Тактильный голод

Я потупилась, изображая покорность овечки, но мысленно уже вышивала бисером на его термокружке. Иконку. Такую, чтобы при взгляде на неё кофе во рту горько плакал. Засунуть туда полтергейста с ПМС — идея была слишком гениальна, чтобы ею пренебречь. Сборы походили не на эвакуацию из зоопарка, а на его распродажу. Хорёк, смирившись с судьбой, пытался втиснуть в рюкзак три пачки печенья «К кофе», две банки тушёнки и мешочек с травами, пахнущими то ли снадобьем, то ли нарушением Уголовного кодекса. — Это для успокоения нервов! — бурчал он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Местность прибрежная, там может быть сыро. Надо поддерживать внутренний огонь. Я молча вручила ему топор, мыло и верёвку. — Для окончательного упокоения, если что-то пойдёт не так. Он взглянул на дары с новым уважением. Тем временем Никто стоял у зеркала и вёл тихий, но жаркий спор с отражением. — Плащ, — настаивала его мрачная ипостась. — Он развевается, как знамя экзистенциальной тоски. — Но в дублёнке теплее! — робко парировала вторая. — И в карманы можно положить сэндвич, гранату, ещё один сэндвич… — Ты бы ещё термос с компотом предложила! Мы идём не на пикник, а во мрак! — А что, компот — это плохо? Кёниг, уже в своём стерильном, будто из упаковки, анораке, наблюдал за этим с видом человека, который по ошибке собрал отряд не в телеграме, а в приложении для знакомств. Его пальцы методично щёлкали по снаряжению, будто отсчитывали последние секунды нашего всеобщего здравомыслия. — Пять минут, — сказал он без эмоций. Звук был таким, каким, наверное, щёлкает предохранитель у ангела-хранителя, уходящего в запой. Мы высыпались к фургону, который был настолько чист, что, казалось, родился пять минут назад и уже всего боится. Внутри пахло как в операционной для роботов. Кёниг сел за руль с планшетом. Мы с Хорьком и Никто (в кожаной куртке, но с плащом в руках — «на творческий случай») — на задний ряд. — Что в мешочке? — спросила я у Никто. — Каштаны. — МЫ НЕ В СТАМБУЛЕ! Мы едем на таинственное побережье, где пропали агенты, а не на прогулку по Босфору! — А вдруг пригодится? — обиженно спросил один из его голосов. — Для отвлечения. Или чтобы зажарить у костра. — Какой костёр?! Какие каштаны?! Дорога была долгой. После получаса тишины, нарушаемой только навигатором и чавканьем Хорька, он хмуро спросил: — А что, если это ловушка? И мы едем прямиком в пасть к тому, кто прикрыл нашу агентуру? — Тогда, — не оборачиваясь, сказал Кёниг, — эта пасть подавится. Пункт 4.7 в инструкции: «При попадании в пищеварительный тракт противника — активировать светошумовые гранаты». Вы её, как всегда, не читали. — Неожиданно прагматично, — проскрипел Никто, кутаясь в плащ, как призрак на сквозняке. — А можно музыку? — встряхнула я обстановку. Кёниг взглянул на меня через зеркало заднего вида. — Можно. Если это не твой плейлист «Русский рэп для вызова дождя из лягушек». — Да у меня нету такого! — А что тогда есть? — добил он с мрачным любопытством. — Ну… «Барды-мистики для медитации на минном поле»? «Эмбиент с голосами утонувших моряков»? — задумчиво перебрала я варианты. В салоне воцарилась тишина, настолько полная, что можно было услышать, как в голове у Кёнига ломается какая-то последняя соломинка. — Передумал, — отрезал он. — Будем слушать тишину. Она гипоаллергенна и не вызывает вопросов к моей компетентности. Я сдалась, прилипла лбом к холодному стеклу. Пейзажи за окном густели, как плохой кисель, пропитываясь запахом сырости, водорослей и непредъявленных обвинений. Фургон въехал в городок, который, казалось, сам вот-вот расплывётся в тумане и исчезнет. Улицы были пусты, лишь редкие огоньки в окнах смотрели на нас усталыми, жёлтыми глазами. Кёниг припарковался в тени старого склада, похожего на скелет доисторического животного, забытого тут догнивать. — Квартира вон там, — он кивнул на двухэтажный дом, тонувший в зелени плюща. — Последний сигнал — три дня назад. С тех пор — тишина. — Значит, либо мёртв, либо переквалифицировался в дауншифтеры, — вздохнул Хорёк, доедая крошки печенья с ладони. — Либо его поглотила местная микробиота, — меланхолично добавил Никто. — Это болотистая местность. Всё возможно. — План «Тихий осмотр». Хорёк — остаёшься здесь, следишь за эфиром и за тем, чтобы тебя не утащил бродячий пёс размером с мотоцикл. Никто — делаешь круг, ищешь всё, что шевелится. Мы — на прямой контакт. — С морсианинами? — спросила я. — С кем? — непонимающе поднял бровь Кёниг, уже начиная выдвигаться. — С морсианинами. Ну, которые… в воде, — неуверенно пояснила я, сама понимая, что звучит это глупо. — Тебе стоило меньше читать отчёт о том инциденте в Марианской впадине, — без тени умыбки заметил он. — Или больше. Чтобы понять разницу между рабочей гипотезой и клиническим бредом. Наши агенты — люди. Пока что. Идём. Мы скользнули к дому, используя каждую тень. Воздух здесь был ещё плотнее, и в нём явственно витал запах сырости, рыбы и чего-то сладковато-гнилого. Дверь поддалась моим отмычкам с подозрительной лёгкостью, будто её только и ждали. Внутри пахло пылью, одиночеством и… озоном? Странно. В прихожей царил хаос, но не боевой, а какой-то панический. «Детектив – ёбена мать», — выругалась я мысленно. — Давай разделимся. Так быстрее. — Логично, — кивнул Кёниг без особого энтузиазма. — Кричи, если что-то найдёшь. Желательно, до того, как это найдёт тебя. Мы разошлись по мрачным комнатам. Обшарив всё, что можно и нельзя, я услышала лёгкий шорох из-за угла. «Если я иду на звук одна, как полный идиот в плохом ужастике, то такова уж моя должностная инструкция», — философски отметила я, крадучись ближе. И не зря. Из темноты метнулась тень, и кто-то резко схватил меня сзади, профессионально заломив руку. Последнее, что я увидела перед тем, как моё лицо встретилось с прохладным полом, был орнамент на паркете, очень напоминавший мою невышитую иконку с полтергейстом. «Вот ирония», — успела подумать я, прежд е чем мир погрузился в темноту, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием где-то над ухом...