеющий ни малейшего чувства ответственности. И вместо того чтобы пытаться доказать обратное, как он делал в юности, Тирион принял эти ярлыки и стал самым искусным распутным пьяницей Королевской Гавани. В ответ отец два года назад лишил его доступа к семейному состоянию. Теперь Тирион был профессиональным семейным разочарованием. Отец был уверен, что Тирион в конце концов растратит все свои деньги. Он был невысокого мнения об уме Тириона. Но за вечеринками и выпивкой скрывался острый нюх на фондовый рынок и удачные инвестиции — совсем как у отца. К этому моменту Тирион уже сколотил бы куда большее состояние, если бы не его дорогостоящая привычка бесить Старого Льва. Но отказываться от неё он не собирался. К тому же ему хотелось, чтобы отец продолжал считать его никчёмным бесом. Тем слаще будет однажды показать ему, сколько денег он заработал, даже несмотря на все траты. Иногда он мечтал увидеть выражение его лица. Как отец будет потрясён. Как взбешён. Пока что это оставалось далёкой фантазией. И эта маленькая выходка должна была утолить его жажду мести на данный момент. — Ты должен прийти, — сказал он Джейме по телефону. — Серьёзно. Представь, как разозлится отец, если двое его сыновей проигнорируют Благотворительный гала-вечер. — Заманчиво, — ответил Джейме. — Но я сейчас живу на отцовские деньги, Тирион. Я не могу позволить себе бесить его. Не так, как ты. — Ты мог бы пожить немного на мои деньги, — сказал Тирион. — Я не против. — Не хотелось бы разорять тебя, — заметил Джейме. — Одна только твоя привычка пить, должно быть, уже подводит тебя к черте бедности. — Отец бы очень хотел, чтобы это было так, — усмехнулся Тирион. — Не волнуйся, Джейме, я в полном порядке. И, по-моему, тебе не помешало бы немного повеселиться. Ты слишком редко выбираешься из своей квартиры. — Вообще-то я сейчас не дома, — сказал Джейме. — Великолепно. Значит ты можешь прийти на мою вечеринку в субботу. — Нет, не могу, Тирион. — Джейме вздохнул. — Я уже пообещал Серсее, что пойду на Благотворительный гала-вечер. Тирион застонал, отпихнув ногой винную бутылку и глядя, как она катится по кухонному полу. — Ты выбираешь её, а не меня? Серьёзно? — Я никого не выбираю. — Выбираешь. И что хуже — ты выбираешь отца, а не меня. Ты же знаешь, это он послал её тебя уговаривать, — сказал Тирион. — Да, я в курсе, — ответил Джейме. — И я принимаю оливковую ветвь. Если он лишит меня содержания, я не смогу играть на бирже, как ты. Я останусь нищим. — О, он никогда тебя не лишит денег, Джейме, — заверил Тирион. — Ты же золотой сын. Прежде чем перестать тебя содержать, он протянет тебе не одну оливковую ветвь, а целое дерево. — Ты уже с утра пьешь? — спросил Джейме. — Не меняй тему, — отмахнулся Тирион. — Ты ведь понимаешь, почему я всё это делаю, да? Потому что он никогда не протянет оливковую ветвь мне. Он хочет, чтобы я приполз к нему на коленях, умоляя о прощении. Так вот, не дождётся. Я отказываюсь. — Да-да, я это уже слышал, — вздохнул Джейме. — Поверь, твоя вечеринка звучит гораздо приятнее, и я поддерживаю твою игру в «доведи отца до белого каления». Это достойно восхищения, правда. Но я уже сказал, что приду, и если я теперь нарушу слово, мне потом покоя не дадут. Тирион вздохнул, откидываясь на спинку дивана. — Ладно. Я тебе этого никогда не прощу. — Никогда? — Ну ладно. Прощу через два дня, но только если пообещаешь в ближайшее время пойти со мной выпить. — Обещаю, — рассмеялся Джейме. — Я как раз хотел поговорить о твоей привычке пить… — Ага, не сомневаюсь. Пока! Тирион повесил трубку, прежде чем брат успел продолжить расспросы. Его пьянство вовсе не было такой уж проблемой. Даже под градусом его ум оставался острым. Это было лишь небольшое подспорье, помогавшее пережить день. Телефон снова зазвонил, и он взглянул на экран. На его лице расплылась улыбка. Любимая племянница. Она звонила ему нечасто. Он ответил. — Целла! Как ты этим утром? — Все хорошо, дядя Тирион, — сказала Мирцелла. — Слушай… Я слышала, ты устраиваешь вечеринку в субботу вечером после гала-вечера. — И во время него, — добавил Тирион. — Я хочу предложить людям более увлекательную альтернативу. — Дедушка хочет, чтобы мы пошли на гала-вечер, — сказала Мирцелла. — Но я сомневаюсь, что останусь там до конца. Я подумала… когда я уйду… можно