Папуля

      С экрана смартфона Доминик Шо смотрел томным взглядом. Он соблазнял лишь для того, чтобы на него хотелось смотреть ещё и ещё. Без вульгарности, без эпатажа, лишь бесконечный эротизм. Доминик Шо заигрывал, лёгкий и нежный, плавный и мягкий, манящий до невозможности.       Доминик Доусон, конечно, отличался не только фамилией. Лицо чуть заострилось, стало чуть взрослее, взгляд охладел, в поведении остался лишь отстранённый профессионализм, никакого флирта. Доминик Доусон выглядел почти так же, как на фото, и всё же казался другим человеком.       Две абсолютно разные жизни, и обе вызывали бессчётное количество вопросов.       Генри не раз говорили, что он слишком любопытен для своего возраста. Он это слышал и в двадцать лет, и позже. Как жаль, что с правдой не поспорить. Генри полез искать фото из любопытства, а потом не мог не вспоминать Доминика Шо, видя мистера Совершенство. Молодого, но не невинного. Одетого, почти без одежды, одного, обнимающегося с другими парнями, призывно глядящего через экран. Увиденное не развидеть. Ассоциацию не разрушить.       Хоть Генри и хотел бы узнать, как мистер Доусон оказался на своём месте, он не стал искать никаких скандалов. Всё равно ведь громкие истории создаются из ничего. Даже если что-то и происходило, оно вряд ли могло бы дать полноценную картину. Однако Генри не мог хотя бы немного не почитать о том, что писали о Доминике Шо.       Работал моделью около десяти лет. Наиболее успешные годы карьеры настали не сразу. Ничего особого о личной жизни. Никакой интересной биографии. Обычный парень из обычной семьи. По крайней мере так писали.       Получалось, что Доминик бросил моделинг, когда ему было около тридцати. На последних фото он лицом не сильно отличался от себя в начале карьеры, но хуже точно не стало. Да и сейчас мистер Доусон выглядел моложе своих лет. Генри бы сам не догадался, что ему под сорок. Вероятно, Доминик много работал над тем, чтобы коллеги и начальство его воспринимали всерьёз с такими лицом и опытом работы. И всё равно сплетни не затихали до сих пор, и даже Генри не мог не видеть в нём Доминика Шо, как бы не отличался реальный человек от своего образа на фото.       Мистер Доусон никогда не надевал чего-то вычурного, кричащего о дороговизне, — он, наверное, хотел бы сливаться с коллегами, но всё равно выделялся. Он редко задерживался в офисе, но никогда не бездельничал. Безукоризненно улыбался, но временами, когда никого не видел поблизости, становился страшно уставшим и даже потерянным, а потом снова надевал свою маску.       Чёртовы фото лишь подогрели интерес Генри. Обычно он просто записал бы подобного человека в лицемеры и махнул рукой. Однако мистера Доусона хотелось вывести на чистую воду, узнать больше, понять, что кроется за всеми его масками и образами. Какая глупость — так увлечься коллегой, чтобы внимательно всматриваться в любую деталь, способную выдать хоть крупицу правды. К такому человеку не подойдёшь напрямую, не скажешь: «Ваши фото просто изумительны, а вы сами волнуете, я хотел бы узнать вас поближе. Выпьем по чашечке кофе после работы?»       Какая же глупость. Генри и в свои двадцать просто и открыто знакомился, влюблялся, расставался и шёл дальше. Но такими, как мистер Доусон, не увлекался никогда. И никогда не волновался об иерархии, рабочей, чтоб её, этике, разнице в возрасте, положении и даже опыте в жизни. Генри окружали такие же, как он сам. А тут мальчику под тридцать, а он волновался. Уже хотя бы потому, что он только-только обрадовал Браунов новостью о приличной работе и не хотел вылететь отсюда из-за недопониманий.       Как бы то ни было, Генри не прекращал искоса смотреть на мистера Доусона. Выкинуть все глупости из головы попросту не получалось. Особенно после того, как рабочая маска дала маленькую трещину. Всего на мгновение. Тогда, на кухне.       