Парижские девы

— Лорд Сент-Мор считает, что я ушел из замка тогда, когда был нужен больше всего, — ворчливо сказал Ив. Он сидел, нахохлившись как ворона, только глаза сверкали из-за капюшона. Несмотря на то, что в комнатке постоялого двора было тепло, плащ он не снимал — то ли замерз, то ли боялся, что его кто-то узнает. Ему можно было дать лет сорок — иногда, когда он хмурился, — а можно было и едва-едва восемнадцать, когда он озорно улыбался. Кристина рассматривала его лицо из-за под опущенных век и все старалась найти что-то, что ее тревожило. Ощущение излома появилось в момент, когда она впервые увидела Ива — сидящего на обочине дороги. у перекрестка, где дорога на Париж пересекалась с дорогой на Орлеан. Ив не казался ей опасным — так, немного истощенный мужчина, скорее всего, потерявшийся или обкраденный. И не казался он и простым — было что-то в его взгляде такое, что пронизывало холодом кости. Но и еще было ощущение, какое возникает, если долго смотреть на воду — мир начинает чуточку уплывать, а потом ветер прекращается, и он встает на место. И Кристина не понимала, чем оно могло быть вызвано. Она подошла к нему, предложила помощь — это было немного опрометчивое решение, но сама она уже неделю старалась обходить селения стороной, чтобы не столкнуться ни с кем, кто замедлил бы ее продвижение на север, а потому была готова пообщаться с любым разбойником, если тот был готов рассказать ей что-нибудь интересное. Сейчас вот, когда Ив рассказывал ей про замок короля Англии, он казался почти обиженным ребенком, который сбежал из дома, поняв, что родители его почему-то стали любить меньше. Он хохлился, бурчал, а ведь в чем была причина разговора? Кристина сказала ему, что ушла из дома, чтобы стать частью французского войска. Ив как-то воодушевился от ее слов, его глаза взволнованно засверкали. А потом, что и ожидалось от взрослого мужчины, начал болтать про свою жизнь, уверенный, что этими историями он передает великий жизненный опыт, который все обязаны воспринять. Кристина все думала — почему он вообще решил выболтать ей такие важные детали? И про короля Англии, и про командующего его войсками — в истории Ива лорд Сент-Мор был мальчишкой, который постоянно ввязывался в проблемы, но теперь он был грозой всего французского войска, и мало кто упоминал его имя без содрогания. На устал Ива же оно звучало с обидой, а еще — с затаенным весельем. А потом Ив замолк, прищурился и пошел в атаку: — Почему ты выбрала именно французское войско? — Потому что такова моя судьба, — уверенно ответила ему Кристина. — Тебе ее предсказали? — Что? — не поняла Кристина. — Тебе делали предсказание судьбы? — Ив даже капюшон от лица отодвинул, чтобы ее лучше видеть. На лоб упали короткие черные пряди, напоминающие вороновы перышки. — Я просто знаю. Ив фыркнул, как будто не мог представить, что это возможно. — Любому мужчине в наше время нужно точно знать свою судьбу. Ах, да. И Ив думал, что она мужчина. Кристина не старалась его разубедить — напротив, ей было интересно проверить свою легенду, узнать, сможет ли она достаточно убедительно им притвориться. Может быть, конечно, если она достаточно вдохновит командующих, то ей позволят сражаться и как женщине, но веры в это было мало. До ее селения тоже доходили легенды о Жанне — прекрасной деве, готовой идти освобождать Орлеан. Но, в отличие от нее, ангелы к Кристине не приходили, так что не стоило и проверять расположение госпожи удачи. Больше всего было жалко обрезать волосы — их она не смогла обкорнать совсем коротко, заколола в хвост на затылке, за что Ив ее уже начал беззлобно дразнить мышиным хвостиком, но ей было все равно. Они уже успели подраться, и так выяснилось, что воин из Ива некудышный, а значит, опасности он не представлял. Вышло это случайно — Ив начал ее поддевать из-за желания отправиться воевать, она врезала ему изо всех сил в челюсть, Ив попытался пару раз ее ударить, но запутался в своем плаще, упал на землю, забултыхался, а потом бессильно рассмеялся и протянул руку, позволив себя поднять. Он весил совсем мало — как ребенок лет пятнадцати, даром, что выглядел взрослым мужчиной. Впрочем, главное, чтобы не помер от истощения, а это ему явно не грозит, учитывая, что он уже успел сожрать всю свою еду и периодически таскал что=то с тарелки Кристины. — Я могу выбрать самостоятельно. Ив снова фыркнул. — Я могу тебе погадать. — Ты колдун, что ли? — А что, если да? — глаза Ива заинтересованно сверкнули, будто