Yamerarenai Basuke!

Yamerarenai Basuke! Автор: Zoug’ich Глава 5: Я? Сцена 1: Тренировка. Пустота на его месте. Зал гудел от свистящего дыхания и стука мячей, но в ритме команды был явный сбой. Как пропущенный удар сердца. — Да боже, где этот чёртов Сейн, Юичи?! — голос Гина прозвучал не просто строго, а с надрывом. Пустое место под кольцом, где всегда маячила белая голова, резало глаз. — Я не знаю. И меня это не волнует, — отрезал Юичи, вгрызаясь в упражнение с такой яростью, будто хотел сломать тренажёр. Тишина повисла на секунду. — Чего? — Гин замер. — Это... вообще на него не похоже. — Ты прав, — тихо согласился Кай, стоя рядом с Юсаки. На его лице не было и тени обычной улыбки. — Что-то случилось. Явно. Тренер Юсаки Гая молча наблюдала. Её взгляд скользнул по спине Юичи, по его неестественно скованным плечам, по тому, как он избегал взглядов. Мысль Юсаки: Неужели тот идиот... побежал выкладывать всё Юичи? На эмоциях? Сейчас, когда всё такое хрупкое... — Ладно, — её голос прозвучал резко, нарушая тяжёлое молчание. — Мне нужно с ним поговорить. Наедине. Она подошла к Юичи, заслонив собой свет лампы. — Юичи. Зайдём в раздевалку? — Зачем? — он поднял на неё взгляд, и в его глазах она прочитала не вызов, а панику. Глухую, животную. И за ней — стальную стену. — ...Х-хорошо, — он сдался, отведя взгляд. Сцена 2: Серьёзный разговор. Разрушенный мост. Дверь раздевалки закрылась, отрезав их от шума зала. Тишина здесь была гулкой, давящей. — Ну?! — вырвалось у Юсаки. Не приказ, а ожидание. Пойми же. Пожалуйста, пойми. — Что «ну»? — Юичи упёрся взглядом в шкафчик с номером «7». Сейна. — Что у вас произошло с Сейном? — Он сказал, что был одним из них. Из тех, кто сломал мне руку. И... меня самого, — голос Юичи был плоским, как лезвие. Но в нём дрожала затаённая боль. — А ты его точно слушал? — Юсаки сделала шаг вперёд. — В этом нет его вины. Разве он тогда был на поле с тобой? Нет! Его там не было! — Но это всё равно больно! — вдруг взорвался Юичи, обернувшись. В его глазах стояли слёзы ярости и обиды. — Твой самый близкий друг... оказался по ту сторону баррикады! Он дышал тем же воздухом, что и они! Он разделял их мир! — Ты совсем ослеп?! — её голос стал тише, но от этого лишь острее. — Если бы он разделял их мысли, он не ушёл бы оттуда, сломя голову! Он не искал бы тебя на уличных площадках! Ты хоть понимаешь, какие слова ты в него швырнул? Она видела, как он внутренне сжимается, но продолжала, словами долбя по его броне. — В их академии было несколько команд. Ты играл не с его командой, Юичи. Ты играл со вторым составом. С теми самыми ублюдками, которых даже их сэнсэй презирал и в итоге выгнал! Сейн играл в основе. С Цейницу-капитаном, с Рётэ-нападающим. Его команда... они были другими. И когда он ушёл, за ним потянулись многие. Потому что он показал им, что можно быть сильным иначе! Юичи молчал. Его кулаки были сжаты, но гнев в глазах медленно гасился, сменяясь леденящим ужасом от понимания. — Но... нет... Сейн... — он прошептал. — Как бы я ни хотел это исправить... пути назад уже нет. Зная его... он уже отнёс документы. Об уходе. И об отчислении. — Он поднял на неё взгляд, и в нём была жалкая, отчаянная попытка оправдаться. — Если дело в силе команды... я научусь играть двумя руками, как раньше. Я буду сильнее. Мы будем непобедимы и без него... — Идиот! Её крик прозвучал как хлопок. Не громкий, но отчаянный. — Нам не нужна «сила команды», когда наш игрок уходит! Он не пешка! Он — Сейко Сейн! Наш товарищ! Человек, на которого мы можем положиться! Какая мы после этого команда?! Куча людей, которые меняют друг друга как перчатки?! Она с силой, от которой дрогнула дверь, вышла обратно в зал, оставив его одного в гробовой тишине. Монолог Юичи: Сейн... Извини меня... Какой же я слепой, тупой идиот... Мне просто... нужно было кого-то обвинить. Кого угодно. Лишь бы не признать, что моё падение было просто... чудовищной случайностью. А ты... ты просто попал под раздачу. Сцена 3: Последний шаг. Дверь. Юичи выбежал из зала как ошпаренный. Ноги сами понесли его к дому Сейна. Он бил в дверь, звонил — тишина в ответ была звонче любого крика. — Чёрт... Нет... Только не это... — ледяной ужас сковал его сердце. Он понял. И рванулся обратно, в институт, чувствуя, как каждый потерянный секундой может стоить всего. — Вот и конец, — тихо сказал себе Сейн, стоя перед знакомой дверью кабинета директора. Дверь была тяжёлой, массивной. Как крышка гроба для всего, во что он едва успел поверить. Он потянул ручку. Дверь с лёгким скрипом поддалась. И в эту щель, в этот миг между «до» и «после», вклинилась ладонь. Сильная, перемазанная мелом, дрожащая. Юичи стоял, опираясь о косяк, не в силах отдышаться. Он пробежал полгорода. Горло горело. Сейн не обернулся. Не мог. Вид Юичи сейчас причинял ему физическую боль. — Сейн... — хрип вырвался из пересохшего горла Юичи. — Извини... Не уходи... Я... мне просто нужно было обвинить кого-то в своей боли... Ты... ты ведь не был виноват... Сейн замер. Его спина, напряжённая в струнку, вдруг