мне, может быть, зайти на твою вечеринку? — Не уверен, — протянул Тирион. — Разве ты не слишком молода для этого? — Нет, мне уже восемнадцать! — Восемнадцать? Боги, как летит время, — усмехнулся Тирион. — Ну ладно. Приходи, но только матери не говори. Она ужасно на меня разозлится. — Она и так всегда злится на тебя, — заметила Мирцелла. — Это так, — согласился Тирион. — Но я не хочу подливать масла в огонь. Понимаешь, да, милая? — Конечно, — ответила Мирцелла. — Значит, увидимся в субботу? Ох, я так рада! Она повесила трубку, и Тирион улыбнулся, бросив телефон рядом с собой на диван. Это приведёт Серсею в бешенство, и одна эта перспектива эта его радовала. Слишком весело было давить на больные мозоли сестры. Не так весело, как давить на мозоли отца, но всё равно очень занимательно. Как бы то ни было, племянницу он любил. И с ней, и с Томменом было приятно находиться рядом, и Тирион совершенно не понимал, в кого они такие уродились. И, несмотря на всё, что творилось в семье, они по-прежнему очень хорошо к нему относились. У него были они и был Джейме. Джоффри у него не было, но он и не хотел. А Серсея и отец? Ну, их он тоже не особо хотел. — Тирион? Он поднял взгляд и увидел Шаю, стоявшую в дверях спальни, закутанную в простыню. Её тёмные локоны спадали на одно плечо, когда она склонила голову, а на губах играла очень милая улыбка. — Ты вернёшься ко мне в постель? — Через минуту, — улыбнулся он. Она улыбнулась в ответ, развернулась на носках и лёгкой походкой скрылась в спальне. Он не мог не залюбоваться ею, когда она уходила. Она была девушкой по вызову. Не той, кто любил его по-настоящему. Он давно перестал на это надеяться. Но пока у него были деньги, она притворялась, что любит его. Как и со всем остальным в его жизни, отец бы этого не одобрил. Ни на йоту. Тирион вздохнул, допил вино и со стуком поставил бокал на стол. Возможно, ему следовало придумать новые причины для своих поступков. Его раздражало, что ему вообще было дело до того, что думает отец. Но ему было дело. Конечно, было. Трудно не жаждать отцовского одобрения, даже если этот человек ненавидел тебя с самого рождения. Поэтому, пока он не научился не придавать этому значения, ему оставалось довольствоваться тем, что он раздражает отца и притворяется, будто этого достаточно.

***

Джейме начинал беспокоиться о Тирионе — в основном из-за алкоголя. Последние несколько лет он наблюдал, как его брат и сестра пьют всё больше и больше. На этом фоне его собственное возросшее пьянство казалось умеренным. Он понимал, что это становится проблемой, но ни один из них не желал слушать его разговоры об этом. Стоило ему заикнуться, как они тут же приводили в пример его собственный образ жизни. Так в семье Ланнистеров всё и работало. Они никогда не принимали советов. Только раздавали их. И в итоге все оставались при своём. Отец отлично привил им этот чудесный жизненный навык. Ему хотелось пойти на вечеринку Тириона. Она казалась куда лучше Благотворительного гала-вечера, и там было бы меньше людей, расспрашивающих его о будущем. Но, с другой стороны, он больше опасался гнева отца и Серсеи, чем Тириона. Иногда он завидовал склонности младшего брата всё делать назло. А ещё он завидовал тому, что его брату не предстояло прямо сейчас идти на очень неловкий разговор с Бриенной Тарт. Она уже сидела в кофейне, просматривая какие-то записи. Он увидел её в окне, ещё даже не перейдя улицу. Её, признаться, трудно было не заметить. Он никогда в жизни не встречал более высокой женщины, а плечи у неё были шире, чем у большинства других офицеров в их отделе. Никто не назвал бы её хорошенькой. На самом деле многие офицеры в участке бросались разными жестокими словами в её адрес. Сам Джейме называл её «девкой» — не самое страшное оскорбление, но и уж точно не комплимент. Она не хотела его видеть. И всё же ему хотелось верить, что часы, проведённые за старыми делами в своей квартире, что-то да значат. Он проглотил нервозность и вошёл в кофейню, садясь напротив неё. Он положил папку между ними. — Бриенна. Спасибо, что согласилась встретиться. Она подняла на него взгляд, приподняв бровь. — Значит, ты всё-таки знаешь, как меня зовут? А я-то думала, что нет. — Э-э… да, я знаю твоё имя, — сказал он, проводя рукой по волосам. Хорошо бы она не увидела, как