он предвкушал что-то удивительное. Кристина вскочила с места. — На твоем месте я бы следил за тем, что говорю. — И что, ты сдашь меня? — Ив хмыкнул. — Тогда я могу рассказать всем, что ты женщина. Кристина замерла. Сделала вдох. Зло прищурилась. — Чушь. — Не чушь. Но ты не переживай — со стороны об этом догадаться невозможно. — Ты же догадался. — Я колдун. — И ты все еще осмеливаешься говорить об этом вслух? — А кем опаснее быть в наше время? Колдуном или женщиной? — Колдуньей, — Кристина отошла от стола и отправилась в конюшни. Ей не хотелось больше говорить с Ивом. Ее злило все — и то, с какой легкостью он рассказывает о себе такие вещи, от каких другие приходят в ужас, то, как он легко разоблачил ее секрет, то, как насмешливо сверкали его глаза. Она снова вспомнила ощущение ряби на воде — могло ли оно возникнуть из-за того, что Ив правда колдун? Да и существует ли эта магия? Кристина запустила пальцы в волосы и прочесала их, распутав колтуны кудрей. Она не хотела жалеть о своем решении уехать из дома, но в такие моменты на душе становилось пакостно. Хотелось снова оказаться в привычной комнате, ощутить тяжесть юбок, услышать голос тети. Сейчас Кристиан просто надеялась, что соседский парнишка Ром присматривал за ней. Она не хотела оставлять ее одну, но и прожить всю жизнь рядом не хотела. Но пусть этот Ив не думает, что понимает ее! Она подошла ближе к своей лошади, уткнулась лбом в ее нос, почувствовала тепло ее дыхания. Липа была умной лошадью, и сейчас чутко уловила расстройство хозяйки, едва слышно заржала. — Ты не меня обиделась, что ли? — послышался голос из-за спины. Кристина так захотела закатить глаза! А еще что-нибудь пнуть. Душевное равновесие, только что пойманное, улетучилось без следа. Не даром тетя столько раз говорила, что она как сено — загорается моментально, стоит только выжечь искру. И не побои отца и тетки, не слова монахинь в монастыре не смогли этого исправить. — Опасно донимать человека, который может избить тебя лопатой. — Но ты же не будешь? — встревожился Ив. — Если прямо сейчас исчезнешь — не буду. — При помощи магии? Она же тебе не нравится? Кристина понимала, что Ив пытается ее задобрить шуточками, только такие фокусы с ней давно не прокатывали — она только цыкнула и перестала отвечать. Ив еще что-то пробурчал насчет неблагодарных девчонок, а потом вернулся в постоялый двор. — Вроде взрослый, а такой дурак, — сообщила Кристина лошади, и та согласно на нее посмотрела. Ну, ей бы хотелось думать, что согласно. Сама же Кристина вернулась обратно, выждал минут десять, в надежде, что Ив уже ушел — хоть бы на улицу, хоть бы в комнату. Она его больше пока видеть не хотела. И чего привязался только? Кристина даже начала жалеть, что подобрала его на той дороге — да, он выглядел уставшим и брошенным, но дожил же он как-о до своих лет? Значит, и дальше бы прожил. А вот звать с собой, помогать залезть на лошадь, рассказывать про свои планы не стоило. Пусть даже и слова жгли ей язык, требуя, чтобы она сказала хоть кому-то, чтобы перестать думать, что идея была дурейшей. Она заглянула через дверь в зал, не увидела ни его капюшона, ни патлатой макушки и успокоенно выдохнула, даже выпила еще две кружки какого-то противного травяного чая, почувствовала, что жизнь вполне выносима. А потом, когда сама уже пошла на лестницу, увидела Ива, сидевшего на второй ступеньке, и даже подпрыгнула от неожиданности. — Ты не сумасшедший случайно? — уточнила она. — Почему это? — оскорбился Ив. Он чувствовал себя полным хозяином положения — сидел вальяжно, будто не на лестнице, а на троне, даже плащ как-то изящно сложил. Видимо, чтобы на нее впечатление произвести. Интересно, а что бы он делал, если бы она уехала, не заходя внутрь? Побежал бы пешком? Или забыл бы? — Подкарауливаешь по ночам женщин, значит, либо сумасшедший, либо убийца. — А почему тогда не убийца? — Потому что я видела, что боец ты никудышный. — А вот это обидно. Кристина хмыкнула и прошла мимо него, с удовольствием наступив на плащ. — Ты даже не спросишь, почему я тебя тут ждал? Она остановилась. Постояла пару секунд. Повернулась и посмотрела вниз. — Предпочитаю считать, что ты просто любишь сидеть на лестницах. — И где только растят таких вредных девчонок? — посетовал Ив и встал с каким-то почти старческих кряхтением. — Я женщина, — возразила Кристина. — Женщин, — издевательски поправил он. Но Кристина уже его не слушала и почти вприпрыжку бежала к своей комнате. Она