Дом там, где ты

Было больно. Он знал, что больно, по тому, как напрягся Джордж, как сжались мышцы на его спине, как всё его тело пыталось вытолкнуть его. — Джордж, чёрт, я не могу… — Можешь, — выдохнул Джордж, слёзы скатывались по его виску, когда он повернул голову набок. — Хорошо? Это то, чего ты хотел? Макс не плакал, он был неспособен плакать, но глаза его жгло, а во рту стоял вкус крови, и ничего в этом не было хорошего, как вообще что-то могло быть хорошим, он ненавидел себя, ненавидел отца, ненавидел, ненавидел, ненавидел… Он выдернул себя и буквально отпрыгнул от кровати, боясь взглянуть на свой член, быстро опадавший, — вдруг на нём кровь. Вдруг он… — Джордж, — простонал он и рухнул на колени у изножья кровати. Он наклонился, пока его горячий лоб не упёрся в прохладную ткань постельного белья. — Блять, Джордж, прости. Прости. Тишину нарушали лишь лёгкие всхлипы и шорох простыней. Макс не мог оторвать взгляд от ковра. — А теперь ты меня уважаешь? — наконец прозвучал голос Джорджа, сорванный до хрипоты. — Твой отец теперь пожмёт тебе руку и скажет, что гордится тобой? Макс отчаянно замотал головой, руками впиваясь себе в колени, оставляя синяки. Его сейчас стошнит. Простыни зашуршали громче, и Макс краем глаза увидел, как Джордж осторожно выбирается из кровати. Он двигался странно, прихрамывая. В горле у Макса встал ком, мешающий как следует вдохнуть. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым, — хрипло продолжил Джордж, медленно одеваясь. — Я знал, что будет больно. Поэтому и предложил. Чтобы доказать свою точку. — Ты уезжаешь? — прошептал Макс. — Да. Скажи своему пилоту, чтобы отвёз меня обратно в Англию. Я пока… дособираю вещи. — Ты травмирован, тебе… тебе нужен отдых. Ванна, я… я разогрею ужин, ты сможешь поесть в ванне… — Макс, — мягко перебил его Джордж. Он опустился на колени рядом с Максом и поднял его лицо влажной ладонью. Его лицо было в красных пятнах, ресницы слиплись, и это сделал Макс. Макс заставил его так выглядеть, Макс оставил этот синяк на его нижней губе. — Я не виню тебя. Ты не плохой человек, не мучай себя чувством вины. Но я уже прошёл через всё это однажды со своим отцом и не собираюсь повторять. — Я был неправ, — слабо, отчаянно сказал Макс. Джордж уезжал, он не может уехать. — Отец неправ, с тобой всё в порядке, я люб… я хочу… Джордж печально улыбнулся, когда Макс запнулся. — Ты говоришь это сейчас. Но в тот момент, когда твой отец снова постучится в дверь, я стану для тебя ничем, и, думаю, ты это понимаешь. Я не… я не хочу снова быть униженным, Макс. Свежие слёзы навернулись ему на глаза, и он грубо вытер их рукой. — О, посмотри на меня, опять реву. Не очень-то похож на мужчину, да? Может, твой отец был прав. — Джордж, что мне нужно сделать? Я сделаю, я обещаю… Джордж покачал головой. — Хотел бы я знать. Вообще-то, я надеюсь, ты это сделаешь. Я хочу, чтобы ты исцелился. И было бы очень, очень приятно увидеть лицо Йоса Ферстаппена, когда ты наконец пошлёшь его куда подальше. Но я не хочу оставаться рядом и быть случайной жертвой, пока ты набираешься на это смелости. Он поцеловал Макса — мягко, сухо, их губы соприкоснулись меньше чем на секунду. — Если когда-нибудь разберёшься со всем этим — дай мне знать. А теперь, пожалуйста, позвони пилоту и дай мне время закончить сборы. Пожалуйста. И Макс хотел что-нибудь разбить, уладить клубок спутанных чувств в своей груди кулаками, но это был Джордж, и Макс ничего не мог поделать, кроме как выполнить его просьбу. Макс не вышел проводить Джорджа. Он сидел на краю кровати на смятых простынях и смотрел на сцепленные пальцы, пока не понял наверняка, что дом опустел. Без Джорджа здесь не осталось ничего для него, лишь пустая оболочка особняка. Какого чёрта он вообще купил это дерьмовое место? Здесь холодно, просторно и одиноко, как в тюрьме. Он хочет убраться отсюда, обратно в тепло. Его… Джордж сейчас в самолёте, летит домой, так что пока ему нечего делать, кроме как сидеть и во всём разбираться. Как и просил Джордж.