сгорбилась под невидимой тяжестью. — Юичи... не переживай, — его голос был тихим, усталым, окончательным. — Но я не останусь. Я уйду. — Постой... Почему? — в голосе Юичи прозвучал настоящий, детский испуг. — Я не хочу больше играть в баскетбол. Это не для меня. Я почувствовал столько боли... что понял. Не хочу больше этого. Никогда. — Но ведь ты чувствовал не только боль... — голос Юичи сорвался, в нём зазвучала тоска, мольба. — Были же и другие моменты... Сейн медленно, будто против своей воли, повернул голову. Их взгляды встретились. На глазах Сейна блестели слёзы. Но на его губах дрожала слабая, прощальная улыбка. Та, что говорила: «Всё в порядке. Я понимаю». И в глазах Юичи, таких твёрдых и гневных ещё час назад, тоже выступила влага. Он видел. Видел не «Белого Монстра» или «Хаотичную Пустоту». Видел Сейко Сейна. Своего друга. Искалеченного его же словами. Юичи не стал больше мешать. Он отступил шаг. Потом ещё один. Его взгляд сказал всё, что он не мог выговорить: «Прости. Я был неправ. Останься». Но он уважал его выбор. Даже если этот выбор разрывал его собственное сердце. Он развернулся и ушёл, оставив Сейна одного перед открытой дверью. — Ты хочешь уйти? — спросил директор, глядя на бледного, опустошённого юношу перед собой. Сейн молчал. В его руках заявление казалось невесомым и бесконечно тяжёлым одновременно. Юичи вернулся в зал, словно призрак. Вся его решительность, вся ярость — испарились. Осталась только пустота. — Юичи! — к нему бросилась Юсаки, но он прошёл мимо, не видя её, не слыша вопросов. Направляясь прямиком в раздевалку. Гин перехватил его у двери. — Юичи! Что произошло?! — Он решил уйти, — монотонно произнёс Юичи, глядя куда-то сквозь него. — Вот значит как... — лицо Гина стало каменным. Он кивнул, развернулся и пошёл к тренеру. Капитанский долг был сильнее личной боли. — Юсаки. Сейн ушёл из команды. Тренер Гая закрыла глаза на секунду. Когда открыла — в них была только твёрдая, печальная решимость. — Понятно. Ничего не поделаешь... Придётся искать замену... Хорошо, что есть лавочка запасных. Ребята! — она кликнула команду, и в её голосе, который должен был звучать бодро, проскользнула лёгкая, едва уловимая дрожь. — Мы вот так... просто его отпустим? — Кай спросил без единой нотки своего обычного веселья. Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. — Ничего уже не поделать. Но я... я уверена в нём. Он вернётся. Когда нам это будет нужно больше всего. Он — не простой человек, — сказала Юсаки, и это прозвучало не как надежда, а как предсказание. Как знание. — Тут и не поспоришь, — тихо согласился Гин. — Нужно дать ему время, — неожиданно твёрдо сказал Леон. Все повернулись к нему, к самому младшему. Его лицо было серьёзным. — Он не бросит свою команду. Я в это верю. Сцена 4: Открой глаза. Звонок из прошлого. Где-то в другом конце города, в пустой квартире, раздался звонок. — Так значит, он не только ушёл из команды, но ещё и отчислился? — голос в трубке звучал неестественно спокойно. Это был Рётэ. — ...А я так хотел с ним сыграть. Ладно, командир, я отойду... Пауза. Слышно лишь прерывистое дыхание. — Алло, Сейн? Это всё правда? — Уже все об этом знают? — голос Сейна был безжизненным. — Сейкушко... если это как-то связано с твоим прошлым... то ты должен открыть глаза. Сам себе. Тебе никто их не откроет. Сейн молчал, прижав трубку к уху. — Ты ведь сам прекрасно знаешь. Это была не наша команда. И не ты сломал ему руку и сломал его тогда. Это была вторая команда. Те самые отбросы, которых даже сэнсэй в грош не ставил и выгнал с позором. Он... он хоть и был не совсем хорошим, но не ужасным. Он дал нам многое. А мы ушли, потому что его путь... его «истина»... была не той, которую мы искали. Голос Рётэ дрогнул. — Ты — легенда для тех, кто ушёл за тобой. И ты — друг для нас. Для своей настоящей команды. Ты — человек, за которым тянется шлейф людей, которые в тебя верят. И от этого груза... от этой ответственности... нельзя просто так отворачиваться. Мы все... даже Акира... рады, что встретили тебя. Потому что ты показал, что можно быть сильным, не перестав быть человеком. По щеке Сейна, сидевшего в темноте на полу, скатилась слеза. Потом ещё одна. Они текли тихо, не истерично, как раньше. Они текли, будто оттаивая что-то замёрзшее внутри. — Спасибо, Рётэ... — его голос сорвался на шёпот. — Вот опять ты... приходишь на помощь... — Мы же давние друзья! — вскрикнул Рётэ в трубку, и Сейн услышал — по другую сторону тоже плачут. Эта мысль, что кто-то там переживает за него, оплакивает его падение... была невыносимой. И в то же время — единственной ниточкой, за которую можно было уцепиться. Монолог Рётэ (после того, как трубка умолкла): -И почему же ты так мучаешь себя, идиот?.. Даже мне от этого больно... Сейн... Я всегда восхищался тобой. Не только игрой. Твоей упрямой человечностью, которую ни Сиратори, ни Цейницу, ни вся их система так и не смогли вытравить до конца. Так встань же. Поднимись. И покажи всем этим уродам... в какой наш баскетбол мы будем играть. Вместе. Конец главы 5.