Парижские девы

— Я хочу уйти из замка, — сказал Доминику однажды Ив. Они тогда сидели на ступеньках лестницы — Ив был пьяным, а Доминику так сильно не хотелось тащить его наверх, и в итоге они остались сидеть тут. Ив что-то бубнил себе под нос, Доминик даже не хотел прислушиваться. А потом вдруг сказал это — громко и четко, как мысль, которая давно крутилась на языке, а теперь вот вылетела, отпущенная почти по неосторожности. — Что? — в ужасе переспросил Доминик. — Мне тут делать больше нечего. — Ты чего это придумал? — Доминик схватил его за плечи и встряхнул. Ив засмеялся. — Мне нет места в этом замке. Я тут не нужен даже кухарке. — Но у тебя же есть я! — Ты последние два года только и делаешь, что возишься с принцессой. Доминик вздрогнул, когда Ив назвал Леду принцессой. Они с леди Виндшорм звали ее только по имени — та опасалась, что привлечет к девочке слишком много внимания, и это станет опасным. Доминик же думал, что на Леде и так сосредоточено слишком много внимания, так что хуже сделать не получится, но со своей леди спорить не решался. Они еще утверждали, что Леда — дочь мужа леди Виндшорм, но все, кто хоть раз ее видел, были уверены, что зачал ее король. — Глупцы! — бранилась леди Виндшорм. — Не могут поверить в то, о чем им говорят. — Значит, наоборот, они мудры, — эхом отзывался Доминик. Он, может, и хотел бы оставить их, но понимал, что если с Ледой и ее матерью что-то случится, то винить он будет в этом только себя. А потому проводил с ними почти все свободное время, действительно забывая про Ива, но он ведь думал, что Ив понимает! И может представить себе, какой опасности подвергается незаконнорожденная дочь короля. — Я обязан это делать, — сухо ответил Доминик. — А я обязан уйти. Доминик всплеснул руками. — Это может быть небезопасно. Ив рассмеялся и больше не поднимал этот разговор. Доминик подумал, что теперь сможет выдохнуть — он мог бы даже попробовать придумать, где найти работу для Ива, но суета замка затянула: сначала нужно было помогать леди Виндшорм, потом его позвали на совет с командующим войсками, потом сказали готовиться к отправлению на войну. Он все бегал по замку, пытаясь вспомнить, сделал ли он все, что было нужно, и все думал, что стоило бы придумать занятие и для Ива, но обычно эти мысли приходили в конце дня, когда сил оставалось только на то, чтобы добраться до кровати и уснуть, а потому в итоге он решил, что Ив разберется и сам. Доминик нашел его за пару дней до отъезда. Ив играл с кошкой, которая иногда забредала в конюшни — все еще такой хрупкий и юный, взбалмошный и кажущийся таким ребенком рядом с самим Домиником. Он не понимал, откуда возникло это ощущение — может быть, от того, что он чувствовал ответственность за него? Как и за маленькую Леду, которую он будет вынужден оставить без защиты. Ив поднял на него взгляд, и сердце Доминика пропустила удар. У него были черные глаза — в точности такие же, как и у феи. А потом солнце вышло из-за облаков, и в них замерцали искры. Ив улыбнулся. — Ты чего? — спросил он. — Смотришь так, будто призраков увидел. Доминик помотал головой. — Задумался просто, — и замолчал. — Ты знаешь... Мне нужно уехать. — Я слышал, — кивнул Ив. — Удачи тебе. — Чем ты будешь заниматься, пока меня не будет? Ив пожал плечами. — Пригляжу за принцессой. Буду помогать при дворе. — Ты уже решил, чем хочешь заняться дальше? — И ты знаешь, что уже давно, — Ив мягко улыбнулся. — Магия это не то дело, которое может обеспечить тебе всю жизнь! — раздосадованно всплеснул руками Доминик. — Почему нет? Это такое же ремесло, как и ткачество. Только там плетут нити, а мы плетем судьбы. Ив поднялся на ноги и подошел ближе к Доминику. За последний год он вытянулся и