записана у него в телефоне. Это вообще стоило бы исправить. — Я не отниму у тебя много времени. Женщина, которую нашли тем утром. В новостях говорили, что у неё была татуировка на запястье? — Да. Крылья, — подтвердила Бриенна. — Именно это я и прочитал, — сказал Джейме, вытаскивая фотографию из папки и передавая ей. — Мне стало интересно, не похожа ли она на эту? Бриенна нахмурилась, увидев снимок. Её выражение лица сменилось с раздражения на удивление. — Да. Да, выглядит в точности так же. — Она подняла глаза на него. — Эта татуировка. У кого она была? — Её звали Рос, — сказал Джейме. — Она была ещё одной девушкой по вызову, убитой два года назад. Виновного так и не нашли. Но я снова просматривал дело и… ну, задумался о татуировках. Бриенна снова принялась изучать фотографию, покусывая щёку изнутри. — Думаешь, тут есть связь? — спросил он. — Это может быть метка их сутенёра, — сказала Бриенна. — С девушками по вызову… многих из них убивают собственные работодатели. Но… сутенёрство в Королевской Гавани сейчас вне закона, так что большинство из них стараются оставаться как можно более анонимными. — Она пожала плечами. — Но я хотя бы могу попытаться разузнать что-нибудь об этом парне. — Так это поможет? — спросил Джейме, стараясь не звучать слишком восторженно. Но он был в восторге. Боги, он был в восторге. Каково это было бы — снова оказаться полезным. — Да. Это может помочь, — сказала Бриенна. — Спасибо, Ланнистер. Мне мало кто помогал. Никому в участке нет дела до очередной мёртвой проститутки. — Она сверкнула на него глазами. — Не то чтобы я думала, что тебе есть дело. Ты просто пытаешься вернуться на службу. — Что-то мне подсказывает, что этого не случится, — вздохнул Джейме. — Теперь я для них бесполезен… без руки. Челюсть Бриенны напряглась, и она отвела взгляд. — Кстати, — сказал он. — Не уверен, что поблагодарил тебя за это. Глаза Бриенны расширились. У неё были поразительно синие глаза. Эту часть её лица он мог бы назвать красивой. — Поблагодарил за что? — Ну, после того, как это случилось, я был в бреду, но мне смутно помнится, что это ты остановила кровотечение, — сказал Джейме. — И вызвала подкрепление. — Это пустяки, — пробормотала она. Её бледные щёки порозовели от смущения. — К тому же ты бы… ты бы не потерял руку, если бы не я. Он нахмурился. — О чём ты говоришь? — Я поторопилась, — сказала она. — Я спровоцировала того человека до того, как прибыло достаточно людей. Если бы не я, то это… не привело бы к такому исходу. Джейме, честно говоря, никогда не думал об этом в таком ключе. Но, поразмыслив, он не мог винить её в случившемся. — Хоут был психом. Думаю, он бы напал вне зависимости от того, поспешила ты или нет. Не нужно себя винить. — Он вздохнул. — К тому же я тоже приложил руку к тому, чтобы его спровоцировать. Мой язык иногда доводит меня до беды. — Это ещё мягко сказано, — согласилась Бриенна. — Вот видишь? Можешь винить во всём меня, — сказал Джейме. — К тому же… могло быть и хуже. Мы оба выбрались оттуда живыми, разве нет? — Да, — тихо ответила она. — Выбрались. Он склонил голову набок. На мгновение её лицо смягчилось, а плечи перестали быть такими напряжёнными. Обычно она всегда держалась настороже рядом с ним и уж точно никогда не выглядела виноватой или извиняющейся. Впрочем, это мгновение быстро прошло. Она тряхнула головой и встала, забирая папку с собой. — Ещё раз спасибо. Я использую это. — Дашь знать, если это к чему-то приведёт? — окликнул он её, когда она поспешила к двери. Она задержалась в дверях, словно раздумывая над ответом. Будь она умнее, она бы отказалась. Селми бы этого не одобрил, а она была сторонницей строгого соблюдения правил и субординации. Но после недолгого молчания она все-таки кивнула. — Я напишу тебе. И она ушла, оставив Джейме одного в кофейне. Он вздохнул, откидываясь на спинку стула. Татуировки совпали, и Бриенна забрала фотографии. Впервые за несколько месяцев он действительно почувствовал, что сделал что-то полезное. Это принесло облегчение. Он провёл пальцами по подбородку, ощущая щетину. Борода и правда уже совсем вышла из-под контроля. И даже если он всё ещё жалел себя, ему не стоило носить это на лице. К тому же, если он собирался на этот чёртов гала-вечер, ему следовало хотя бы выглядеть соответствующе.