смирилась с тем, что Ив от нее не отвяжется, пока думать о том, почему именно, не хотела. Мало ли она странных людей встречала? А понимание того, что в драке она победит, успокаивало. В голову пришло — наверное, он не просто так ждал ее на дороге. Хотя, учитывая, каким разбитым он выглядел, верилось в это с трудом — в конце концов, сколько бы она не ворчала, сумасшедшим он не был, а вот упрямым — да. Захотел бы — отловил бы в другом месте и до смерти заболтал. А вот мысль о том, что он правда может быть колдуном, нервировала, но если он правда что-то умеет, тогда она точно не смогла бы от него отвязаться, а значит, переживать все равно пока рано. Кристина залезла на кровать, свернула одеяло вокруг себя, построив гнездышко, уткнулась в него носом. Оно было холодным и пахло плесенью, но Кристина просто повозилась еще пару секунд, устраиваясь удобнее. В ребро начало колоться что-то острое, кажется, сломанная деревяшка, и Кристина попыталась повернуться, но чуть не пала с узкой кровати. Пришлось отползать обратно, возиться, пытаясь устроиться удобнее. Кровать скрипела так, что, наверное, ее слышал весь городок. Она зло пнула ее столбик и подумала, что в детстве нужно было дружить с эльфами, которые, по словам матери, жили в лесу за домом. В конце концов, если вся невыносимость Ива от того, что он колдун, можно было бы натравить на него каких-нибудь эльфов, пусть бы и выясняли отношения, а ее не трогали. Пока все шло слишком хорошо, и она не позволить ни Иву, ни скрипучей кровати что-либо испортить. — А я бы все же на твоем месте послушал меня, — начал Ив снова из-за двери. — Я сейчас в тебя чем-нибудь кину, — пообещала Кристина. — Чем? — заинтересовался моментально тот. Кристина не ответила. — Эй! Кристиан! А как тебя зовут по-настоящему, кстати? — Кристина. Ив весело фыркнул. — А ты не особо старалась. — Иди уже спать. — Ты не хочешь пойти со мной в Аквитанию? — вдруг неожиданно спросил Ив. Кристина даже чуть с кровати от шока не свалилась. — Ку-у-у-да? — протянула она. — Размечтался. — Ты можешь помочь присоединить ее к Франции. — Я пойду туда, куда скажет мой командующий. — Ты сбежала из дома, чтобы стать рыцарем, неужели ты думаешь, что сможешь хоть кому-то подчиниться? Ив начинал действовать ей на нервы. Кристина напомнила себе — он старше, мудрее, опытнее, в общем, все то, чем она в силу своих двадцати с хвостиком почти, по мнению всех родственников, не обладала. Ну и хорошо, может, раз обладание мудростью делало из людей невыносимых колдунов. — Достойному человеку смогу. — А ты уверена, что не помрешь в первой же канаве? — Ты так за меня переживаешь? — удивилась Кристина. — Хочу предложить вариант получше. Несколько минут она стоически молчала. Когда она сбегала из дома, то обещала себе, что тихо-мирно дойдет до армии, прикинется мальчишкой, напросится в оруженосцы, поучаствует в паре хороших битв, а там можно будет строить планы — или вернуться домой, увенчанной славой, или отправиться дальше спасать страну. Словом, это было отчаянное, но в целом безопасное мероприятие. Что-то понятное и привычное. Договоры с колдунами не были понятными и привычными. И тем более безопасными. И Кристина совершенно точно не хотела ничего с ним обсуждать. Но ей было интересно. Ром наверняка бы сказал что-то о «бабской сущности», требующей сплетен, но Кристине казалось, что она просто была слишком желающей приключений. В конце концов, можно обманывать других, а не себя, и если она до сих пор не ушла от этого колдуна окончательно, то очень на самом деле хотела узнать побольше о том, что он мог ей рассказать и показать. Но проще, конечно, было подружиться с эльфами. Кристина закатила глаза. Однажды ее любопытство ее погубит! — Какой? Ив радостно ввалился в комнату, как будто только этого и ждал. Кристина взвизгнула и кинула в него туфлей — прицельно в лоб. Он охнул и отступил обратно к двери. — Могла бы и не швыряться вещами! — Мог бы и вести себя вежливо! — взвилась Кристина, чувствуя в голосе противные нотки тетки, если та замечала, что что-то по хозяйству сделано не очень хорошо. — Только попробуй еще раз такое вытворить! Она уже поняла, что Ив ждал под дверью просто, чтобы состроить образ страдальца, а сам давно зачаровал замок и мог зайти в любой удобный момент. Вот ведь паскудная рожа! — Я думал, мы договорились... — Мы договорились, что ты расскажешь, какая идея втемяшилась тебе в голову, а не что ты будешь топтаться в моей комнате, — напомнила