теперь стал даже выше на полголовы, как же жаль, что ума не прибавилось. Доминик приподнялся на носочки, чтобы смотреть вровень, а потом Ив неожиданно рассмеялся. — Ты такой серьезный! Будто я собрался душу твой принцессы дьяволу продать. — Не шути об этом, — прошипел Доминик. — Это слишком серьезно. — Хорошо, — покорно согласился Ив. — Не буду шутить, не буду продавать ничьи души, я подожду, пока вернешься ты, послежу, чтобы принцесса тоже дожила до этого дня. Так тебя устроит? — Да, — сухо ответит Доминик. Ив подмигнул ему. — Не нужно так волноваться. Но Доминик не мог иначе. Он слишком сильно переживал — и за Леду, и за Ива. Два глупых человека, даром, что одной всего два года, а другому будет скоро восемнадцать. Если они правда переживут все и дождутся его, это будет счастьем. Напоследок он пошел к леди Виндшорм. Она сидела у окна и вышивала — в свете утреннего солнца ее фигурка казалась вырезанной на отрезе тончайшей ткани. Она услышала, как Доминик вошел, но головы не подняла, только расправила плечи. Леди Виндшорм не была похожа на мать принцессы, скорее, они бы с Домиником могли дружить, если бы жили в каком-нибудь небольшом городке. И вместе бы бегали воровать у торговцев сладости. — Я уезжаю, — тихо сказал Доминик. — Постарайся вернуться, — попросила его леди Виндшорм. Ее светлые волосы, заколотые небрежно, почти по-домашнему, упали на плечи. — Я обязательно вернусь и продолжу защищать вас и вашу дочь. — И ты хочешь, чтобы твое отсутствие я защитила того мальчишку из конюшен? Как его зовут? Ив, кажется? Такое нежное имя, как побег цветка, — она опустила вышивание на колени и перевела взгляд на Доминика. — Я не могу просить вас о таком. — Но хотел бы, если бы мог. Доминику было нечего возразить. Леди Виндшорм мягко улыбнулась. — Я присмотрю за ним. Этого будет достаточно? — Конечно, — Доминик поклонился ей. Он понимал, что больше просто пытается успокоить себя — едва ли леди Виндшорм стала бы бегать за Ивом по пятам, а иные способы «присмотра» за ним все равно не работали, но лучше так, чем знать, что он останется совершенно один. Доминик думал — уедет на пару месяцев, встретится с отцом, побудет в ставке, а потом вернется обратно. И спланировал все так, чтобы вернуться еще осенью — и тогда можно было бы свозить Леду на прогулки у замка, вызвать портных, заказать для нее новые платья. Но, как оказалось, такие вещи планировать нельзя. Он приехал в один город и выяснил, что солдаты оттуда уже ушли, поехал в другой, потом пришлось оставить уставшую лошадь и пройти часть дороги пешком. Когда он дошел до города, где, как ему говорили, остановился его отец, Доминик хотел только одного — чтобы этот путь закончился. Он волновался об отце, волновался об Иве и Леде, и не знал, куда ему идти дальше. Он проторчал во дворе больше часа, а потом взлетел по ступенькам на второй этаж. Доминик знал, что его отца ранили в последнем бою, но был уверен, что он оправится. Не могло же быть иначе! Он был еще не старым, был крепким мужчиной... В конце концов, но был замечательным полководцем, который был так нужен Англии, и поэтому просто не мог так ее предать. Но одного взгляда на отца было достаточно, чтобы понять — он не доживет и до конца недели. — Отец, — прошептал Доминик и упал на колени рядом с его кроватью. Тот устало ему улыбнулся. Следующие несколько дней отец потратил на то, чтобы объяснить ему состояние войск. — Кто примет командование? — спрашивал Доминик, а отец только качал головой. — Потом. — Вы не хотите знать, как здоровье леди Виндшорм? — Хочу, — мягко кивал отец, но потом жестом просил помолчать. Это тревожило и злило Доминика. Он хотел определенности, хотел понимать, к чему все идет, но каждый день состоял