***

Кейтилин Старк ненавидела это время года. Оно было полно слишком многих ужасных воспоминаний, и каждый раз, когда лето подходило к концу и наступала осень, она чувствовала, как они давят на её сердце, разум и душу. Всё самое страшное для неё, казалось, случалось осенью. Авария Неда. Исчезновение Арьи. Смерть любимой собаки Сансы, Леди. Обнаружение тела Арьи. Всё осенью. Всё примерно в одно и то же время. А ещё был Благотворительный гала-вечер. До событий трёхлетней давности это было просто ежегодное мероприятие, которое они с Недом посещали каждый год, иногда с детьми, иногда нет. Этого ждали от всех главных семей Королевской Гавани. Естественно, это означало массовое столкновение эго между людьми, которые недолюбливали друг друга, но умели при этом мило улыбаться друг другу. Старки, Ланнистеры, Баратеоны, Тиреллы, Грейджои, Мартеллы. Все они кружили друг вокруг друга в роскошных нарядах, прикрываясь маской благотворительности. И всё же Кейтилин раньше не возражала против гала-вечера. Было даже забавно наблюдать за миром богатой элиты. Кейтилин, будучи Талли, всегда жила в достатке, но пресса никогда не преследовала её семью. Слава богам за это. А потом у неё был Нед, за которого можно было держаться. Ему это мероприятие тоже не особо нравилось, и ей нравилось сидеть с ним в сторонке, вполголоса отпуская комментарии о многочисленных гостях. А потом однажды… Неда не стало. Он умер, и её дочь пропала. На следующий год… Гала-вечер состоялся всего через неделю после того, как тело её дочери нашли и предали земле. На следующий год не произошло ничего. Но Кейтилин всё равно с болезненной паранойей ждала, что случится что-то худшее. Разве такие вещи не происходят по трое? Почему бы не быть и третьему году страданий? Так что, даже если ничего не случилось, она всё равно ненавидела Гала-вечер. А теперь? Четвёртый год мероприятия, ставшего для неё отравой. Отрава, которую от неё ожидали, что она проглотит. Последние несколько недель она плохо спала, но скрывала тёмные круги под глазами макияжем. Она закалывала волосы так, чтобы ни один локон не выбился. Она одевалась так, будто не хотела запереться в своём доме и скорбеть. Учитывая, что пресса и так уже писала статьи о её мёртвой дочери, она отказывалась давать им повод увидеть хоть какую-то слабость. Она спустилась по лестнице и увидела Робба, расхаживающего по холлу и отвечающего на письма с телефона. Казалось, он никогда не прекращал работать, но ему и приходилось трудиться вдвое усерднее большинства генеральных директоров. Из-за его молодости многие думали, что могут воспользоваться им. Он услышал её шаги и поднял взгляд от телефона, одарив её грустной улыбкой. — Ты прекрасно выглядишь, мама. — Спасибо, — сказала Кейтилин, присоединяясь к нему у подножия лестницы. — А ты очень элегантен. — Она огляделась. — Санса? — У нее другие планы, — ответил Робб. — Я её не виню. Кажется, пресса преследует её больше всех. — Кейтилин вздохнула. Особенно после той истории с Джоффри, которая бурно закончилась год назад. Кейтилин знала, что дочь просто бунтовала после смерти отца, но ей хотелось бы, чтобы Санса не причиняла себе так много боли в процессе. — А Джон? — Работа, — сказал Робб. — Хотел бы я тоже иметь возможность сослаться на работу. — К сожалению, сегодня это и есть работа, — заметила Кейтилин. — Пресса последние несколько дней была невыносима насчёт Арьи, — сказал Робб. — Они будут следить за нами сегодня вечером. — Они всегда следят. — Она взяла его под руку. — Давай просто покончим с этим.