Генри обедал позже большинства, обычно в одиночестве. Но тогда встретил мистера Доусона. Он сидел за обеденным столом с кружкой кофе, говорил по телефону и казался совсем потерянным. Генри приветственно кивнул. Ответного кивка не последовало. Мистер Доусон смотрел сквозь Генри и, кажется, ничего и никого не видел. Он даже на мгновение стал обычным сорокалетним уставшим мужчиной, а не идеальной звездой офиса.       — …Что? — его голос звучал неуверенно, встревоженно, не как обычно. — Что она… Ах, да, я понимаю… Да… Да… Нет… Это недоразумение… Ладно. Я завтра в обед заеду, хорошо?.. Да, спасибо, что сообщили. Я поговорю с ней. Всего хорошего.       Мистер Доусон положил смартфон на стол и потёр переносицу, видимо, так и не обратив внимания на то, что не один. Звезда офиса никогда не вздыхала, а Доминик опрокинул голову на обе ладони, сжав уложенные волосы.       — Чтоб вас всех… — он шептал едва слышно.       Тронешь — вернётся тот, кто никак не мог быть живым человеком. Этот же, хоть и звучал обречённо, точно не врал. Хотя бы себе. А как не тронуть?       — Как вы? — Генри так и замер, встав напротив.       Мистер Доусон поднял голову, пару раз рассеянно моргнул и, что ожидаемо, улыбнулся.       — Всё в порядке, — «не твоего ума дело». — Голова разболелась. Выпью обезболивающее.       — А выглядите так, будто вас что-то сильно волнует, — Генри редко вовремя останавливался.       — Тебе показалось, — мистер Доусон всё ещё улыбался, но говорил с нажимом.       — Не показалось, — а Генри раздражало, что он даже не попытался придумать что-то убедительнее. Чёрт возьми, как один и тот же человек может так привлекать и так отталкивать одновременно? И почему намеренное отталкивание злит сильнее случайного?       — Генри, верно? — мистер Доусон прекрасно помнил его имя. — Маленький совет о том, как ладить с коллегами: когда говорят, что всё хорошо, ты улыбаешься и говоришь что-нибудь про хорошую погоду, футбол или свои выходные.       Кто-то говорил про его приятный характер, кто-то — про ужасный, а Генри даже с подобным высокомерным советом сомневался в том, в какую сторону склониться. Но даже так мистер Доусон звучал живее, чем обычно. Это уже хорошо.       — Может, если бы я умел в любой ситуации вот так улыбаться и быть милым, мы бы работали в соседних кабинетах, — усмехнулся Генри. — Но я грубоват, прямолинеен и совсем не понимаю таких игр. Наверное, поэтому я развожу товар, а вас знает весь офис.       — Пф-ф-ф, самокритично, — мистер Доусон фыркнул, наконец сделавшись проще и естественнее. Не то мужчина, не то мальчишка. — Это даже мило.       — Сочту за комплимент? — Генри улыбнулся. Кажется, мистеру Совершенству всё же не так уж хотелось вечно держать лицо. — Уж извините, что докопался. Не привык проходить мимо.       — Добрые дела наказуемы, — усмешка у мистера Доусона казалась искренней. — Но спасибо, — а благодарность — формальной. Так улыбаются тому, с чем смирились. Так скучающе произносят то, что говорить принято. Где-то же заканчивалось притворство?       — Вы странный, — вздохнул Генри. — Не знаю, что о вас думать.       — Вот и не думай.       Мистер Доусон одним большим глотком допил кофе, поправил и без того нормально стоящий воротник белой рубашки, встал и закинул кружку в посудомоечную машину. Бросив взгляд на Генри ещё раз, пожелал удачи и выплыл из кухни. Этот гад совершенно точно плевать хотел на мнение и даже возможное сочувствие коллег. Тем более младших по званию. И уж наверняка проблемами он ни с кем не делился. Однако Генри хотелось думать, что хотя бы на минутку мистер Совершенство немного расслабился.       Хоть какой-то плюс в том, чтобы быть легко заменимым, — всем плевать, если такой человек увидит чуть больше, чем тот, кто сидит в соседнем кабинете.       Когда же Генри снова заметил проблеск чего-то живого в мистере Совершенстве, он уже просто не мог не реагировать, зная, что где-то там прятался нормальный человек.       