только из рассказов о войсках, шуме дождя за окном и визитов врачей. — Муж леди Виндшорм был убит, — сказал однажды отец. — Мы не стали сообщать, боялись, что это она заболеет от горя, а ей нельзя болеть, — он замотал головой, будто та была мячиком на нитке. — Ей нужно вырастить дочь. — Рано или поздно она узнает. — И тогда настолько отвыкнет от мужа, что ей будет все равно. — Это невозможно. — Дорогой мой! Она была совсем девчонкой, когда ее выдали за эту старую ворону, неужели ты думаешь, она правда хоть когда-то его любила? Доминик пожал плечами. Наверное, нет, если предпочка кровать короля, но они никогда не говорили об этом с леди Виндшорм, поэтому он и представить не мог, что она чувствовала на самом деле. Через пару дней Доминик понял — никого другого и не будет. Отец хотел оставить его командовать — иначе не стал бы рассказать все эти бесконечные истории о битвах и тактиках. — Я не смогу, — так и сказал он сразу. — Что именно? — заинтересовался отец. — Командовать. — Тебе придется. — У меня нет опыта! — У всех его когда-то не было. — А как же... — он чуть было не сказал Ив. — Леда и леди Виндшорм? — Они в замке. И с ними все будет хорошо. Доминик замотал головой. — Я отказываюсь. — Ты не можешь отказаться, ты ведь мой сын, будущий лорд Сент-Мор, а значит, обязан встать во главе армии. Доминик вздрогнул, услышав это имя из уст отца. Он гордился своим родом и всегда говорил про него, когда хотел напомнить Доминику об их прошлом. А раз напомнил, значит, уверен, что сумеет настоять на своем. Доминик неловко переступил с ноги на ногу. — Я... — начал он. — Поведешь армию в бой. Вероятно, выбора правда не было — за прошедшие дни Доминик успел понять, что отец не доверял никому и никому не хотел открывать своих секретов. Все рыцари, которых он видел, ходили хмурые и явно недовольные таким пренебрежением, но он даже пока не представлял, поддержит ли такое решение отца или решит что-то поменять. Он знал, что уже не был маленьким мальчиком, но и не был уверен, что готов к ответственности большей, чем пока мог вынести. А вот отец не сомневался, а потом еще через пару дней Доминик заметил, как изменилось отношение к нему со стороны и рыцарей, и слуг. Они уважали его. Не просто как сына лорда Сент-Мора, а как будущего такого же командующего. А у Доминика чесалось между лопаток каждый раз, когда он ловил на себе подобные серьезные взгляды. Через неделю отец умер. Доминик стоял у гроба, когда его отпускали в землю — снова шел дождь, дороги размыло, приходили известия, что несколько отрядов завязли в грязи, а у отрядов в соседнем городе не хватало провизии. Он смотрел в лужу, а видел лишь линии на карте, которые начинали ему даже сниться. Доминик не успел вернуться в замок к осени. И к следующей осени тоже не приехал. Хотел к зиме, но лошадь под ним ранили, он неудачно упал и сломал ногу, а потому пришлось остаться в городе в семи днях пути от замка. Было тяжело думать о том, что возможность была так близко, но понимать, что сейчас у него не было никаких сил на то, чтобы куда-то идти. Он устал — и ощущал это каждый день всем телом. Спина болела от тяжести доспехов, нога ныла от плохо заживающего перелома, голова гудела от того, что он давно не спал больше четырех часов в день. И ведь это был еще простой год — всего несколько битв, пара случайных стычек, но если рыцарей вывели на дороги битв, значит, нужно было следить, чтобы те жили хорошо, чтобы им было, что есть, чтобы их лечили. Нужно было решать споры, нужно было искать места для размещения войск. Нужно было бегать договариваться о поиске еды. И он бегал — даже со сломанной ногой, а потом тяжело опускался на одно колено, утыкался в него лбом и пережидал прилив боли. — Вам