Кристина, слезла с кровати подняла туфлю и аккуратно поставила ее ко второй. — Это одно и то же. — Нет, и если ты хочешь, чтобы мы и дальше... договаривались, научись улавливать разницу. — Тебя что, в монастыре растили? — раздосадованно бросил Ив. — А если и да, то что? — Правда? — тот вытаращил глаза в искреннем изумлении. — Жила там пару лет. Ив как-то по-новому на нее взглянул. — А по тебе так сразу и не скажешь. — По тебе тоже не скажешь, что ты сумасшедший, однако же. — А вот ругаться тебя явно не там учили. Кристина весело фыркнула и показала ему язык. — А я и не только там жила. — Можешь рассказать? Кристина могла, хотя и не очень хотела. Рассказывать там было особенно нечего — она родилась в маленькой бедной семье. Отец пропал еще когда она была совсем ребенком, и мать много лет делала все, чтобы вырастить единственную дочь, а когда отец внезапно вернулся, то мать обвинили в том, что она его заколдовала. Кристине тогда было двенадцать, и она уже прекрасно понимала происходящее. А потом горько плакала, когда мать сбегала ночью, чтобы ее не казнили как ведьму. — И дочурка такая же ведьма! — кричали наутро разгневанные селяне, и Кристина плакала, размазывая по щекам грязь. — Видишь, до чего твоя мамка дело довела? — зло спросил отец. — Так ты сам и довел, — бросила она, — не ушел бы, так не пришлось бы через все это проходить. Щеку обожгло от удара, Кристина схватилась за нее, но не вздохнула, не заплакала. Просто молча сидела дальше в своем уголке. Она знала, что теперь уже никто не посчитает ее обычным ребенком — они с матерью обе носили колдовское клеймо, рыжину в волосах. Никто так и не смог объяснить Кристине, почему это означало, что они обязательно должны быть ведьмами, но никто и не сомневался, что так и будет. Раньше они жили тихо на самой окраине села, а от того их и не особо замечали, но отец вознамерился поправить дела, начать вести большое хозяйство, пригласил родственников из соседнего села жить к ним — а потом и умер от какого-то заражения. Кристина тогда испугалась очень — она уже больше месяца желала ему смерти, но не могли же ее мысли на это повлиять? Правда, могли или не могли — плакала она горько, так, что даже тетю напугала. А потом сама же попросилась в монастырь — надеялась, что сможет забыть тот ужас, который она испытала, когда подумала, что отец умер из-за нее. Такую взрослую брать долго не хотели и были даже правы — через два года Кристина поняла, что ничем ей там не помогут, и сбежала, вернулась домой, получила оплеух от тетки, но та, к ее чести, не стала отправлять ее обратно. Впрочем, тетка Кристину никогда не любила и в доме ее видеть не хотела — а потому не забывала каждый день напоминать ей, что ничего ей больше не принадлежит, а лучшее, что она может сделать — тоже тихонько помереть. И не позорить семью. Что выполнить было довольно сложно, учитывая, что под позором понималось именно то, что все считали Кристину ведьмой. И ее уход из монастыря это только подтвердил — не смогла бесовская душа в святом месте удержаться. — Никто с нами знаться не хочет, пока дома колдовка живет, — проскрипела однажды тетка. — А что будет, коли война до нас доберется? Ты чертей призовешь, чтобы нас защитили? Кристина уже давно не пыталась переубедить ее, объяснив, что чертей она призывать не умеет. Поэтому просто ушла, решив, что там все будет проще. И поэтому сначала спросила Ива: — А чертей ты призывать умеешь? От этого вопроса Ив впал в ступор, и Кристине было почти забавно на него смотреть — вроде бы взрослый мужчина, а кажется совсем мальчишкой. Дуется, удивляется, гримасничает. И никто ведь не выбил из него эту непосредственность. — Что? — Меня в селе все считали ведьмой. И говорили, что я умею призывать чертей. Ив вдруг весело ей подмигнул. — А хочешь научу? И в него полетела вторая туфля. Потом Кристина успокоилась, легла на кровать, укрылось одеялом до головы и даже почти не поморщилась, вновь ощутив запах сырости. — Ничего интересного, правда. Я просто ушла из дома. — И решила стать рыцарем? — Это была мечта мамы. Она даже на мечах умела сражаться. И меня учила. — Ты до сих пор скучаешь? — Конечно. Может быть, если бы мама осталась жива, она узнала бы совершенно иной мир. Но пока могла только чувствовать, как щепка снова вонзалась ей в бок, и как Ив что-то снова начинал болтать про путешествия и Аквитанию. — Что ты от меня хочешь? — спросила она, почувствовав, что начинает засыпать. — Давай найдем меч короля Артура?