Обычно Генри уходил с работы одним из последних. Иногда даже задерживался, ведь, если ради какого-нибудь очень важного партнёра приходилось перестроить маршрут на день, это означало сверхурочные.       Чего обычно Генри не наблюдал, когда задерживался, так это мистера Доусона. Тем более молча проходящего мимо в курилку на рампе. Он только кивнул в знак приветствия. Вообще-то Генри никогда не видел, чтобы мистер Доусон ходил в курилку, хоть это и казалось чуть ли не рабочей обязанностью каждого уважающего себя офисника.       И как это игнорировать? Любопытство назойливой мухой отвлекало от прочих мыслей и не позволяло просто взять и уехать домой. Да и каким бы сдержанным не был мистер Совершенство, он казался обеспокоенным.       Это всё уже становилось ненормальным. Генри слишком зафиксировался на проклятом мистере Доусоне. Это же всего лишь человек, в конце концов! Обычный красавчик, каких не так уж мало! А Генри — обычный придурок с непомерным любопытством, и он цеплялся за любую мелочь, что могла хоть немного больше рассказать о том, кто не хотел показывать настоящее лицо.       Генри вздохнул, бросил бумаги на стол логиста и пошёл на рампу, снова и снова проклиная себя.       Пасмурный и прохладный вечер неприветливо лез сыростью прямо под свитер, стоило только открыть тяжёлые двери. Генри поёжился, обняв себя руками, и огляделся.       Мистер Доусон и правда курил под небольшим навесом. Он, не накинув ничего на рубашку, сидел на корточках и опирался спиной о стену. Ни холод, ни хлопнувшая дверь его не интересовали. Мистер Доусон глубоко затягивался и медленно выпускал дым, неотрывно глядя вперёд. Прекрасные голубые глаза, которые казались такими игривыми некогда на фото, сейчас походили на глаза мёртвой рыбы.       «Не твоё дело» — вот единственный ответ. Но Генри всё равно подошёл ближе и сел на корточки рядом.       Мистер Доусон не шелохнулся.       — Я думал, вы не курите, — Генри в тишине сидеть не хотел.       — Стараюсь, — тонкие пальцы повертели сигарету. — Но иногда очень хочется.       — Вы так замёрзнете и простудитесь, — ничего лучше Генри не придумал.       На этот раз мистер Доусон всё же перевёл взгляд на него. Так смотрят на раздражитель. Так смотрят на нечто незначительное, но назойливое. Так мистер Доусон, наверное, смотрел на всех таких неравнодушных Генри.       — Ну и чего ты ко мне прицепился? — один усталый вздох выдавал всё, что не произносилось вслух. Что мистер Доусон знал, как Генри смотрел на него. Что Доминик Шо — ни для кого не секрет. Что это лишь докучало. Что мистер Доусон ни на секунду не верил, что Генри действительно не хотел оставлять обеспокоенного чем-то человека наедине со своими мыслями и не собирался подкатывать.       — Вы обычно не задерживаетесь на работе, не курите и не выглядите таким… таким, — и всё же Генри отвечал честно, даже если ему не поверят. — Мне всегда казалось, что хотя бы один человек рядом, когда всё плохо, может сделать ситуацию хотя бы более сносной.       — Сносной, — мистер Доусон усмехнулся и, затягиваясь, снова посмотрел вперёд. Серое небо проникало в голубизну глаз, делая взгляд бесцветным.       Генри хотелось сказать ему, что необязательно вести себя как напыщенный придурок, если ему что-то не нравилось. Что можно хоть обматерить и послать неугодного, и это будет лучше, чем давить из себя улыбочку и вежливости. Что кто-то мог искренне хотеть поддержать, даже не из-за красивого личика. Что если мистер Доусон считал иначе, то это многое говорило о нём. Генри много чего хотелось высказать, но он дал себе время на подумать.       Мистер Доусон не спешил прогонять его или уходить сам. Генри же упрямо не хотел отступать, раз уж вышел. Они просто сидели в неловкой тишине, понемногу замерзая. Ни поддержать, ни пофлиртовать, ни поговорить по душам.       — Мне просто сегодня незачем спешить домой, — мистер Доусон наконец заговорил. — И одна сигарета — не так уж страшно.       — Вы жен… У вас есть партнёр? — Генри не хотел строить догадки, но как-то так он и представлял мужчин с проблемами в браке.       — Нет, — мистер Доусон выдохнул облако дыма.       И что бы тогда значило его «незачем сегодня спешить домой»? Нравилось ему, что ли, своими ответами ещё больше вопросов создавать?       — Знаете, вы… — Генри уже было хотел разразиться тирадой о том, какой мистер Доусон странный, мутный и вообще из себя выводит, но тот его перебил:       — Переспим? — мистер Доусон снова перевёл взгляд на Генри. И даже с таким предложением он смотрел не как игривый парень на фото. Он не был тем соблазнителем, которого играл когда-то. Мистер Доусон смотрел твёрдо. Будто предлагал деловую сделку, а не секс.       — Что?..       Генри не мог подобрать слов для ответа. Он бы соврал, если бы сказал, что не думал об этом. Однако мистер Доусон, казалось, вряд ли предложит переспать вот так просто.       — Ты прекрасно меня слышал, — заметил он. — Хоть политика компании не запрещает, я обычно не связываюсь с коллегами, но наши должности мало влияют друг на друга, так что всё нормально. Да и женщин у нас больше, а они всегда всё усложняют. Ты симпатичен, никак не подпортишь мне работу и хочешь сделать ситуацию, как ты сказал, сносной. Так что́, переспим? Ты займёшь мой вечер, я отвлекусь, а ты получишь то, что хочешь.       — Послушайте, вы, конечно, привлекательны, но я лишь хотел…       — Узнать меня поближе? — мистер Доусон, усмехнувшись, снова перебил. — Ну да. Вот и узнаешь. Только сразу говорю: я не ищу отношений. И хотелось бы оставить это между нами, слухов мне и так хватает. Что скажешь?       Он уже за Генри решил, что ему вообще нужно. К чему тогда спорить и пытаться переубедить? Генри, конечно, хотелось повозмущаться, объяснить, что его неправильно поняли, что ему интересно не разок переспать, а понять, что за человек мистер Доусон… Но любые его слова звучали бы неубедительно.       Генри нахмурился. В конце концов, может, хоть разовый секс поможет просто разочароваться в личности и перестать так много думать о том, кому чей-либо интерес не нужен? Тогда им обоим стало бы проще. Мистеру Доусону больше не будет докучать излишнее внимание, Генри сможет просто работать. Точно ведь разочаруется. Не похоже, чтобы мистер Доусон был настолько же интересен, насколько красив. Это лишь любопытство. Лишь из-за того, насколько по-разному об этом человеке говорят.       — А давайте, — Генри прислонился затылком к стене. — Всё равно я свободен сегодня. Но, мистер Д…       — Доминик, — поправил мистер Доусон. — К чёрту официоз. Оставь это для работы.       — Хорошо, — кивнул Генри. — Знаете, я не рассчитывал на гостей в ближайшее время…       Не говорить же, что неловко кого-то вроде мистера Доусона приглашать в квартиру, давненько не видевшую ремонта. Грустные разговоры о том, почему Генри жил так, как жил, не слишком хорошо подходили для приятного вечера.       — Как скажешь, — мистер Доусон, как и ожидалось, лишних вопросов не задавал. — Сниму номер.       Он сделал последнюю затяжку, прикрыв глаза, и тоже откинул голову назад, затылком к стене. Медленно выдыхая дым, он не спешил встать и вернуться в тепло. Не пытался скрашивать тишину болтовнёй.       Наверное, так и выглядит муж, сидящий полчаса в машине у дома перед тем, как вернуться к жене. Наверное, так ведёт себя человек, уставший ото всего в своей жизни. Такие, наверное, врут дома, врут на работе и, только отвлекаясь со случайным любовником, хоть в чём-то честны.       Генри, хоть и не хотел делать поспешных выводов, всё же записал мистера Доусона в лжецы. Интрижкой быть не хотелось, но уже согласился. В конце концов, и правда ведь, Генри не касались проблемы мистера Доусона.