бы больше отдыхать, — так заметила девушка, которая прислуживала армии в городе, где они остановились на несколько недель. Многие боялись идти к ним, но эта вызвалась сама. Она была немногословной, чуть замкнутой, с упрямо нахмуренными бровями. Катерина? Келла? Доминик не мог вспомнить ее имя. — Я отдыхаю, — неловко улыбнулся он. — Вы ведь так молоды, — посетовала Катрина. Или все же Келла? — Как и многие мои рыцари. — Но у них в волосах нет седины. Доминик изумленно коснулся головы, будто мог почувствовать ее цвет подушечками пальцев, а потом попросил дать ему зеркало. В тот день он выяснил, что начал седеть. В замок он возвращался уже весной — в надежде узнать, что у Леды все хорошо, что за Ива тоже переживать не нужно. В надежде, что ему позволят там задержаться и отдохнуть. Он старался больше не думать про жизнь в замке — его оруженосец, Роберт, часто дразнил его наседкой из-за того, что он вечно обо всем волновался. Да и какой был смысл? Они были там, он тут, и ничем не мог помочь. Но в замок Доминик ехал на всех парах, постоянно подгоняя и без того старающуюся изо всех сил лошадь. Он спрыгнул на нее, ухватился за упряжь, когда едва выздоровевшая нога подкосилась, и побежал дальше. Сначала — к леди Виндшорм. Он нашел ее в покоях — такую же юную, статную, сильную. Она подняла на него взгляд и улыбнулась. — А я и думала, что ты приедешь, не зря обещали шторм. Доминик упал перед ней на колени и долго так стоял, не слыша, что еще она ему говорит. На звуки их голосов из комнаты внутри покоев вышла девочка — с золотыми, как и у короля, волосами, которые вились и смешно топорщились во все стороны. Она сначала смущенно застыла у кресла матери, вцепилась в ее рукав, а потом неуверенно улыбнулась Доминику. — Она прекрасна, — прошептал он и позвал девочку. — Леда? Леда улыбнулась шире и подошла к нему, протягивая вперед ручки. Доминик рассмеялся, чувствуя, как падает камень с души, обнял ее, защекотал и услышал, как та хохочет ему в ответ. Он поднял взгляд на леди Виндшорм и увидел, что она тоже им улыбается. — Мы скучали по тебе, — сказала она. — Я тоже. — И ты хочешь спросить про Ива? Доминик кивнул. — У него все хорошо? — Доминик, — начала леди Виндшорм, и он сразу понял, что ничего хорошего ждать не нужно. — Я бы сказала, что у него все хорошо, но только в том понимании, в каком он сам видит, что для него важно, а что нет. Боюсь, я не совсем справилась с задачей. — Глупости, — покачал головой Доминик. — Вы ничего не могли сделать, и вы не должны были. Я и так просил слишком многого, прося вас за ним приглядеть. — Надеюсь, ты простишь меня. — Мне не за что на вас обижаться. — Ив решил уйти из замка, чтобы дальше познавать магию. — Он ушел? — наверное, на лице Доминика был такой ужас, что леди Виндшорм устало прикрыла глаза. — Пока нет. Он ждал тебя. Хотел попрощаться. И тогда Доминик вскочил и побежал вниз из башни — сначала на кухню, потом через зал, заглянул во все комнаты, где они обычно проводили с Ивом время. Нога болела все сильнее, но внутри билась одна-единственная мысль — Ив может уйти в любой момент. Может быть, он уже ушел, не дождавшись его. Умом Доминик понимал, что скорее всего все же его найдет, но внутри все колотилось в испуге. Он пробежал мимо какого-то слуги, как нога подогнулась, и он больше упал на ледяной каменный пол, а потом... — Доминик? — в голосе Ива звучало удивление. Доминик поднял голову и посмотрела на человека, который стоял рядом с ним. Первая мысль была — он прошел мимо и не узнал его. Ив был один в скромный наряд слуги, подстриг волосы короче обычного, и лицо его больше не было лицом мальчика. Он хмурился, неловко закусывал губу, а в его глаза горел огонек волнения. — Ты не уехал, — прошептал Доминик. — Я ждал тебя. Я ведь обещал, — Ив присел рядом с ним и протянул руки, чтобы помочь встать. — Что случилось? Ты так внезапно упал. — Старая рана. — До сих пор болит? — Совсем немного, — на ладонях Ива были царапины, и Доминик провел по ним пальцами. — Что это? — А, — он неловко пожал плечами. — Для ритуалов нужна кровь. И только увидев эти раны, Доминик наконец-то понял слова леди Виндшорм. Ив не просто хотел уехать из замка — а ведь за эту мысль он зацепился в первую очередь, именно она испугала его сильнее всего. Он хотел уйти дальше заниматься колдовством. — Так ты не бросил. — Я и не брошу. — Почему? — Доминик отпустил его руки, и Ив спрятал их в рукавах, явно раздосадованный, что царапины вообще заметили. — Потому что это мое призвание. — Призвание это чушь! Ты не мог родиться с расположенностью к магии, никто не может с таким родиться. — Почему ты не можешь просто отпустить? — Ив нахмурился. — Мы не виделись почти два года, а первое, с чего ты начал разговор, это то, что мне нужно бросить магию? Единственное, что у меня осталось важного? — Ну извини! Как твои дела? — Доминик всплеснул руками. — Замечательно! — зло бросил Ив. А обижался он точно так же, как и в детстве — щеки раздувались и краснели, руки он инстинктивно скрещивал на груди. Смешной такой. И глупый, удивительно глупый, раз до сих пор не отказался от идеи стать колдуном. — А слова священников для тебя шутки? — Их Бог не более реален, чем моя магия. Ты видел хоть одного ангела? А видел, как мне подчиняются камни и деревья? — Ив насупился еще сильнее. — Ив! — А как твои дела, Доминик? — тихо спросил он. И в этом вопросе было столько отчаяния, что Доминик не нашел в себе силы продолжать спор. — Отведешь к себе в комнату? — попросил он. И даже ничего не сказал, когда увидел ее — всю увешанную какими-то травами, заваленную книгами, ради которых церковь захотела бы совершить новый крестовый поход. Только залез с ногами на кровать, и Ив накинул на его плечи одеяло. Несколько минут они сидели в тишине — отходя от ссоры, придумывая новые вопросы друг другу. — Я не хотел оставаться там. — А я знал, что останешься, — грустно ответил Ив. — Ты ведь Сент-Мор, у вас на роду написано становится святыми и умирать за Англию. — Надеюсь, со мной ни того, ни другого не случится, — рассмеялся Доминик. — Зато седина красивая, знаешь, ты похож на старца из сказок. Самого мудрого и точно знающего, что нужно делать. Поэтому люди пойдут за тобой. — И ты? — Я не пойду, — Ив покачал головой, и у Доминика защемило сердце. — Я не знаю своего рода, а потому мне придется его найти. Но не здесь, потому что этот замок примет только тех, кто служит королю. — А ты не будешь ему служить? — Я хочу служить колдовству. И чтобы оно служило мне. — Это очень опасно. — Командовать войсками тоже очень опасно, но ты ведь скоро снова уедешь на поле боя. — Ты мог бы поехать со мной. — Я не рыцарь. — Но можешь быть оруженосцем. — Зачем мне быть оруженосцем какого-то человека, если я могу быть колдуном и жить только для себя? — Я буду по тебе скучать, — признался Доминик, и после этих слов внутри стало горячо и тяжело. — Очень. — Я тоже, — спокойно ответил Ив. Так, будто он давно уже все решил. Впрочем, скорее всего, так оно и было. — Я еще увижу тебя? Ив пожал плечами и рассмеялся. — Может быть? Я не знаю, — лицо у него приобрело мечтательной выражение. — Я всегда буду ждать тебя в холмах и лесах, приходи, когда соскучишься. И Доминик понял, что ему больше нечего возразить. Всю ночь он рассказывал Иву о случаях на войне, больше шуток, чем боли, в глупой надежде, что тот передумает и поедет с ним, но под утро заснул, а когда открыл глаза, понял, что Ив собрал вещи и ушел.